Громоотвод

      Быстро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Очень мудрая фраза, между прочим. Вроде бы, как и положено приличному попаданцу, я должен был уже на всех парах менять канон, заводить гарем, побеждать Хибари Кёю одной левой, попутно играя на прикустовом рояле правой.       Но эй! Мне все еще пять. Меня не воспринимают всерьез, даже когда я говорю правильные вещи. Поэтому, в основном, я занимался тем, что бегал по городу, делал фотографии, собирал информацию, вкусно кушал и регулярно делал упражнения, которые помогут мне стать большим и сильным. Записался в кучу кружков. Всегда хотел.       Ах, да, еще я иногда ходил в школу! От отстранения до отстранения. Вот такой я хулиган!       Именно сегодня звезды сложились так, что мое наказание закончилось, а контрольные начались. Я сидел за партой и уверенно выцарапывал иероглифами сокровенное.       «… Когда я вырасту, я хочу стать как Хибари Кёя. Быть сильным, много спать и больно всех пиздить.» − На этом самом важном моменте сочинения я прервался и посмотрел на нашу учительницу.       При всех своих достоинствах, Сузуки-сенсей была весьма трепетной особой. Даже матом не ругалась. Я тяжело вздохнул, и вымарал окончание фразы. Святой Януарий, как же скучно! А сбегу-ка я через окно!

***

      Нома Сузуки задумчиво рассматривала собранные сочинения. Бовино-кун снова сбежал, а оставленный на парте листок выглядел не слишком опрятным. «… Когда я вырасту, я хочу стать как Хибари Кёя. − гласило написанное. – Быть сильным, много спать и всегда находить подход к людям.»

***

      Сбежав подальше от колыбели знаний, я побежал на тренировку. Я не говорил? Помимо прочего, я записался на бокс. Нет, не в клуб к Сасагаве. Он школьный. Но по его ЭКСТРЕМАЛЬНОЙ рекомендации. На самом деле, я просто хотел взглянуть на Сасагав поближе, но Рёхей так меня уговаривал, что я решил, что умение правильно двинуть в челюсть для мафиози не лишнее. Да и в гости к ним я теперь могу забегать абсолютно свободно. Мне там радуются.       Отпрыгав по рингу положенное, я пошел покушать… то есть, проведать Тсунаёши, конечно!       А на ближайшем перекрестке мне встретилась Кёко. Перепуганная. Это было понятно по заполошному взгляду и подрагивающей улыбке. Я подавил желание вооружиться. − Кёко-чан? – обрадованно завопил я и полез на ручки. А что? Признанный кавай у нас, конечно, Реборн, но Ламбо-сан тоже весьма великолепен! – Ты почему грустная?       Кёко схватила меня в костоломный захват, только выглядящий как объятия, и судорожно прижала к себе. Я с тревогой прислушивался к ее дыханию, практически переходящему во всхлипы. − Что? Кёко-чан, что случилось? – я испугался не на шутку. Так довести вечно спокойную и улыбчивую Сасагаву? Для такого нужно было постараться.       Тем временем Кёко уже слегка пришла в себя, ослабила хватку и, видимо, вспомнила, что перед ней пятилетний, чтоб его, ребенок. Она поставила меня на землю и улыбнулась уже своей привычной улыбкой. − Ты к Тсунаёши-куну? Не ходи туда пока, Ламбо-кун. К ним приехал очень… странный гость. Он болтал такие глупости!       Так вот оно что! Гость, значит, приехал! Ну-ну. − Не пойду, – тут же пообещал я. – Я за виноградом пойду. Пойдешь с Ламбо-саном?       Кёко погладила меня по голове и согласилась, предупредив, что скоро ей пора будет бежать к Курокаве, с которой она договаривалась погулять. Я заверил, что не расстроился таким вопиющим пренебрежением к себе, походил с Кёко по супермаркету, проследил, чтобы она встретилась с подругой, и ушел в сторону своего жилья. А потом вернулся и дошел до Савад. Потому что «странный гость» мне вспоминался только один. Шамал. И мне это не понравилось.       В доме было очень тихо. Нана уехала еще вчера к своей далекой родственнице и вернуться должна была только вечером. Посторонних не было. Реборна тоже.       Поднимаясь наверх к Тсуне, я отчаянно надеялся, что ошибаюсь в предположениях. На звук открывающейся двери Тсунаёши нервно вскинулся, а потом снова замотался в одеяло. Но заплаканные глаза я заметить успел. И, не зная, что сказать, просто молча притулился ему под бок. В тишине мы просидели минут десять, а потом Тсунаёши заговорил.       Я знал, что диагностировать Пламя начали относительно недавно, а раньше оно определялось исключительно по вспыхнувшему вдруг в момент потрясения человеку. И еще я знал, что Пламя «будили» именно так – вызывая сильные эмоции. Смог захотеть изменить ситуацию даже ценой жизни? Молодец. Запомни ощущение и пользуйся. Не смог? А ну-ка, сбросим мы тебя вон с той горы!       Так что Реборн применял проверенный способ. Вспыхни Тсуна на пике эмоций – и полдела сделано. Раз зажегши Пламя, уже не разучишься.       Но это ничего не меняло! Ничего, черти вас всех дери! Потому что Тсуне было двенадцать, мать вашу, и теперь он, давясь словами, рассказывал мне, что его напугали смертью, он умолял его вылечить, а потом еще предстал в нелепой ситуации перед девочкой, которая ему нравится! А эти два урода устроили из этого фарс! Ненавижу! Тсуна выговорился и вырубился. А я услышал, как возвратился Реборн. Кажется, с лестницы я просто спрыгнул. – Ты что творишь, ублюдок?! – зашипел я на него, впечатывая в стену в коридоре. Реборн, видимо, удивился настолько, что Леон, трансформировавшийся в какую-то телескопическую палку, прижал меня к стене только после того, как я повторно и от души приложил Аркобалено о стену. – Что ты себе позволяешь? – ледяным голосом поинтересовались у меня. Но мне было плевать. Ярости во мне было столько, что воздух уже посверкивал электричеством. – Я позволяю?! Что ты делаешь с Тсунаёши?! – Хм. Учу быть боссом? – кажется, Реборн развлекался. – Боссом?! Втаптывая его самооценку в дерьмо? Ты совсем свихнулся?! Как ему это поможет?! Таким образом ты его ничему не научишь! – Каваллоне не жалуется. – Каваллоне?! – я думал, что был в ярости. И ошибся. В ярости я был сейчас. – Каваллоне-я-спотыкаюсь-на-каждом-шагу? Все, что умеет Каваллоне – врубать Пламя при виде своих людей!.. – и вот тут я замер. Нет. Не может же Реборн действительно?.. Реборн тем временем холодно усмехнулся. – Свое дело я сделал. А то, что Дино так и не пожелал что-то изменить в себе, не моя печаль. – Ты… Ты же все это ненавидишь, да? – пораженно прошептал я, перестав вырываться. – Ты просто не хочешь никого учить? – Бовино, ты меня разочаровываешь. У меня есть контракт. А я всегда исполняю контракты.       Контракт. Ха-ха. Извечная игра в софистику. «Сделай как можно меньше, но чтобы нельзя было придраться». О, дева Мария! – Гори ты в аду, Реборн. Мне плевать на твои контракты. Но свое Небо я тебе калечить не позволю! – Свое Небо? – снова усмехнулся Реборн. – Да!!! – рявкнул на него я и снова дернулся. – А теперь отпусти меня!       Леон снова трансформировался в зверя, я пошевелился и удивленно отметил: – Кажется, ты мне ключицу сломал…       И позорно потерял сознание.

***

      Реборн некоторое время рассматривал мальчишку. Он уже синхронизировался с Савадой? Так рано? Если да – некоторые шаги придется пересмотреть. Хранитель, только настроившийся на свое Небо, способен на любые глупости. Реборн тяжело вздохнул и вызвал врача.