Соулмейт

Несмотря на то, что элита Амои была разумными биоандроидами с запредельным для любого человека уровнем IQ, этот факт совершенно не мешал им быть заматеревшими атеистами, убеждёнными в самодостаточности мира и искусственном происхождении всех религий. Для них атеизм был не столько мировоззрением, сколько логичным нежеланием разума отрицать вполне очевидные вещи. Они скептически относились ко всем якобы сверхъестественным явлениям, указывая на отсутствие каких-либо эмпирических доказательств их существования. — Верить в богов и их подобия, не имея для этого никаких оснований, — это неразумное и нерациональное поведение, чаще всего свойственное маленьким детям, — как-то раз выразился Рауль Ам по этому поводу во время спора с одним из знакомых учёных Федерации, когда речь зашла о вере. — Как по мне, религия — пряник, кнут и удила в одном лице, с помощью которых правят ваши власть имущие. Вера разумных в собственных богов и родственные души всегда являлась для сыновей Юпитер не более чем абстрактным понятием. Доказательства божественного бытия, роль которых повсеместно исполняли книги, кристаллические и электронные носители последователей, для элиты считались пустым звуком. Но в противовес богам соулмейты были научно доказанным фактом. Удивительным феноменом и неоспоримой истиной. Фактам Рауль предпочитал верить, как самому себе. Правда, предварительно перепроверив исходники. Впрочем, и чужие предназначенные ранее оставались для него лишь чьими-то абстрагированными парами. Принятым к сведению интересным жизненным явлением, но не более. Всё изменилось в единый миг, едва речь зашла о смерти и жизни Первого консула и его зависимости от связи с его персональным соулмейтом. Обнаружить существование родственной души у одного из блонди было самым настоящим ударом по самой сути элиты. Игнорировать подобное — немыслимо. И даже преступно. Знание того, что у одного из них имеется соулмейт, по своей значимости стало намного большим, чем вера людей во всех их богов, вместе взятых. Весомее. Психологическое устройство элиты таково, что они не способны игнорировать факты. Какими бы неприятными или неудобными они ни были, они не игнорировались. Знаменитая фраза Декарта «Я мыслю, следовательно, я существую» на языке амойской элиты звучала несколько иначе: «Мыслю, верую — значит существую». К тому же живое доказательство реальности "чуда" каждый день регулярно появлялось в коридорах Эос в сопровождении своей пары — Ясона Минка. Ожившим после встречи с Дарком буквально на глазах. Кое в чём мисс Риз оказалась права — без прорезающегося подарочка Рауль не остался. И что самое злободневное, не один он оказался в рядах «награжденных». «Мыслю, верую — значит существую» на этот раз сыграло с ними злую шутку. Подвела сама вера в факты — способность анализировать и не отрицать реальность. Последствия были сокрушительными. Переворачивающими старый, привычный мир с ног на голову. И с этим нужно было научиться жить заново. Не прошло и недели после интервью Советника по вопросам соулмейтизма Первого консула, как первичные симптомы проявления меток — раздражение и зуд кожи — возникли у тридцати двух представителей элиты, независимо от их принадлежности к цветовой линии. Ещё декаду спустя эта цифра перешагнула рубеж чёртовой дюжины в процентном отображении. Что было довольно символично, как язвительно прокомментировал сложившуюся ситуацию глава Танагуры Аиша Розен. Рауль впервые был с ним солидарен по всем пунктам сарказма. Правда, на первичных симптомах всё так и застыло. Метки не проявились ни у одного из «осчастливленных» её предвестниками. В том числе и у самого господина Ама. Как оказалось, до поры до времени. *** При всём уважении к Ясону Минку и понимании его зависимости от соулмейт-связи рядом с собой предназначенного партнера Рауль Ам не представлял. Не получалось. Честно пытался, но… просто не понимал, как можно настолько приблизить к себе кого-то постороннего? Как можно довериться чужаку, не говоря уже о том, чтобы разделить с ним постель? Это было минимум странно. И, говоря откровенно, не желал он никого видеть рядом с собой. Его вполне устраивало настоящее в том виде, в котором оно существовало. Рауль даже порадовался, что визуально узнать соулмейта можно только с помощью метки. Места расположения знака связи могли быть самыми разными даже в паре, но рисунок являлся общим, одним на двоих, никогда не повторяясь у других. Ошибиться было сложно. Среди запасных вариантов имелась, конечно, и альтернатива с прикосновением. Так называемый эффект Стрефинга, когда метки при соприкосновении кожи партнеров активировались всплеском жжения, указывая на присутствие рядом родственной души. Но этот вариант Раулю не светил — снимать перчатки он не собирался. Поэтому искать свою личную занозу Советник особо не старался — найти иголку в стоге сена и то легче. Поисковые сайты он, конечно, прошерстил в первую очередь, и то по приказу Юпитер, но совпадений рисунка метки не нашлось. Ясону просто повезло. Или не повезло? Или это ему самому повезло с провалом поиска? Блонди хмыкнул. Это смотря с чьей стороны посмотреть. После обнаружения пары у Ясона Минка и проявления первичных признаков соулмейтизма у него самого господин Ам предполагал, что рано или поздно всё этим и закончится. Меткой. Вероятность была, конечно, не стопроцентной, поправку на возможную ошибку Рауль сделал, но в любом случае шанс отличиться вторым у него завёлся. Несмотря на сомнения, замешательство и растерянность, он ждал её появления с упорством фанатика. При всём отрицании будущей зависимости — пример друга более чем впечатлял! — у Советника внезапно проснулось азартное любопытство. Как и у любого уважающего себя учёного, водился за ним и такой грешок — желание докопаться до самой сути неизвестного явления. Самое забавное, что Рауль одновременно желал и не желал знать правду. Оба состояния входили в острое противоречие друг с другом, вызывая тем самым внутренний дисбаланс и регулярно портя настроение. Наперекор противоречиям в собственной голове, давать пищу собственным страхам блонди не собирался: упрямо вёл наблюдения и дневник исследований. Ровно до момента прорезания метки. Расплывчатое пятно метки, чем-то напоминающее вытянувшегося в линию освежёванного и вздувшегося на солнце осьминога с раскинутыми во все стороны неприятно красными нитями-щупальцами, тянущимися от него во все стороны, вызвало досаду своей грубостью и малопривлекательным внешним видом. Стыд и срам, а не метка. Показывать подобное уродство кому бы то ни было было минимум стыдно. Приобретенный подарочек нервировал и раздражал, как рыбья кость, застрявшая в горле. Так что, в отличие от Юлия Цезаря, Рауль проснулся, увидел и… проиграл. Исследовательский интерес отрезало как лазерным ножом. Ещё и прижгло для профилактики метастазов. Победа оказалась ему не нужна. Возможность принадлежать самому себе устраивала, как никогда ранее. Он смог делать вид, что всё нормально. Шутил, улыбаться, но где-то в глубине сердца образовалась гулкая пустота. Ледяными щупальцами сжала внутренности, перекрыла доступ кислорода в лёгкие, опутала конечности, не давая пошевелиться. В мозгу настойчиво засела мысль: «Не хочу». Несмотря на всё время ожидания, он оказался не готов. Он наконец-то смог признаться себе в том, что до последнего не верил, что метка у него будет. Всё время малодушно надеялся и думал, что в последний момент пронесёт… Монгрельское «авось», так любимое Рики Дарком, не прокатило…