Громоотвод

      Я лежал в уютной больничной палате и думал о том, что я дурак. Нет, не потому, что сцепился с Реборном. Просто Реборн спросил у меня: «Свое Небо?». А я ответил «Да!», так и не заметив, что не вру.       Собственно, чем отличаются Хранители и Небо от рандомных семи чуваков, просто тусящих вместе? Синхронностью. Однажды дома мне показали, как настраивается парное пламенное оружие со своим владельцем. Прекрасное зрелище – Пламя дрожит и переливается, вспыхивая то сильнее, то ярче, пока в один миг не оказывается, что пламенные всполохи одинаковы, как отражение в зеркале.       То же происходит и с людьми. Небо, которое суть гармоничное сочетание всех шести элементов, синхронизирует с собой остальных, заставляет пылать в одном с собой ритме. Тут невольно напрашивается вопрос: а зачем это нужно? А затем.       Что вообще можно сказать о Пламени Посмертной Воли? Оно делает нас лучше! Быстрее, сильнее и выносливей! Я удерживаю многоствольную ракетницу одной рукой, рушу собой стены и мгновенно усваиваю новые знания! Видите, как здорово? Видите?!       Да ни черта вы не видите! Пламя – это в первую очередь во-о-от такое шило сами знаете где! Родиться пламеносцем – гарантированно прожить жизнь адреналинового наркомана. Раз за разом удерживать себя в рамках человека, не позволяя собственному Пламени вырваться и начать крушить все вокруг. Каждый день своей жизни слышать его гул где-то на грани реальности и чувствовать его жар в собственной крови.       И выдерживает подобное хорошо если половина. Некоторые превращаются в овощи, истощенные накалом эмоций; некоторые – в горстку пепла, не выдержав собственного жара буквально; некоторые позволяют Пламени вести себя и творят воистину жуткие вещи. Духовное Пламя ничем по сути не отличается от своего материального собрата – не уследишь и вместо уютного пламени в камине получишь пожар. И хорошо, если сгоришь сам, а не утянешь за собой близких.       И тут в действие вступает Пламя Неба. Оно служит одновременно и стабилизатором, и катализатором для своих Хранителей.       Хранитель, встретивший Небо, никогда не окажется поглощенным собственной силой. Солнечник не обзаведется лишними частями тела, выращенными пошедшей вразнос регенерацией, Ураган не превратится в буйного психа, поглощенный своими эмоциями, Туман не потеряется в собственном мареве. Понимаете? У каждого Пламени своя сила и свои опасности.       Тот же Гокудера – теперь он гораздо спокойней ведет себя, чем по приезде. А ведь он не так часто видится с Тсуной! А Такеши стал отходить от собственного неестественного спокойствия, при котором он считал вполне логичным умереть, перестав выполнять основную, как ему казалось, функцию. Тсуна стабилизировал их одним своим присутствием.       Так, собственно, и устанавливаются связи. Если несколько людей с нужными элементами и, что важно, одинаковым потенциалом, находятся рядом и не испытывают друг к другу негатива, их Пламя начинает резонировать, связывая их между собой. Когда связь Небо-Хранители окончательно установится, их способности начнут увеличиваться. Стандартная схема: сонастройка – стабилизация – усиление. А вот я… Тсунаёши УЖЕ мое Небо. И именно в моем случае расписанная тут идиллия превращается в катастрофу.       Почему? Ну как же. Я же уже сказал про равный потенциал? Сильное Небо вызывает в слабых Хранителях привязанность сродни наркотической, а слабое Небо у сильных Хранителей вызывает раздражение, близкое к ненависти, потому что Пламя они ощущают, но пользы оно не приносит. Как голодного куском поманить и не дать. Поэтому нас и собрали вместе. Потенциалами мы сходны с Первым поколением, а потому проблем возникнуть не должно было. Меня брали с расчетом на будущее – вырасту, окрепну и синхронизируюсь с Рыбцом, как остальные. Но не тут-то было! Ламбо-сан – уникум! Пятилетку – за год! Поперед батьки – в пекло!       Я не дотягиваю объёмом пламени до Тсунаёши. Да, будь мы ровесниками, проблемы не было. Но я тупо мелкий! Меня от возросшей силы разорвет просто! Но я уже чувствую, как ревет рядом чужое пламя и как мое собственное на него реагирует. И я от этого ощущения не откажусь. Никогда. А значит, что? Тренировки! Тренировочки мои! Такие тренировки, чтобы во мне не то что Пламени, а сил шевелиться не оставалось! И так каждый день! Зимой и летом! В жару и в холод! Ближайшие десять лет! Мамочка, роди меня обратно!       В вип-палате центральной больницы Намимори маленький пятилетний мальчик взвыл и в отчаянии вцепился себе в волосы.       В больничке меня держали две недели! За это время я успел: отписаться родне о том, что со мной случилось; получить от них расписание тренировок, больше похожее на инструкцию «Как заставить вашего ребенка страдать»; и даже перестать злиться на Реборна. Нет, я его не простил и тем более не смирился с тем, что он творит с Тсуной.       Но Реборну уже за семьдесят, и большую часть времени он провел в годовалом теле. Без надежды на изменение. Я со своими двадцатью с хвостиком в теле пятилетки на стену готова лезть! И это при том, что я точно знаю, что расту и рано или поздно стану взрослым. Поэтому вполне возможно, что необходимость учить кого-то, кто рано или поздно ВЫРАСТЕТ, для Реборна – сплошная пытка.       Да и на что я рассчитывал, собственно? Что все вокруг утрясется волшебным образом, а я останусь весь такой красивый и в зеленом костюме? Смешно. Хочешь, чтобы было сделано – делай все сам.       Поэтому из больнички я выписывался вполне бодрый и с намеченным уже планом. Живем!

***

– А вы Ламбо не видели? – спросил Савада Тсунаёши у приятелей, когда они расположились на крыше пообедать. – Его давно не было, и я… волнуюсь.       Савада действительно волновался. Несмотря на то, что Ламбо исчезал и на более длинные сроки, неприятное предчувствие посетило Тсуну только сейчас. – Да кому вообще нужна эта тупая корова! Может, он, наконец, свалил на совсем! – тут же вскинулся Гокудера. – Не говори так! – возмутился Тсуна. − Вот-вот! – рассмеялся Такеши, не давая Гокудере ответить. – Ламбо – смышлёный малый! Ты не спрашивал у Реборна? Они же дружат, разве нет?       Тсунаёши просиял. – Точно! Он должен быть в курсе! Теперь только нужно найти Реборна-а-а-а! Ай, что это такое? – Это осенняя версия камуфляжа, – довольно проговорил вышеупомянутый репетитор. Тсуна опасливо отодвинулся от иголок на его костюме подальше. – Реборн, ты не видел Ламбо? Он давно не приходил. Я волнуюсь. – Ты же не думаешь, что у меня нет других занятий, кроме как сторожить твоих приятелей, а, неуч-Тсуна? – надменно спросил Реборн. – Но… Я подумал, что ты можешь знать что-то… – Лучше бы ты подумал о том, чтобы завести убежище для семьи! – Зачем?! – опешил Тсуна. – Здорово! – обрадовался Ямамото. – Выроем его в горе за школой? – Я думаю, больше всего вам подойдет школьная приемная. Там почти никого не бывает. Идеальное место! – Э?! Подожди-подожди, Реборн! Приемная как тайное убежище? – внезапно обрел дар речи Савада. – Там же периодически общешкольные мероприятия проводят! – С чего ты решил, что у тебя есть право выбора, неуч? – показательно изумился репетитор и многозначительно повел леонопистолетом. – А-а-а-а! Понял! Понял! – запаниковал Савада. – Мы уже идем!       И он послушно поплелся в сторону приемной. Ребята двинулись за ним. А Реборн бессовестно потерялся по дороге. – Если честно, я впервые в этой комнате… − рассказывал Тсуна Ямамото, открывая дверь. – Ну, просто, глупо же – убежище в приемной!.. – Вы кто такие? – прервал размышления Тсуны чей-то голос. Савада вздрогнул, споткнулся о порог и уставился на еще одного человека, находящегося в комнате. – Х-и-и-и-ибари-сан?! Вы что здесь делаете? – Вао! – ухмыльнулся Хибари-сан. – Какие наглые травоядные! А изобью-ка я вас… – А ты еще кто такой?! – возмутился оттертый за спины друзей Гокудера и вышел вперед. – И что ты делаешь в нашей комнате?!       Улыбка Хибари окончательно превратилась в оскал, и он мгновенным движением выбил изо рта Гокудеры сигарету. – У нас не курят. А теперь… – Бежим! – заорал Тсуна и, схватив Хаято за шиворот, вымелся в коридор. Конечно, Хибари-сану вряд ли понравится, что его дважды перебили, но жизнь Тсунаёши была дороже. В конце концов, как злостный прогульщик, Тсуна был лучше всех знаком и с Дисциплинарным Комитетом в общем, и с его жутким главой в частности. Судя по тому, что Такеши от него не отставал, про ГДК он тоже был наслышан. Только Гокудера все еще пытался вырваться.       Дверь позади вылетела с петель. По коридору распространилась жуткая аура. − Травоядные, стоять! − естественно, Тсуна только прибавил скорость.       А потом из-за стенной панели появился Реборн и, дьявольски ухмыльнувшись, посоветовал: – Умри! – Аррргх! – взревел Тсунаеши, выпрыгивая из штанов и умудрившись не выпустить Гокудеру. – Бежать прочь ценой своей жизни!!! – свободной рукой он схватил бейсболиста и устремился прочь. Ямамото на бегу расхохотался. Следом за ними несся ГДК, полыхая жаждой крови.       И никто из подростков не заметил, что их кавалькаду квадратными глазами провожает вжавшийся в стенку Ламбо.