Соулмейт

На какое-то мгновение в зале совещаний наступила гробовая тишина. Молчание, заполнившее комнату, можно стало резать ножом. Ничего из этого господин Ам не видел. Острая боль размыла окружающее пространство, сбивая дыхание и сердцебиение с нормального ритма. В сознании Рауля успела скользнуть ассоциация с популярной средневековой пыткой под названием «испанский сапожок», принцип работы которой напоминал сжимающиеся тиски. Нечто подобное в очень близкой интерпретации он и испытал, падая обратно в кресло. В следующий миг ему стало не до научных сравнений - блонди взвыл от боли. Невидимая раскаленная игла вонзилась голову с такой силой, что он, не сдержавшись, закричал, схватившись руками за виски. Вытерпеть эту пытку молча оказалось невозможно. Тело забилось в судорогах. Сердце оборвалось, а затем загрохотало в горле, пропуская удары, через раз. В ушах ударили набатом сотни барабанов. Малейшее движение состояние только ухудшало. Рауль не видел и не чувствовал хлынувшей из носа и ушей крови. Грудная клетка ходила ходуном, лёгкие не справлялись с возложенной нагрузкой — кислород едва поступал в дыхательные пути, и бороться приходилось едва ли не за каждый глоток воздуха. Рауль хрипел, царапая руками горло и виски, совершенно забыв о перчатках. Перед глазами мелькали чёрные пятна, раз за разом сменяясь проблесками света. Он упрямо отказывался терять сознание, боролся, рвался к свету до последнего, не позволяя себе соскользнуть в спасительную темноту. Бился и вырывался из чьих-то чрезвычайно сильных рук… Отчаянно хотелось жить. Неожиданно пришло понимание: по сути, ему ничего особенного и не нужно от жизни. Власть, слава, признание — лишь наносной лоск, красивая обертка, фантик. А сам он хотел просто жить, заниматься любимым делом и наслаждаться своей наукой. Он пытался уцепиться за эту мысль, как за спасительный маячок во мраке бушующего моря. Цеплялся и держался за неё, лишь бы не сорваться дальше в ледяной холод и непроницаемую темноту безвременья, за которыми уже ничего не будет, совсем ничего. В этом он был абсолютно уверен. Но в голове всё упрямо путалось, сознание плыло. А самое страшное, блонди не понимал причин происходящего. Боль была всюду — в голове, в теле, в сердце, и, пожалуй, даже душе. Ему казалось, что он весь стал одним оголенным нервом, через который пропустили ток высокого напряжения, и тот обжигающим пламенем облизывал кожу, глотку и внутренности, сдавливал лёгкие, рвал мышцы и методично ломал кости. С каждым мгновением всё больше и больше хотелось, чтобы над ним сжалились и добили, вырвали из затянувшейся агонии. Лишь бы не чувствовать изматывающий почему-то не тело, а душу ад. Но, противореча себе же, он цеплялся за каждый вдох. От вида агонизирующего Советника члены Синдиката замерли на своих местах. Впрочем, присутствующим хватило нескольких секунд, чтобы прийти в себя и начать действовать. Первым, преодолев шок, бросился на помощь Ясон Минк. За ним последовали Гидеон Лагат и Аиша Розен, сидящие ближе всех к главному нейрокорректору. Остальные в едином порыве вскочили на ноги. Хьюберт Бома вызывал медиков. Рауль успел почувствовать, как его подхватили под голову, запрокинув её зачем-то назад, одновременно переводя тело вместе с креслом в полулежачее положение. На грани потери сознания ощутил, как одна пара рук перехватила его пальцы, пытающиеся добраться до собственного мозга и вырвать оттуда причину боли, а вторая с силой прижала его судорожно бьющееся тело к креслу. Кто-то навалился на ноги… Снова вырвавшись из провала, Советник облегченно отметил, как неопознанный помощник торопливо, одним движением, разорвал застежки сьюта у горла, облегчая дыхание, а затем надавил на обезболивающие тело точки. Стало намного легче. Он всё ещё не различал слов, почти ничего не слышал, кроме гулко бьющегося в голове пульса; никого не видел, кроме общего очертания фигур, застывших рядом. В уши будто натолкали вату. Но зато знал, что этот кто-то настойчиво тормошил его, не давая провалиться окончательно, что-то говорил, пытаясь достучаться до его затухающего сознания, а затем рычал и орал, отвешивая мощные пощечины, требуя ответить. Пощечины — это обидно, решил он и тут же пообещал себе их вернуть. Кто бы там ни был с той стороны. Все пять штук. Как ни странно, разум чётко отмечал чужие действия. — Рауль, твою мать! Голос пробился к нему, выдернув из очередного провала. Он попытался пошевелиться, но руки и тело оказались зафиксированы. — Отпустите... меня. Его услышали. Рауль попытался сесть, охнул и сжал виски пальцами: голова раскалывалась. — И это блонди… Нахватался гадостей… от своего… монгрела… и хвастается, — попытался пошутить он, не открывая глаз, хрипло закашлялся, поперхнувшись слишком большой порцией самого вкусного воздуха, которым только он дышал до этого дня. — Перед мамой извинишься. Ему не ответили. Рауль с самоиронией едко дёрнул уголком рта. Напряжение, окружавшее его мрачным обещанием расправы, вполне возможно было попробовать на вкус. Советник с трудом открыл глаза. Тело остаточно потряхивало от напряжения, но его уже не держали. Сил почти не осталось. Боль отступила, но всё ещё постоткатно сковывала каждое движение. Зато в глазах постепенно стало проясняться. Спустя несколько долгих секунд Рауль сосредоточился и окинул окружающих мутным взглядом. Натолкнулся на откровенно испуганный взгляд друга, с беспокойством заглядывающего ему в лицо. За этот искренний страх в глубине синих глаз и самое настоящее, неподдельное волнение Рауль тут же простил Минку всё — ругань, пощечины и моральное давление последних недель. Ну а кто ещё, кроме этого сумасшедшего, мог его ударить? Вот то-то же. Нахватался у полукровок дурных манер... Окрик вернул слух и полученные при создании настройки. Мир из сплошного серого окрасился в привычное разноцветье. Голова и тело болели, словно на него обрушился Эос. Целиком. Дыхание постепенно выравнивалось, но Рауль слишком плохо себя чувствовал, поэтому не попытался шевелиться. Ярость, раздражение, недоверие засели в груди последним рубежом. В голове как будто что-то переключилось, и всё стало предельно просто. Фантом. Покушение на соулмейта. — Минута пять секунд, — второй голос, не такой отчаянный, как первый, но зато намного более резкий и злой принадлежал главе СБА. — Медики где, я вас спрашиваю? Медики где?! Рауль с опозданием заметил стоящего неподалёку Хьюберта Бома, который разговаривал по коммуникатору, смотря на него слишком решительно и недовольно. Поймав взгляд Советника, его глаза на миг изменились. Потеплели. В этот миг он стал беззащитен. Но уже секунду спустя они снова опустели, стали колючими, бесчувственными и холодными. Обещающими расправу. Ком подступил к горлу. Быть сентиментальным было не в правилах блонди, но за это краткое мгновение Рауль увидел и понял слишком многое. Совершенно неожиданно он почувствовал себя виноватым, настолько, что захотелось спрятаться от проницательного взгляда серо-стальных глаз. С Хьюбертом никогда не бывало просто. Он был слишком профдеформирован, слишком эсбешником, чтобы не доставать окружающих своими требованиями и придирками в вопросах личной безопасности. И судя по его всполошенному виду, он был готов в любой момент ринуться в бой. На этот раз — за него, Рауля. Советник отстранённо и как-то совершенно без удивления оценил рычащего в личный коммуникатор Бома. Это было даже несколько странно — тот никогда ранее не демонстрировал ему своего особого расположения, а тут чуть ли не плевался ядом на застрявших где-то медиков. — Ради всего святого, Хьюберт, убавь звук, — Рауль надсадно дышал сквозь стиснутые зубы. — Юпитер, моя голова… Бома немедленно оскалился в угрожающей ухмылке, из серых глаз полыхнуло могильным холодом. Рауль вызывающе искривил губы в ответ — в ближайшее время он планировал расширить круг друзей. Он никогда не отступал от своих правил. Блонди не свойственно чувство сентиментальности. Просто в свете новых реалий за Бома следовало присмотреть. Как и за Ясоном. Мало ли что… — Медики поднимаются. Как ты? — глухо выдавил Ясон, осторожно убирая спутавшиеся волосы с его лица. — Ты нас напугал. — Пожалуй, я рад вас всех видеть намного больше, чем раньше, — Рауль нервно улыбнулся, возвращая к нему взгляд, и тут же закашлялся. — Помоги сесть. Принять вертикальное положение удалось легко. Капли крови обильно засочились из носа ему на грудь. Рауль поморщился от вида испачканной одежды, но защитная реакция организма радовала. Пришлось снова лечь и запрокинуть голову, пытаясь остановить кровотечение народными средствами. Искоса наблюдая за реакцией остальных блонди. Одно второму не мешало. Члены Синдиката застыли на тех же местах, где стояли до этого, и настороженно молчали, словно боясь нарушить наступившую тишину. Рауль поднял руку, прикоснулся к губам — перчатка оказалась в крови. Скачок внутричерепного давления вызвал носовое кровотечение, а ведь могло закончиться намного хуже — кровоизлиянием в мозг. Блонди сцепил зубы — развитие соулмейтизма элиты пошло по человеческому типу. Как он и подозревал. Так же молча он закатал левый рукав и уставился на запястье — перчатка над меткой оказалась в крови. Ещё один плюс в пользу терранской версии. Рауль сдёрнул перчатку — метка имела неприятно опухший вид и сочилась росинками крови. Да. Это терранский тип развития истинности. Все симптомы налицо. Удружили создатели с отобранным биоматериалом. — Возьми, — едва слышно произнес подошедший к Раулю комендант Эос. — Я думал, нас всех инфаркт хватит, рядом с тобой ляжем. Образно выражаясь, конечно. В руки Рауля лёг белоснежный платок, протянутый Орфеем Зави. — Благодарю. Мне намного легче, — Рауль на мгновение прикрыл веки в жесте благодарности и стал вытирать кровь с лица. — Дайте мне пару минут. Внутри поднималась глухая, чёрная, как деготь, злоба и ненависть, рычащая не хуже бешеного пса, требующего горячей крови жертвы. — Это то, что я думаю? — голос Гидеона прозвучал нейтрально, как будто он интересовался чём-то будничным, привычным, однако глаза блонди опасно сузились.Он удивленно смотрел на коллегу, вытирающего кровь с подбородка дрожащими от слабости руками. Остальные дипломатично молчали, переваривая увиденное. Советник бросил на Лагата усталый взгляд. В глубине его глаз слишком явно читалось, что именно он думает об умственных способностях одного из них. — Я не умею читать мысли, — тем не менее ответил Рауль спокойно, одернув рукав сьюта и осторожно приподнимаясь, а затем и вовсе принимая вертикальное положение. Головная боль отступила, лёгкие больше не рвал надсадный кашель от нехватки воздуха. Хотя прокушенные до крови губы неприятно саднило. — Я сегодня увижу этих чёртовых медиков или нет? — шепотом зашипел в наладонник Хьюберт Бома. Болезненная бледность на лице эсбешника давно истаяла, уступив место раздражению и злому румянцу от вида пошатнувшегося Советника. — Оставь, Хьюберт, я уже в порядке. Фантом ушёл. Не паникуй зря, у меня крепкое сердце, — Рауль неожиданно по-мальчишески ухмыльнулся. — Всё не настолько плохо, как кажется со стороны. Прошло всего три минуты с начала приступа, медики физически не способны до нас добраться за это время. — Значит всё же фантом, — Лагат помрачнел ещё больше. Рауль поморщился и кивнул. Скрывать что-то смысла не имело. За прошедшее дни все как один блонди затребовали у него самую полную документацию, собранную им по соулмейтам, и, как и он сам, стали экспертами в этом вопросе. — Причина, я так понимаю, покушение на твоего соулмейта? Рауль не успел ответить. В зал совещаний совершенно беспрецедентно, без стука и разрешения войти, ужами просочились, едва не снеся при этом автоматические створки двери, два медика-джада с компактными переносными медкомплексами. А следом, отставая секунд на тридцать, ввалился взмыленный сапфир с висящей в воздухе за его спиной антигравитационной спасательной медкапсулой. И то задержался, судя по всему, лишь из-за габаритов самой капсулы — в приоткрывшуюся щель двери она сразу не прошла, видимо, ожидал пока створки разойдутся пошире. Рауль с трудом удержался от жеста рука-лицо. Эк бедняг застращали — и об этикете забыли, и чуть ли не всю выездную лабораторию с собой прихватили. Впрочем, надолго гости не задержались — наниты в крови элиты уже стабилизировали самочувствие Рауля. Медикам только и осталось что подтвердить его полную функциональность, удалить последние следы крови с лица и шеи, обработать дезинфектором метку и наложить на неё повязку, после чего откланяться и покинуть зал заседаний. Потрясенно оглядываясь на разорванный сьют Второго консула, украшенный следами крови. За это время остальные блонди расселись по своим местам и зарылись в планшеты. Перечитывать информацию по соулмейтам. Вслед за медиками в зал просочился сильвер, исполняющий роль первого секретаря при Ясоне Минке, принесший Раулю новый сьют и перчатки. Переодевшись, Советник сел за стол и бросил взгляд на цифры времени в коммуникаторе. С момента приступа прошло всего двенадцать минут. — По поводу покушения на моего соулмейта, а скорее всего это было покушение, а не несчастный случай, я задам вопросы господину Домине позже. За шпионаж у нас отвечает он. Ясон, что там? — Взорван аэрокар. Твой лежит у стены аптеки, лицом в землю, голова в крови, не шевелится. Медики уже прибыли, флаер приземляется. Хорошо, что ты заранее приставил к нему наблюдателя. Закрыв глаза, Рауль благодарно кивнул. В теле снова колыхнулась испепеляющая ярость, пытающаяся, как дикий зверь, вырваться из клетки самоконтроля. Такой ненависти он не испытывал, пожалуй, никогда. На какой-то момент показалось — сорвется, отбросит на задворки разума всё своё здравомыслие, принципы и мораль. В голове кипел ад, уничтожающий предвзятость, отторжение и гордость. Он знал причины лихорадки, пожиравшей сейчас его мозг, — реакция психики на попытку устранения соулмейта. Первобытный инстинкт самосохранения, проникший под кожу и глубоко пустивший там корни. Инстинкт, от которого не существует лекарств. Инстинкт, требующий защищать своё… — Я отвечаю за военный и политический разведывательный комплекс, прошу уточнить, — недовольно поджал губы Гилберт Домина. — О покушении на твоего соулмейта речи не шло. — Напомню, — Рауль открыл глаза, обжигая взглядом, — я просил присмотреть за ним. Причина произошедшего в том, что кто-то очень несерьёзно отнесся к моей просьбе. По-твоему, попытка моего устранения — не политическое убийство? — поинтересовался Рауль. — Скажу сразу, будь я человеком, умер на месте. Кровоизлияние в мозг или сердце не выдержало нагрузки. Рауль намеренно преувеличивал: пусть лучше боятся последствий заранее, чем недооценивают опасность. Много лучше, чем позже хоронить своих же. — Во-первых, никто из исполнителей не знал, что Меченый твой соулмейт. Информация, по твоей же просьбе, закрытая. За ним присматривали, но ничего серьёзного не заметили. Кроме того, что он собрался в отставку. Скорее всего, причина покушения — обычные криминальные разборки. Кто-то решился отыграться напоследок. А это значит, что у них там законспирированный крот, который и слил информацию. — Найди всех. Под тяжёлым взглядом Советника Гидеон осторожно кивнул. — Учитывая, насколько сильно мы отличаемся от людей, я считал, — задумчиво прокомментировал ситуацию Орфей Зави, намеренно оттягивая внимание на себя, — что на нас фантом не подействует. — Ты ошибся, — безапелляционно отрезал Советник, поднимаясь и направляясь к двери. — Меня не ждите. Ясон, моё право голоса за тобой. Убью. — Кого он убивать собрался? — озадаченно полюбопытствовал Зик Белл, сверля взглядом удаляющуюся спину злого как чёрт Рауля Ама. — Не выяснили же ничего? — Думаю, исключений не будет, — предположил Зави и добавил на укоризненный взгляд консула. — Руку даю на отсечение, соулмейту достанется первым. За что? За то, что нарвался, само собой. — Орфей прав, Ам никогда не отличался лёгким нравом, — нервно хохотнул Маркус Джейд. — Хотя наш Великий и Ужасный в состоянии циничного ужаса за своего соулмейта — зрелище более чем достойное. Я оценил. — Не факт, что первым будет его соулмейт. Всё зависит от того, чувствует ли он вообще ещё хоть что-то. — Какой ты у нас добрый, Хьюберт, — наградил коллегу взглядом праведного негодования Гидеон Лагат. — На том и стоим, — сварливо отозвался тот, пожав плечами. — Не боишься сам заполучить метку и стать третьим из награжденных в нашей среде? Статистика у нас в последнее время, она знаешь… такая… прогрессирующая, — не успокоился Лагат. — Третьим он не будет, — заворчал тем временем Аиша Розен, раздраженно почесав предплечье. — Как же она меня замучила, неделю, зараза, спать нормально не даёт. Лица далеко не трепетных членов элиты озарило благоговейным ужасом. У Хьюберта Бома нервно дернулось веко. Несколько раз подряд. Один Ясон Минк снисходительно усмехнулся. Вытянувшиеся лица коллег стоили всех пережитых им испытаний. — Последним Меченому прилетит, — вмешался в спор консул, откладывая в сторону планшет, от которого всё это время не отрывался. — Правда, только когда придёт в себя. Медики уже грузят его в капсулу. — Неужели не добили? — всплеснув руками, удивился Бома и улыбнулся, уловив неприязненный взгляд главы Танагуры. — Шучу. — Самоубийцы, — не разделяя чужих "восторгов", сухо констатировал Аиша, внимательно оглядев всех присутствующих и задержавшись взглядом на Первом консуле. — У нас проблемы, Ясон. Если попытка убийства соулмейта так влияет на его партнера… Ты ведь понимаешь, о чём я говорю? Минк вздохнул, словно перед походом на нейрокоррекцию, и улыбнулся, угрожая всём и сразу: — Предлагаю вынести на повестку дня вопрос о создании собственной службы защиты соулмейтов под крылом Службы Безопасности Элиты и СБ Амои. Ответственный — Хьюберт Бома. — Почему сразу я? — Слишком много говоришь, — обрадовался Аиша Розен, сверкнув мстительной улыбкой. — Поддерживаю. Хьюберт, мои поздравления с новой должностью. Советую не сопротивляться: нас больше — заголосуем в одностороннем порядке. — Все присоединяются к поздравлениям, Хьюберт. Ты лучший в вопросах безопасности, мы тебе доверяем, можно сказать, самое дорогое, — хмыкнул консул под нестройные, зато ускоренные поздравления остальных членов Синдиката. — Далее. В отличие от соулслужб Федерации и Иных, в нашем варианте мы пойдём намного дальше. Свобода воли и выбора в их исполнении — это похвально, но не в нашем случае. Стоит рассмотреть контроль самостоятельных передвижений соулмейтов, их удаленное или прямое сопровождение. Желательно наличие личного телохранителя, если удастся уговорить партнеров на присутствие рядом охраны. Хотя заранее предупреждаю: зная ваши упертые характеры в зеркальном отражении соулмейтизма, уговорить удастся не всех. В свете этого факта считаю необходимым вооружать всех выявленных соулмейтов средством индивидуальной защиты — силовым щитом*. Технической службе под руководством Зика Белла доработать оборудование под соулмейтов, наплечники им не нужны. Решите вопросы с неснимаемыми маячками. Желательно несколько вариантов. Да хоть с медиками договоритесь и в кровь их запустите с нанитами. Медслужбе: подумайте, какие наниты запустить в организм соулмейтов для поддержки их здоровья и перевода тел в состояние искусственной комы в случае похищения и угрозы для их жизни со стороны будущих смертников. Затем — перестраховка на случай гибели. Запись памяти соулмейтов, забор биоматериала, подготовка клонов — на вашей совести. Ах да, Ама-то и нет. Я сам ему передам. Службам безопасности Амои и внешней разведки, Бома и Домина, соответственно: внести свои предложения по обеспечению безопасности пар. Желающих использовать наших соулмейтов против нас же найдётся полгалактики. В первую очередь исключить возможность похищений и покушений. Подумайте над вопросом: стоит ли разрабатывать систему конспирации истинных или мы будем появляться с ними на людях? Если да, то стоит ли раскрывать всех? Думаю, основный процент предназначенных лучше не афишировать — самим легче жить будет. Далее. Рики благодаря нашему сбежавшему гению возмездия уже не скрыть, а о возможности появления метки у Рауля разнесла всем некая мисс Риз. Придётся отталкиваться и от этого. Думайте, что ещё можно предпринять. Все ваши мысли и наработки мне на комм в течение суток. Жду. *** *Силовой щит — если я не ошибаюсь, это из канона, хотя не берусь судить свою дырявую память. Так вот, энергетический силовой щит являлся разработкой технического отдела Юпитер. Оборудование для его функционирования монтировали в наручи (некоторые их же обзывают коммуникаторами или наладонниками), наплечники и пояса элиты, которые являются частью формы. В случае возникновения опасности для жизни носителя щит самостоятельно активируется и образует силовое поле вокруг хозяина. Силовой щит непроницаем для всех видов оружия — энергетического, огнестрельного и всего остального, какое там ещё у них водится:).