Соулмейт

Катце проснулся на белоснежных простынях, ощущая обнаженной кожей ласку солнечных лучей. Он не раз оставался ночевать в уютной мидасской квартире, купленной пару лет назад для встреч с одним интересным человеком, поэтому совершенно не удивился своему пребыванию вне бункера. С бывшим поклонником они давно расстались, а вот квартирка осталась и верно служила хозяину дальше. В другой роли, конечно, но тем не менее. Окна спальни выходили как раз на сторону восхода солнца - восток. Видимо, придя ночью в дом, вымотанный и спящий на ходу, он снова позабыл прикрыть роллеты. Не открывая глаз, Катце лениво потянулся и смачно зевнул, напоминая большого вальяжного кота, выгнавшего любимого хозяина на работу добывать им пропитание, а самому честно залёгшего досыпать недоспанное вместо него. Фыркнув от пришедшей в голову ассоциации, Катце перевернулся на живот, обнимая подушку и одновременно пытаясь понять, с какой стороны кровати свалилась на пол вторая, не обнаруженная рядом. Спать он любил на боку, в полном комплекте с двумя своими красавицами: обняв руками первую, уложив на неё голову, и подмяв под себя другую, устроив поверх неё согнутую ногу. Полусонное состояние дурманило голову, шевелиться и вылавливать беглянку было откровенно лень. Так что Катце на это дело плюнул. Утро у него считалось любимым временем суток, единственным периодом, когда он позволял себе немного расслабиться, набираясь сил перед рывком в новый день. Что уж тут... водился за ним такая слабость — понежиться немного в постели. Какое-то время Катце лежал неподвижно, наслаждаясь покоем, и одновременно по старой привычке прислушивался, отслеживая окружающую обстановку. Было тихо и спокойно. Катце довольно мотыльнул ногой, сбрасывая одеяло — стало жарко. Послышался ехидный смешок. Инстинкт самосохранения включился автоматически. Вместе с памятью. КАТЦЕ ОСЕНИЛО! Он не в Мидасе! И даже не у себя в бункере! Основное его местожительство не имел окон. Его глазами считались многочисленные камеры видеонаблюдения и датчики слежения. А последний раз, Катце прекрасно вспомнил этот момент, он ложился отдыхать именно в собственном логове. Ни о каких солнечных лучах на его территории речи идти просто не могло. Солнечный свет элементарно не имел возможности попасть на минус третий этаж. К тому же в бункере не было кому над ним смеяться — посторонних он никогда сюда не водил! От ленивого благодушия не осталось и следа: он весь подобрался, превратившись в натянутую до предела пружину. Тронь - взорвётся осколками напряжения. Не привлекая к себе внимания, Катце осторожно попытался нащупать у изголовья кровати припрятанный дежурный пистолет. Оружие не обнаружилось. По спине пробежал холодок, а волосы на затылке стали дыбом. Интуиция буквально взвыла, предупреждая об опасности. Он взвился в попытке уйти перекатом в кувырок под кровать, запутался ногами в одеяле, которое при мимолётно брошенном на него взгляде почему-то оказалось термопростыней, но с постели так и не свалился, напоровшись всем телом на высокий бортик. Глухой звук — бам-м-м — от столкновения буйной головушки и плеча с полупрозрачной стенкой непонятно чего впечатлил до глубины души. И звучного щелчка зубами. Хорошо, язык не прикусил. Оглушенный брокер откатился на спину и недоуменно моргнул пару раз. Далекие звёзды Вселенной оказались не так уж и далеки, как он считал ранее. Сначала он даже счёл их появление новым дурацким сном. Глаза открывать не хотелось по причине безумно разболевшегося затылка. Тело ощущалось непривычно лёгким, голова раскалывалась, а вот припомнить, что конкретно с ним произошло и где он сейчас находится, – никак не удавалось. Усилием воли пришлось заставлять себя смотреть на мир широко раскрытыми глазами. Взгляд упёрся в стену нежно-голубого оттенка и остановился на стеновой панели, указывающей время суток и дату. Время близилось к обеду. Дата и месяц, светящиеся на панели чуть ниже часов, никакого отношения к цифрам в его голове не имели. Разница в полтора месяца заставила задуматься. В памяти тут же всплыло воспоминание о расцветающем цветке взрыва, в который решила превратиться собственная машина без согласования с ним, дрожание полупрозрачного силового щита, вынырнувшего и зависшего прямо у него перед носом миниатюрного аэродрона, удар в грудь тем же дроном-спасателем, когда их обоих смело воздушной волной взрыва и впечатало в стену за его спиной и… на этом воспоминания обрывались. "Покушение", - обожгла неприятная мысль. Меченый досадливо поморщился. Достали напоследок, тихо уйти не удалось. Катце ещё раз посмотрел на дату. Полтора месяца. Нормально он полежал, отдохнул. Молодец! В ноздри с опозданием ударил запах госпиталя — этот специфический запах он мог отличить с закрытыми глазами. Но, несмотря на место нынешней прописки, чувствовал он себя замечательно, что не могло не радовать. Если, конечно, не учитывать произошедшего пару мгновений назад столкновения. Дилер пощупал пострадавший от столкновения лоб. Кроме небольшой шишки и слабого головокружения других последствий не наблюдалось. Настороженный взгляд янтарных глаз обежал пустую палату — нарушителя тишины не обнаружилось — и метнулся в сторону окна. За стеклом, не намного выше уровня окна, тянулись полупрозрачные полоски малочисленных облаков, солнечные лучи без труда пробивалось сквозь них огромным слепящим шаром. На фоне пронзительно горящего востока и слепящей синевы неба открывались виды на высотные шпили Танагуры. Спутать холодную металлическую красоту кибергорода элиты с чем-то иным оказалось трудно. При всём желании. Катце скривился от собственных выводов. Минимум — верхние этажи одного из танагурских госпиталей. Можно подумать, имея в начальниках самого Айсмена, он имел возможность оказаться где-то вне Амои! А вот почему Танагура, а не Мидас - это ещё тот вопрос... Камер наблюдения в поле зрения не наблюдалось, что не помешало ему подобрать и натянуть на себя простынь повыше, до самых ушей. Знает он эти… не видно. Не видно, не значит отсутствуют. А он тут голышом, между прочим, загорает. В палате обнаружилась единственная медкапсула с раскрытым куполом. Трансформированная в подобие полутораместной лежанки, в которой он и лежал. Оснащенная чёртовыми бортиками для защиты пациента от падения, в которые он так талантливо и врезался со всей своей монгрельской дури. Идиот-перестраховщик с дырявой памятью! Где ему ещё быть после того взрыва? МОРГ НЕ ВАРИАНТ! Стену напротив занимал огромный голографический дисплей с транслируемыми видами природы какой-то туристической планеты, не менее. Стена слева от капсулы отсвечивала сенсорной панелью управления с беспорядочно мигающими графиками и цифрами. Эти уж точно по его душу волновались и стучали куда нужно. И кому нужно, судя по смешку. Счаз набегут, дай им только время! Рядом с кроватью, на стуле лежали аккуратно сложенные вещи: любимые джинсы и водолазка, рядом на полу стояли… больничные тапочки. Катце не удержался от ехидного хмыка. Обслуживание было, конечно, на уровне, но где, спрашивается, любимые боты и кофе в постель? Он, что, в тапках сбегать отсюда будет? Впрочем, ввалившийся в палату док, упакованный по последнему слову медицины, вплоть до бахил на ногах, долго думать на эту тему не дал. Обрадованно потирая руки и маньячно улыбаясь, как показалось Катце, он заявил: — Ну наконец-то, мой дорогой, вы очнулись! С каких пор он стал чьим-то дорогим, Катце не понял при всём своём уме и сообразительности. Поэтому с невозмутимым видом спросил прямо. Его тут же попросили не беспокоиться, но радость и фанатичный блеск в глазах личного лечащего врача, как ему немедленно представились, дилеру не понравились. Катце никогда и ничего не боялся, первым лез с кулаками, ножом, пистолетом (в зависимости от того, что находилось под рукой) даже на превосходящих его числом и силой противников, а тут реально испугался за свою целостность. Первым желанием стало кинуться на выход, но он удержал себя. Он не считал себя трусом! Тем более что в дверях показались новые лица, перекрывая основные пути отхода. Счёт сразу стал не в его пользу. Катце морщился, с неудовольствием поглядывая на суетящегося вокруг него врача и его помощников, но стойко терпел ненужное соседство. А заодно запоздало жалел, что не пошёл на прорыв и не дезертировал сразу. Спасибо, хоть одеться дали. В конце двухчасовых тестов и сканирований его всего и по частям, после взятия кучи анализов и бесконечных вопросов о самочувствии, которые ему устроил этот изверг от медицины, чувствовал он себя вымотанным вусмерть. Кажется, он очень сильно переоценил свои силы. С этой мыслью и нарастающей головной болью, добравшись до кровати, Катце и отключился. Но, даже уплывая в объятия Морфея, он настойчиво пытался вычислить, кто же из четырёх медиков над ним насмехался, когда он по неосторожности приоткрыл свои тылы. Жаль, не один из присутствующих под его многообещающим взглядом так и не прокололся...