Громоотвод

      С момента нашего неловкого разговора и моего добровольного изгнания от Савад прошла неделя. За это время я, тоскуя по вкусной домашней пище, успел перебрать все свои фотоприблуды, прикупить новых, абсолютно случайно найти банковский счет, который выглядел так, как будто мне его подарили, и снять с него все деньги. А также продать пару партий новых фоточек!       Что? Я не говорил? Моя фотоохота внезапно обеспечила мне неплохую прибыль. Как оказалось, азиаты не только фотографировать, но и фотографироваться любят! Каждое, хоть самое незначительное, событие они хотят запечатлеть. А скромные японские школьницы, да и школьники, готовы драться за фотографии своих кумиров. Фотографии школьных знаменитостей разлетались как горячие пирожки! Я не мог этим не воспользоваться!       Теперь особо удачные серии кадров я стилизую под коллекционные карточки и оформляю каждый сет в отдельном стиле. А потом выдаю некоторые кадры ограниченным тиражом! Хы-хы-хы. Я коварен! Зато теперь у меня по всему Намимори есть отличная шпионская сеть. Это удивительно, но за редкую карточку я получаю такую информацию и услуги, какие бы не получил за банальные деньги. И пусть это пока на уровне школьников, но перспективы знатные!       Так вот, окончательно зачахнув над своим «златом», я решил прогуляться до средней Намимори и посмотреть на Рыбца. Одним глазиком. Издалека. Вдруг он все еще хочет со мной поговорить?       Прискакав к школе, аккуратно (ДК бдит!) пробрался внутрь и обнаружил, что чуть не пропустил самое интересное! Саваду Тсунаёши, лузера и неудачника, пригласил в свой клуб Сасагава Рёхей, двинутый на боксе старшекурсник. И вызвал его на бой, чтобы испытать!       Это я честно подслушал, как вы поняли. Мысленно поблагодарив столь ценные источники информации, я в благодарность приблизил их к просветлению. А как же? Лишения укрепляют душу и все такое. Поэтому лишенные денег и телефонов явственно приблизятся к пониманию сути вещей! Ламбо-сан гарантирует! Зуб даю! Их.       А телефоны потом ДК подкину, пусть вернут владельцам. Ну, или себе оставят. Как уж дорогой наш ГДК справедливо решит.       В боксерском клубе было людно. На трибунах толпился народ, жаждя зрелищ, а Кёко Сасагава в компании Ямамото и Гокудеры вообще получила вип-места в первом ряду.       А пока я пытался придумать, как жить дальше, не имея возможности развидеть Реборна в костюме слоника, наши герои дня вышли на ринг. Святым Франциском клянусь, у меня глаз сам прищурился еще до того, как я фотоаппарат достал! Сасагава Рёхей внушал. Тсунаёши свет Емитсович перед ним смотрелся как бамбук перед баобабом!       Так. Я решительно потряс головой, вытряхивая неуместные метафоры, и снова приник к видоискателю. «Мастер Пао-пао» уже совершил свое черное дело, и Тсуна пылал жаждой отказаться от членства в клубе любой ценой. Я отвлеченно задумался о том, любит ли Реборн Джеки Чана* так, как люблю его я, как началось! Ребята ускорились, носясь по рингу и отвешивая друг другу удары. Уклонялись от них. И снова били. «Вступай!», «Не буду!» носилось над рингом боевым кличем. Трибуны неистовствали, Гокудера с Кёко болели каждый за своего. Ямамото улыбался шире Чешира. Наконец, с особо убедительным «Не буду!!!» Тсуна вынес Рёхея в окно. А потом застыл с таким видом, будто на котика наступил.       Парни тормошили Тсуну, попутно отгоняя самых наглых зрителей, которые решили, что могут пролезть к Саваде поближе. Кёко ловко оттирала брата от крови, попутно радуясь его приподнятому настроению. Я подкрался поближе и протянул ей пластырь.       Тсунаёши, тем временем, уже пришел в себя (воображаемый котик его явно простил) и быстро сбежал в раздевалку.       Домой Тсуна добирался в моей компании. Я показывал ему особо эпичные кадры его битвы, а он делился переживаниями об исходе боя. Я пытался громко не смеяться. − Почему никто не узнал Реборна? – спросил меня Тсуна, выплеснув все переживания. − Специальный костюм, – пожал плечами я. – Обычные люди его не так видят. Да и те, у кого Пламя послабее его, тоже. − О! А как?       Я молча сунул ему фотографию, сделанную на обычный фотоаппарат. На ней был изображен поджарый мужчина, у которого из общего с Реборном было только выражение глаз.** Тсуна пораженно разглядывал реборновский облик. − А я почему тогда его вижу? − Ты Небо. − А ты почему его видишь? − Я маленький. − Аррх! Ты понятно объяснить можешь?!       Я покосился на идущего рядом Рыбца. Тот, вроде, выглядел вполне бодрым. − Могу, – согласился я, карабкаясь ему на плечи. – Но не хочу. У Реборна спроси, ему за репетиторство платят! − Едой! – возразил мне Тсуна. – А учитывая, сколько ты ешь, ты вообще в две смены работать должен!       Несколько минут я пораженно разглядывал вихрастый затылок. − Вот уж не думал, что ты, Тсуна-кун, будешь попрекать меня куском! – с надрывом провыл я и, пока он не решил, что это всерьез, поудобнее пристроил подбородок у него на макушке. – Ладно, слушай…       На этой позитивной ноте мы с Рыбцом ушли в закат. Все было хорошо.

***

− Нет, ну ты видела?! Видела?! Это было максимально ЭКСТРЕМАЛЬНО!!! Настоящий поединок!!! Как я его! А он как меня!!! – Сасагава Рёхей, все еще пребывая в приподнятом настроении после поединка, увлеченно боксировал с воздухом, зажав в кулаках их с сестрой портфели. Кёко хихикала в кулачок. − Ты, как всегда, полон энтузиазма! Но портфелями не маши, а то снова все разлетится по округе! − А! Ну да! – слегка смутился Рёхей и опустил руки. – Но ты же видела?! − Конечно! Я сидела в первом ряду! − ЭКСТРИ-И-ИМ!!! Не зря я его в клуб позвал! Жаль, что Савада не согласился, конечно! − А почему ты вообще решил его позвать, братик? Савада-кун никогда не рвался в спорт. − Ах, это… Мне рассказали, что Мочида поставил тебя на победу в соревнованиях! Ну, я и хотел его побить! А потом узнал, что он проиграл, и решил посмотреть на победителя! И ЭКСТРЕМАЛЬНО не прогадал! − Вот оно что! А я все никак не могла понять, где вы пересеклись. Но Мочиду все равно побей!       Кёко смотрела, как брат воодушевляется все больше, и тихо улыбалась. Когда-то она поклялась, что не будет больше доставлять братику проблем, и с тех пор старалась вести себя максимально мило и вежливо с каждым. Но иногда сдерживаться не хватало сил. Тем более, Мочида-сэнпай явно не был тем, кто способен навредить Рёхею. Будь это так, глава клуба кендоистов явно не пытался бы жульничать с утяжеленным доспехом, вызвав на бой признанного неудачника. Сасагава покачала головой. Победи тогда Мочида, его бы ждала только пощечина и жалоба на него Рёхею. Но все сложилось даже лучше – после проигрыша Мочида сам затаился и не решался к ней лезть.       А что до Савады… Ну, пусть его эффектные выступления Кёко весьма шокировали, но она живет в одном доме с Рёхеем! К взрывному энтузиазму ей не привыкать. К тому же, Тсунаёши-кун свой «выигрыш» так и не потребовал, что несомненно добавило ему в её глазах репутации.       Тем временем брат, убежавший куда-то вперед, вернулся к ней, сверкая новой ссадиной на скуле и рассеченной губой. − Кёя снова отказался вступить в клуб бокса! Но я ЭКСТРЕМАЛЬНО не готов отказываться от своего приглашения! Однажды я все-таки заставлю его согласиться! Во имя бокса!!!       Кёко только тяжело вздохнула, усадила брата на ближайшую лавочку и полезла за остатками пластыря. Судя по содержимому, в этот раз Рёхей догадался сначала отложить портфель в сторону, а уже потом бросаться к Хибари и его тонфам со своим щедрым предложением. − О, а прикольные, – прокомментировал брат извлеченный пластырь в коровье пятнышко. − Это мне Ламбо-кун подарил. Ну, тот самый, который часто забегает поиграть с Тсуной-куном. − Младший брат?       Кёко задумалась. − Нет. У них разные фамилии. И он зовет Саваду-сан по имени, а не «тётя», например. Но говорят, что Тсунаёши наняли репетитора. Может это его родственник?       Тут Рёхей начал открывать рот для очередной тирады, и Кёко бросила на него суровый сестринский взгляд. − А ну не шевели лицом! А то снова все закровит! − Ну сестрёнка! Это будет сложно! − на её нахмуренные брови брат только слегка виновато ухмыльнулся целым уголком рта. Кёко закончила со скулой и перешла к губе. − А еще Ламбо-кун делает фотографии! Те твои фото с соревнований, где ты очень хорошо вышел, тоже он мне подарил.       Рёхей осторожно потрогал пластырь и поднялся, снова подхватывая её портфель. − А он шустрый малый, – весело сказал он, пытаясь не сильно шевелить ртом. – Нужно пригласить его в бокс!       Кёко не выдержала и засмеялась, прижавшись лбом к его плечу.