Соулмейт

Последние крохи консульского хладнокровия испарились в единый миг, стоило за спиной Советника сомкнуться автоматическим створкам дверей. Как известно, совесть и блонди — вещи плохо совместимые. Поэтому первое, что сделал Ясон Минк, оставшись в палате один на один с полукровкой, — незамедлительно нарушил предписания удалившегося светоча науки. Дополнительные нагрузки, по его мнению, понятие достаточно растяжимое, вполне допустимое к широкой трактовке. А учитывая, что Рауль неосмотрительно не стал углубляться в нюансы запрета… Губы блонди дрогнули в ироничной усмешке. Зря, кстати, не уточнил. Для любого опытного дипломата подобное упущение — настоящий подарок судьбы, и не воспользоваться им было бы по меньшей мере глупо. Окончательно махнув рукой на остатки элитного терпения, блонди стремительно выбросил руку вперед и, одним слитным движением стянув Дарка с оккупированного «насеста», впечатал в себя. Слишком долго он звал его в своих снах, получая в ответ лишь молчание... Удерживая одной рукой за талию, не давая Рики возможности отстраниться, второй ладонью зарылся в чёрные волосы, пропуская их шёлк сквозь дрогнувшие пальцы. Белоснежные перчатки были сняты у входа в палату и остались в руках ушедшего Рауля. Ждать, когда Рики раскачается, пофыркает, поворчит и лишь потом не спеша слезет с подоконника и подойдет к нему сам, терпения не хватило. Вкус одиночества давно стал привычен. К счастью, не в этот раз… Рики не сопротивлялся. Ясон вгляделся в лицо напротив — усталые глаза, знакомый взгляд. Тревожную трель тревоги Ясон проигнорировал. И вовсе не из-за собственного высокомерия или очередного каприза. Слабости присущи не только людям. Яркий представитель элиты в лице господина Минка не стал исключением из чужих правил. Тупая, скребущая боль от осознания собственной вины и раскаяния давно стала привычной, но сейчас, усиленная многократно, она встала комом горечи внутри запершившего горла, отказываясь вылиться в какие-либо слова. Поговорить можно было и позже. Сейчас на первом месте оказалось желание почувствовать тепло живого тела Рики в своих руках. Лишняя секунда ожидания казалась неприемлемой. Излишне свежи были в памяти недели и месяцы, наполненные выстуживающим любые желания одиночеством. Ещё чересчур остры были в ней безжалостно ранящие осколки воспоминаний. Ещё слишком чётким оставался отпечаток клейма небытия, оставленный затухающим взглядом чёрных глаз, и чрезмерно сильно притяжение их бесконечной глубины. Ясон многое мог бы рассказать Рики о его синеющих, но упрямо изогнутых в саркастической улыбке губах, последней едкой ухмылке с оттенком нескрываемого сожаления, о своём неудержимом желании — впиться в них последним поцелуем. Что он и сделал перед тем, как накрыть Рики собой. Мог бы… Но не станет. Когда они уходят в тишину, Туда, откуда точно нет возврата, Порой хватает нескольких минут Понять — о, Боже, как мы виноваты! * Строки чужих слов характеризовали его чувства после событий в Дана-Бан лучше всего. Минуты, перевернувшие его мировоззрение... Монгрелу не стоило знать, через какие душевные метания ему пришлось пройти за эти месяцы. Каким образом четыре года дрессуры полукровки, игр в хозяина и пэта привели к тому, что слабым звеном в их цепи оказался именно он, блонди, было выше его понимания. Смириться с собственными чувствами и принять их оказалось намного проще, чем даже при всех испытываемых чувствах к Рики признать себя более слабым. Никто не отменял наличие гордости у блонди. Признание собственной эмоциональной уязвимости вслух было равноценно тому, чтобы расписаться в собственном проигрыше монгрелу. Пока этот шаг был выше его сил. Хотелось сохранить хотя бы остатки собственной независимости. К тому же было бы совсем глупо давать в руки ушлому монгрелу козырные карты такого уровня влияния — у того вполне хватит смекалки воспользоваться ими по своему усмотрению. Ослабить ещё сильнее. Хотя стоит признать: желание скрыть свою уязвимость — причина второстепенная. Основная же… в нем что-то надломилось. Появились вещи, которые он не хотел бы обсуждать или с кем-то ими делиться. Это были лишь его мысли и его воспоминания. Личная кара и персональный ад. Это никоим образом не отразилось на выполнении его должностных обязанностей, но внутри он изменился. Лгать себе было глупо — несмотря на то, что первый консул Амои выжил благодаря оперативности реагирования службы безопасности, какая-то частица Ясона Минка все же умерла, оставшись в Дана-Бан рядом с погибшим Рики Дарком. Рауль был первым, кто это понял… Ясон считал, что в этом не было ничего странного. Для любого адекватного, разумного, отравленного вирусом любви нет большего кошмара, чем смерть своего возлюбленного. Особенно если его драгоценная жизнь обрывается на твоих руках и нет ни малейшей возможности ему помочь, спасти, выцарапать из равнодушных рук костлявой дамы с косой, пришедшей по его душу. Можно кричать, звать, умолять, но чудес не бывает. И тогда, когда ты наблюдаешь, как затихает слабеющее с каждой секундой сердцебиение, затухает едва уловимое дыхание и холодеет тело в немеющих руках, твоя душа медленно умирает вместе с ним. Во всяком случае, именно это произошло с ним — блонди, разумным андроидом, вершиной технобиологического прогресса Амои. И лишь ему предстояло жить с этим дальше, чтобы помнить последствия совершенных ошибок. Урок, который он должен усвоить самостоятельно, без чужой помощи и сочувствия. К счастью, Рауль не только понял, что именно с ним происходит, но ещё и принял меры для возвращения полной «боеспособности» Первого консула. Несколько специфические, конечно, «меры», которые совершенно неожиданно фонили нерешительностью и прятали свой растерянный взгляд, не смея прямо смотреть в глаза. Смешно. Спрашивается, и где монгрельская логика, когда она нужна? Или тоже комплексами обзавелся? Блонди вздохнул. Кто сказал, что у них не может быть ничего общего? Он сомневался, что когда-либо сможет выкинуть или стереть из памяти девяносто семь дней, перевернувших его жизнь и мировоззрение. Да он и не собирался забывать. Это было бы минимум кощунственно. Но сейчас… ему было необходимо просто ощутить тепло живого тела, тяжесть которого он так хорошо помнил мертвым. И считал утерянным раз и навсегда… Руки жадно огладили неестественно прямую спину, осторожно прощупывая каждый позвонок и успокаивающе разминая по ходу движения напряженные мускулы. Стало стыдно за то, что сорвался. Жажда прикосновений оказалась намного сильнее силы воли и личной выдержки. А самое неприятное, разум вновь никак не мог до конца поверить и осознать происходящее. Руки легко узнали реакции тела под их настойчивым вниманием, обоняние и глаза не менее уверенно уверяли хозяина в правоте его выводов, но где-то глубоко внутри снова подняли голову иррациональный страх ошибиться и подозрение о проходящей с ним нейрокоррекции. Память тут же подкинула воспоминание. Когда-то давно Рауль обмолвился, что он не смог бы с ним так поступить. Откорректировать. Ладони на миг нерешительно замерли на талии, словно боясь нарушить некую запретную границу и, пересилив обжигающее желание хозяина продолжить свой путь ниже, к заветным полушариям ягодиц, деликатно скользнули в обратном направлении. Огладили плечи, шею, пересчитывая пальцами каждую родинку на ней. Удостоверившись в их стандартном количестве, руки потянулись выше — обвели овал лица, разгладили крылья бровей, поправили челку, скользнули снова вниз, на острые контуры ключиц, и испуганно замерли на плечах, когда так и не шелохнувшийся в его руках Рики вдруг вскинул на него глаза. Один-единственный взгляд. У Ясона возникло впечатление, будто ему дали пощёчину и молча наблюдали за полученным результатом, параллельно стараясь прожечь дыру в его душе или пытаясь ему что-то сказать одними глазами. Ясон немного отстранился, но рук с плеч, оценивая полученную композицию, так и не убрал. Какая коррекция? Что за вздор он себе напридумывал? Раулю эта виртуальная пощечина даже бы в голову не пришла. Совершенно другой склад ума и иные моральные ценности. Полукровка смотрел по-новому. Уверенным, взрослым взглядом мудрого человека, переступившего через свои страхи, грехи и смерть. От него веяло былой силой и уверенностью в себе. Той самой силой, что он почувствовал в нём пять лет назад, увидев впервые в Мидасе. Блонди облегченно выдохнул. Неужели все же ещё один шанс? — Здравствуй... — Ты! — ткнув пальцем в чужую грудь, полукровка раздраженно попытался отстраниться, разительно отличаясь от поникшего мальчишки, каким он был десять минут назад. — Ты опять меня бесишь! Ясон скептически приподнял бровь. Бесит? Опять? И когда только успел? Ведь и произнес всего-то одно-единственное слово! Ясон грустно улыбнулся. Ну что же… то, что все исправить будет довольно сложно, он знал заранее. Но это будет его последняя битва с Рики, и проигрывать он её не собирался. В списке того, что раздражало или бесило бывшего пэта, составленном Рики в алфавитном порядке на третьем году знакомства и намеренно оставляемом на самом видном месте спальни раз в месяц для ознакомления блонди, Ясон Минк стабильно занимал почетную первую строку. Вне очереди и алфавита. Бесит… Настоящая стабильность, можно сказать. И кто после этого подделка? Консул самодовольно ухмыльнулся. — Причина? — Чертов блонди! Я тут чуть с ума не сошёл от беспокойства за тебя, между прочим! Не пускали его, понимаешь! Ты Первый консул или кто? Ясон Минк недоверчиво вздернул бровь от вида мгновенно завёдшегося мальчишки. Беспокоился? Он точно не ослышался? — Надо же, — не удержался от колкости. — Неожиданно. И тут же пожалел о своей едкой несдержанности. По лицу полукровки тут же яснее ясного стало понятно, что он, Ясон Минк, первый из первых по уровню ай-кью среди элиты, очень талантливо, но глупо нарвался. Выражением лица «Тебе пиздец, блонди, и дальше будет только хуже» утверждало данный факт крупным жирным шрифтом во весь возмущенный фейс монгрела. К счастью, элита на то и элита, чтобы реагировать на грозящую опасность почти мгновенно. — Я не знал, — выставив перед собой руки в защитном жесте, стремительно пошёл на попятную Ясон, спасаясь от справедливого возмездия. — Чего это ты там не знал? — угрожающе зашипел подозрительно прищурившийся монгрел. — Что? — дрогнувшим голосом «запнулся» Ясон, выдерживая паузу. — Я не знал, что ты жив. — В смысле не знал? — после продолжительного молчания ошарашенно уточнил полукровка. — Смотрю на тебя и никак не поверю, что ты жив, — Ясон не стал подавлять и скрывать по-идиотски счастливую улыбку, самостоятельно вылезшую на его губы. — Ам? — нахмурился Дарк. Ясон молча кивнул. Ам. Кто же ещё? — Вот же с… — Т-ш-ш-ш, — Ясон накрыл губы с готовыми сорваться нецензурными словами указательным пальцем. — Камеры. Не говори того, о чём позже можешь пожалеть. У него был довольно весомый повод. Откровенно говоря, никто не знал, даже Зави. — Но ведь ты же Первый консул! Тихий бархатный голос с нотками недоумения и рассеянности греет душу. Ясон не может перестать улыбаться: главное в противостоянии с сильным соперником — поразить его и выбить из равновесия, чтобы затем добить окончательно. — Поверь мне на слово — это не панацея. По сути, мы с ним равны в своем влиянии. Твоя жизнь — очередной закрытый проект Рауля, и ты выжил лишь благодаря его таланту. Я ведь три месяца считал тебя погибшим, обвиняя себя во всем произошедшем. Как результат — хроническая депрессия. Он боялся усугубить ситуацию, если ты не выживешь. На этот раз Рики молчал намного дольше. — То есть, если бы я не объявил голодовку, ты бы сегодня не пришел? — Да, — Ясон посерьезнел. — Но ты его вынудил раскрыть карты. Счет 1:1, у вас ничья. Предлагаю на этом и остановиться. — Думаешь, опять перекроет тебе доступ ко мне? — Рауль? — Ясон скептически хмыкнул. Теперь, когда он знал о том, что Рики жив, доступ к нему перекрыть мог только самоубийца, и Рауль это прекрасно понимал. Но Рики это знать вовсе не обязательно. — Этот может. Считаю, что нам с тобой лучше не рисковать. Ам ещё тот зануда, между нами говоря. Дарк ехидно фыркнул. Выразительные черные брови украсил излом, выдавая задумчивость хозяина. Секундой позже они хмуро сошлись над переносицей, отражая его недовольство — видимо, сделанные выводы тому не понравились. — Боюсь, ты прав. Ладно, пройду я эти его рагоновы тесты. Что только не сделаешь ради тебя. У Рики по-настоящему красивый голос — с мягкими обертонами, приятно ласкающими слух, обещающий и зовущий одновременно. К сожалению, он зачастую специально говорит различные гадости, портя тем самым первое впечатление. Но, видимо, не сегодня. Сегодня слишком хороший для этого день. У Ясона вновь перехватило дыхание, и всё, на что он оказался способен, это благодарно кивнуть: — Спасибо. Я ценю твои усилия. Дарк едко ухмыльнулся в ответ. — Тогда чего стоим, кого ждем? Сколько можно, Ясон? Взял и обнял обратно! Твоё блондячество!!! Осторожнее, ребра! И вообще, с каких это пор я твоим соулмейтом стал? Чё за хрень? Ясон запустил ладонь в волосы, повторно пропуская пряди сквозь пальцы, прижал темноволосую макушку к своему плечу. Жадно выдохнул в шею. — Это не я. Это опять Рауль виноват. Слово блонди! — консул не сдержал ироничного смешка. — Я уже говорил — закрытый проект. Не шевелись. Просто постой рядом. Ты не представляешь, как же я соскучился. Кончики пальцев нетерпеливо прошлись по волосам, перебирая пряди и утоляя тактильный голод. Об их прошлых отношениях вспоминать не хотелось. — Прости. Если желаешь, можешь ударить. Вот так. Сказал. Монгрел недоверчиво замер. Блонди отстранился и посмотрел в глаза напротив, кивком подтверждая искренность сказанных слов. Нет смысла больше прикрываться собственным высокомерием и что-то утаивать. Играть в понятные обоим игры в хозяина и пэта. Это пройденный этап, в котором нет более необходимости. Рики забарахтался в руках хозяина, пытаясь отстраниться. — Или даже бросить меня, — заиндевел блонди от его попыток, ещё сильнее вжимая монгрела в себя. — Я пойму. И даже отпущу. Но только чуть позже, если ты захочешь. После окончания наблюдения у Рауля. — Так я тебе и поверил. — Мы могли бы иногда встречаться. На твоей территории. В Мидасе, например. За Керес меня Рауль теперь живьем съест. — Да отпусти же ты меня! — вывернувшись, едва слышно захрипел Рики, стряхивая руки блонди и освобождаясь из объятий. — Что за идиотская привычка?! Ясон Минк разжал руки, скрипнул зубами, но отступил. Остановился. Неуверенно усмехнулся. Голос стал холоден, как всегда. — Прости. Я… понимаю. Если ты против… Ясон изо всех сил старался дышать ровно, но сердце всё равно билось в бешеном ритме. Рики посмотрел неожиданно прямо и цепко, словно пытаясь прочесть мысли. — Почему? — наконец произнес он. — Это будет справедливо, — в словах блонди не было ни намека на иронию. Темные глаза полукровки почернели ещё больше. В первую секунду Ясону показалось — Рики сейчас отвернется. Во вторую, наоборот, бросится вперед и ударит. Но нет. Сдержался. С трудом выдавил улыбку, понимающе кивнул, принимая сказанное. Интуиция блонди была права — дожимать сейчас было нельзя. На этот раз это был выбор Рики… Дарк тем временем действительно всерьёз задумался: стоит врезать блонди или лучше ненормативно высказать, что он думает о нём? Изначальный порыв был более привлекательным, решение обматерить казалось более обнадеживающим. Была надежда, что поймет. Может быть. Но не факт. Лучше взять себя в руки, не сорваться и действительно не наорать матом. Рики закусил губы, глотая рвущийся с губ кересский лексикон. От мысленно построенных многоэтажных словесных конструкций бросило в холодный пот. А поймет ли? Рискнуть? Нет? Черный сделал глубокий вдох, вытер пот со лба и шагнул вперед. Стал близко, так, чтобы его дыхание касалось лица блонди, и буквально зашипел, напоминая разъярённого кота со вставшей дыбом шерстью. — Ты серьёзно? — На этот раз да. Быть или не быть со мной — лишь твой выбор, — блонди кивнул. — То есть ты хочешь сказать, что я зря пришёл к тебе в Дана-Бан составить компанию? — Из тебя вышел бы прекрасный психолог — умеешь открывать людям глаза. — Ты блонди, а не человек. У вас другие ценности. — А кто сказал, что я не буду за тобой ухаживать? — Опять за свое решил взяться? — Обижаешь. Я ещё даже не пытался за тобой ухаживать. Кстати, нужно будет обсудить чуть позже, что ты любишь, а что нет. — Ну знае-е-шь! Я не собираюсь тебе ещё и в этом помогать! — То есть по факту ты не против? Дарк раздраженно фыркнул. — Я тут недавно посетил Дана-Бан. Посидел там рядом с тобой, подумал и пришёл к выводу, что свобода тоже своего рода клетка, невидимая для большинства. Только стены в ней ограничены не вашими силовыми щитами и запретами, а количеством бабок в кармане. Есть деньги — лети куда хочешь, пока бабла хватит. Нет — значит и клетка меньше. А если у человека ещё есть дом, семья, бизнес там или сердце к кому привязано, так это ещё и бесконечный бег по кругу вокруг вбитого в землю колышка. Чувствую себя цепным псом... Очень сложно любить блонди, знаешь? — Ещё сложнее любить монгрела. Веришь? — Дракон его не пускал, — перешёл на шёпот монгрел, потянувшись к губам напротив... *** Рауль Ам осуждающе покачал головой, деактивируя голоокно в палату и решая, что бы такого интересного стребовать с Ясона Минка за нарушение лечебных предписаний. Обдумав пару идей, блонди решил не торопиться — лишний должок про запас никогда не помешает. Прохождение необходимых тестов полукровкой было решено перенести на пару часов позже…