Громоотвод

      Печально, но запас сил от Пули Возрождения Тсуна израсходовал раньше, чем Хибари-сан свою злость. К счастью, благодаря тому, что он догадался рвануть сразу домой, а не наматывать круги по школе, Хибари-сану пришлось отстать примерно на полпути. Тсунаёши похвалил себя за предусмотрительность, но с тоской подумал о том, что обиду Глава Дисциплинарного Комитета наверняка затаил, и при следующем визите в школу им всем придется быть очень, очень осторожными. − Главное, чтобы Хибари до завтра остыл! – весело воскликнул Ямамото, стоило им троим повалиться на крыльцо тсуниного дома. Тсуна только печально застонал. − Да кто такой этот Хибари вообще?! – заорал Хаято и осекся под абсолютно офигевшими взглядами друзей. − Ты не знаешь, кто такой Хибари? – недоверчиво хохотнул Ямамото. – Ты же уже довольно давно с нами учишься! − И что?! – мгновенно завелся Гокудера. – Я каждого в вашей школе знать должен?! − Ну… Хибари-сан это… − начал Тсунаёши, пытаясь облечь ужас в слова. Дальше подключился Ямамото, и они наперебой принялись описывать ГДК Гокудере. На особо бурном пассаже Тсуна краем глаза заметил идущего к ним Ламбо.

***

      Тсуна встретил меня как суровая жена гулящего мужа – суровым взглядом и грозным: − Где ты был?!       Я вытянулся в струнку и преданно уставился на Тунца. − В больнице лежал, – ответил я абсолютно честно. − Ч-что?! – опешил Тсуна, явно не ожидавший подобного. – Что случилось? − Ключицу сломал! – снова абсолютно честно ответил я, замечая, как хмурится Реборн. − Как?! – Тсуна в ужасе на меня уставился. Я его даже понимаю – сам признался, что мной стены можно ломать. − Тсуна, у меня проблемы с Пламенем.       Повисла секундная тишина. Потом Гокудера презрительно фыркнул, Ямамото непонимающе приподнял брови, а Тсунаёши пристально на меня посмотрел. − Это очень серьезно? − Это можно контролировать, – заверил его я и заныл. – Тсу-у-уна! Пошли гулять! Я соску-у-учился!       И Тунец мне внял, и мы пошли. А Глопудеру оставили дома! Нья-ха-ха-ха! Вообще, то, что я сейчас собрался сделать, можно спокойно приравнять к нарушению Омерты. Но Тсуна был мне Небом, и мне было плевать. − Ты хотел поговорить? – спросил у меня Савада, и я удивленно на него поморгал. Он что, интуицию уже включил? − Да, – отпираться мне было не нужно. – Ты же понимаешь, что от мафии тебе никуда не деться? − Угу, − кивнул Тсуна. – Но мне все равно не верится, что можно взять постороннего человека и сделать его боссом только из-за крови! От этого что, специальная Вонгольская магия зависит?       Я хмыкнул. − Ну, у двух пламенных людей ребенок со способностями родится вероятнее, чем у пламенного и негорящего, а у них, в свою очередь, с большей вероятностью, чем у двух простых людей. Так что да – сохранить линию Примо для Вонголы важно. − Для того, чтобы сохранить линию, меня не обязательно делать боссом, – пробурчал куда-то в сторону Тсуна. Я хмыкнул опять. − Да. Если бы у Девятого был выход, тебя бы никогда не выбрали. Но от Вонголы ты бы никуда не делся. Небо – слишком большая редкость. Работал в информотрядах, ну, там связи с общественностью, легальный бизнес, а может быть, разведка-контрразведка, чем черт не шутит. − Ты так уверен, что меня бы забрали в Вонголу? − Да. Не буду спорить – мои родичи и им подобные были бы рады тебя умыкнуть, но все лучшее достается Вонголе.       «А еще ты – сын Савады-мать его-Емитсу, и он бы точно не отпустил сыночка на сторону» − но этими словами я старательно давился. Тунец купил в автомате газировки, задумчиво отпил. − А почему Девятый Дон не попытался завести еще наследника? Мне кажется, что меня главой объявлять, что младенца – разницы нет! − Потому что Девятому уже перевалило за семьдесят, и нет гарантий, что его столь поздний ребёнок окажется Небом. А глава клана НЕ МОЖЕТ не передать свои полномочия наследнику. Это – долг крови, «гири», или как вы там говорите? Поверь, он даже умереть нормально не сможет без этого, – Тсуна задумчиво молчал, но всем видом изображал заинтересованность. Я поглубже вздохнул. Собственно, я собирался приступить к основной части, ради которой и затеял этот разговор. − Я слышал, что ты ругался с Реборном, – внезапно высказался Тсунаёши и совершенно сбил меня с мысли. – Тогда. Это… из-за меня он тебя искалечил?       Я посмотрел в его залитые золотом глаза и помотал головой. − Из-за меня. И только из-за меня. Я прекрасно осознаю разницу в наших силах и все же сделал то, что сделал. Я не жалею, Тсунаёши. − Я не хочу, чтобы кто-то из вас страдал! Тем более из-за меня! − Собственно, об этом. Про Такеши я тебе ничего не скажу, но мы с Гокудерой оказались в Намимори совсем не случайно, – Тсуна только кивнул, нисколько не обидевшись на такое заявление. – Насчет Глопудеры я промолчу, но моя семья рассчитывает, что я стану твоим Хранителем. Хранители – это… − Я знаю, – огорошил меня Тунец. − У Реборна выспросил, – пояснил он, глядя на ошарашенного меня. Я уважительно на него покосился. Выспрашивать у Реборна – как под автоматной очередью прогуливаться. Не смертельно, но ссыкотно! − Так вот. О чем я? – я задумчиво потер лоб. – Ах да. Реборн. Тебя обучают в спешке. Скорее всего, Девятый уже сильно сдает, и наследник Вонголе нужен как бы не вчера. Поэтому к тебе прислали Реборна. И учит он тебя именно тому, что тебе понадобится в первую очередь. − Управлять Пламенем? – догадался Тсуна, и я кивнул. − Да. Без этого Альянс тебя не примет. И, собственно, Реборн на это тебя и натаскивает.       В горле пересохло, и я отобрал у Рыбца его баночку. Разговор не клеился. Все то, что я так ладно проговаривал у себя в голове, в разговоре превращалось в какое-то невнятное блеяние. Я вздохнул поглубже. − У Реборна был ученик. Каваллоне Дино. Старше тебя, наследник третьей Семьи в Альянсе. Хотя он рос в среде мафиози, в дела отца он вникать не хотел. А потом его отец заболел и помер. И тут Дино повезло. Впервые – когда у его отца в приятелях оказался Реборн. Он сумел вбить в Дино умение пользоваться пламенем до сбора Альянса, который должен был признать Дино Доном. − А могли не признать? – удивился Тунец. − Могли. И обязательно бы не признали, – подтвердил я. – Объявили бы сына усопшего неспособным защитить честь семьи и все. Каваллоне расформированы, бизнес поделен, у Дино – шикарная карьера боевика. До первого задания, конечно. А потом посмертные почести.       Тсунаёши посмотрел с ужасом. Да-да, Небо моё, мы мафия: оружие, наркотики и убийства ради наживы – наша реальность. − Но Дино пылал. Все вежливо его поздравляли и торжественно жали руки. И тут Каваллоне повезло во второй раз – у него остались верные люди. Видишь ли, Тсуна, все, что умеет Дробящий Мустанг – это бессознательно зажигать Пламя при виде своих людей. Стоит ему остаться одному, из режима Посмертной Воли он выходит и тут же становится ужасно неуклюжим. Ужасно – это буквально, между прочим. Он иногда даже калечится. − Ужасно! Но разве ничего нельзя сделать? − Можно, наверное. Но у Каваллоне таких способов, очевидно, нет. Кроме самого простого – Дино должен научиться управлять своим Пламенем самостоятельно, а не на рефлексах. А он или не может, или не хочет, потому что Реборн ему еще и отвращение к тренировкам привил. − Но почему Реборн так сделал? Разве это не неправильно? − Почему? Каваллоне ловок, силен, умен и почитаем своими боевиками. Настоящий Дон! То, что с ним творится вне боевой обстановки – милая причуда. У членов Альянса они у каждого свои, между прочим. Реборн работу выполнил на пять с плюсом. − Получается, Девятого тоже устраивает, что я буду такой – на рефлексах? − Наверное. Скорее всего, всему тебя будут доучивать потом. Главное, чтобы Альянс увидел, что наследник силен, хоть и молод… Ну, ты понял. − А зачем ты мне это рассказываешь? – спросил Тсуна, у которого снова в глазах горело Пламя. − Потому что методы Реборна не устраивают МЕНЯ. Есть методики пробуждения Пламени. Гораздо более щадящие. И, возможно, для тебя более эффективные.       На самом деле, меня очень сильно волновали два режима Пламени у Тсуны. Это в манге можно было принять это как данность. Но в реальности это было невозможно. Небо – гармония, а следовательно, не может быть несбалансированным. Отсюда сразу напрашивался вывод: с пламенем Тсуны было что-то не так. Учитывая его характер, все, что я мог предположить – это то, что пули Реборна что-то в нем повредили.       Потому что для мальчика, который бросился тушить динамит, спасая своего несостоявшегося убийцу, было странно в последствии бросаться в драку с противниками.       А значит, Реборн все-таки его «выдрессировал», и жесткое пламя было той самой силой, которую будили в Тсунаёши Пули. А мягкое – отголоски силы самого Тсуны. И если в каноне это получилось, здесь и сейчас я не собирался позволить калечить собственное Небо! − Ты можешь мне их рассказать? – спросил меня Тсуна, погасив во мне зарождающуюся ярость. − Могу. Я даже список составил, – сказал я и демонстративно раскатал рулончик бумаги. − За что-о-о? – трагично взвыл Рыбец, но список изучил внимательно. И никогда впоследствии от него не отклонялся.