Громоотвод

      Реборна я об изменении в расписании Тсунаёши уведомил. Просто сказал ему, что нашел людей, которые помогут Тсуне в освоении пламени, и заявил, что теперь он должен подстраиваться под указанное. Клянусь, возрази он тогда – я нашел бы способ, как его убить. Но Реборн хмыкнул, поправил шляпу и благословил нас в путь.       Я цокнул копытцами и принялся водить Тсуну по городу, знакомя с новыми сенсеями. Договорился я с ними еще в больничке, и теперь они жаждали увидеть нового ученика, чтобы оценить его умения и составить соответствующую программу.       Да, я не мог тренировать Тсуну по методикам семьи Бовино. Они все были засекречены и шли под грифом «только для Семьи». Но сам-то я был обучен! И вполне мог найти то, что могло привести Тсуну к нужным результатам. Ведь физиология у всех людей одинаковая, и местные аналоги были вполне хороши.       С местным гуру то ли цигун, то ли ушу меня свел случай. Маленький и сморщенный дедок модели «метр в прыжке», любил баскетболисток. Очень. И от фотосета тренировки местной команды у него, видимо, прилило туда, куда уже лет пятьдесят не приливало, и я думал, что дедок склеит ласты у меня на глазах!       Но дедульник из состояния желе самоорганизовался в хомо-сапиенса на удивление быстро и мгновенно взял меня в оборот. Когда меня затягивали на чай и беседу на тему «не додали!», нам повстречался вежливо раскланявшийся с дедком мужчина, и я, сделав стойку, поинтересовался – а чему это учит многоуважаемый «гуру»-сенсей?       Это был джек-пот! Акайо Дейчи преподавал что-то вроде углубленного курса тайзо, был слабым Дождем и набирал к себе только избранных. Тогда я еще не знал, как склонить Тунца к самосовершенствованию, но с синьором Дейчи связь поддерживал.       И вот, Тсуна стал Избранным за двойную плату и групповое фото с девушками из топа баскетбольной лиги Намимори. Дейчи-сан обнимал их ниже талии (потому что выше не доставал!) и выглядел таким счастливым, что я опасался, что в Нирвану он таки отчалит, и мне снова придется искать Тсуне учителя! Но хрыч-сенсей был живуч и полон сил. И еще дня два почти порхал, мотылек-перестарок.       А девушки получили честно заработанный месячный абонемент в массажный зал на всю команду. А абонемент я выменял у хозяйки салона на комплект опаловых украшений, который совершенно точно не нужен был моей троюродной тетке. Сами посудите – зачем опалы женщине, которая считает, что я «мелковат» и прочее? Она же их даже рассмотреть не может с таким-то плохим зрением. Но оправу я все равно сменил. Женщины любят эксклюзив!       А ещё Дейчи-сан тогда собрал на рюмку чая своих друзей и напропалую хвастался. И делал мне рекламу. Один из долгожителей пригласил меня фотографом на новоселье внучки за приличные деньги, а другой оказался мастером каллиграфии! Он любил пейзажи дикой природы и травяной чай из какой-то хитрой травы. Так Тсуна стал Избранным дважды, потому что ему нужно было занятие, развивающее мелкую моторику.       Вообще, я хотел записать его на что попроще – на рисование, лепку или вязание. Но каллиграфия была даже лучше, в конце концов, у японцев это занятие статусное. А я еще пять дней скакал по горам Намимори горным козлом с фотоаппаратом и тарой для гербария, выполняя обещанное.       К тому же, дедки, узнав, что заимели общего ученика, увлеченно поругались, деля карму непросветленного Тунца, и посоветовали еще и подобрать ему диету. Сообразно нагрузкам. Прикинув, что еще от золотого тельца в моем лице потребует очередной саксаул, тьфу ты, аксакал, я чуть не прослезился. Но на помощь мне пришла моя чудесная подружка – Асами, старшекурсница из Мидори, с которой я познакомился, собирая досье на Миуру Хару.       Её мама-диетолог, посмотрев на предполагаемые, с учетом фактора Реборна, нагрузки, посмеялась, что я собираюсь тренировать небольшой отряд, но диету составила. Я торжественно вручил ее Нане и тут же попросился на ручки. У меня даже рожки от усталости болели. А впереди меня еще ждал и собственный курс тренировок! Мадонна миа, ниспошли мне сил!       Перезнакомив Тунца со всеми нюансами его каторги, я собрал в охапку все накопленные рекомендации и поправки и завалился к Реборну. Мы в четыре руки перетрясли все составленное и выдали уже чистовой вариант расписания.       Я всеми силами выбивал Тсуне послабления: отмену практики запугивания и запрет на Пули Возрождения. Даже показал Реборну одну из работ семьи, где описывалось негативное влияние стресса на только-только воспламеняющихся детей и способы сохранять стабильной психику людей с разными чертами характера. Реборн взглядом промораживал меня насквозь и сулил кары. Но я стоял на своем. Тсуна был пацифистом, и я не сомневался, что самостоятельно зажигать Пламя он сможет совсем не под влиянием гнева или ярости. В принципе, мои расчеты оправдались – Реборн не имел ничего против изменения в планах обучения, когда всю работу сделали за него. Тем более, контролировать результаты он мог. Думаю, его это даже веселило. Поэтому окончательный вариант устроил, как ни странно, всех.       И вот я, быстро сбежав от Савад, пока Рыбец, осчастливленный открывшимися перспективами, не бросился благодарно жать мне горло, сидел в парке на лавочке и кушал мороженку. Светило солнышко, я болтал ножками и никого не трогал! Как тут внезапно солнышко от меня загородили! Я медленно поднял голову и тут же приготовился бежать. Хибари Кёя подкрался незаметно!       Я огляделся, планируя пути отступления – куда ни глянь, в праздношатающейся толпе мелькали характерные прически Элвисов из Дисциплинарного Комитета. Окружили, демоны! − Э-э-э… Привет, Хибари Кёя? – я попытался начать переговоры. Хибари хмыкнул. − Я видел тебя в Намимори вместе с тем малышом, что приглядывает за Савадой. Ты такой же сильный как он?       Ух ты! А когда это он успел с Реборном сцепиться? − Не-не-не! – замотал я рогатой башкой, понимая, на что этот маньяк рассчитывает. – Реборн эксклюзивный!       ГДК всея Нами досадливо цыкнул, и, видимо, собрался продолжить допрос, но тут к нам подошли японские городовые. Тьфу ты, полицейские. Хибари они знали в лицо, но честь самураю дороже жизни и все такое. − Что здесь происходит? – твердо поинтересовался главный полицейский, и я бы ему поверил, если бы не нервный тик под глазом. На лице у Кёи проступило сложное выражение, которое я расшифровал как «избиение полицейских нарушает дисциплину, а жаль». − Это сын бизнес-партнера моего отца, – сквозь зубы, и так, чтобы слышал только Хибари, начал суфлировать я. – Я согласился за ним присматривать, но он все время убегает…       Кёя слегка кивнул и приподнял меня за шиворот, показывая полицейским. − Я присматриваю за этим ребенком по просьбе отца.       Вот это да! Сказал – как плитой прихлопнул! Я впечатлился! Полицейские тоже. Поэтому, когда я с улыбкой помахал им ручкой, они тут же извинились за беспокойство и с видимым облегчением ушли. Некоторое время мы смотрели им вслед, а потом Кёя перевел взгляд на меня и аккуратно поставил на место, чтобы еще раз пристально рассмотреть. − Но ты меня знаешь, – утвердительно произнес Кёя. Я честно удивился – у Хибари тоже гиперинтуиция? Это был бы номер.       Видимо, все вопросы отразились у меня на лице, на что Хибари усмехнулся. − Тогда, в коридоре, – Кёя сделал неопределенный жест рукой. – Ты меня узнал. По лицу было видно. − Лично мы не знакомы, − я решил не отпираться. – Про отцов я не соврал, они сейчас в Италии общую сеть магазинов строят. Я Бовино. Бовино Ламбо.       Кёя и так не был образцом доброжелательности, но сейчас окончательно закрылся. Но я уже отвлекся и пристально рассматривал вход в ближайший супермаркет. − Но это, в принципе, не важно, Хибари Кёя… − задумчиво протянул я. – А знаешь, что важно? Важно, видишь ли ты идущие вон там пакеты? – для верности я даже пальцем ткнул. − Вижу, – согласился со мной Хибари. Вот все же здорово быть маленьким и кавайным. Сам ГДК стоит рядом, слушает и не пытается тебя закамикоросить. Чудно же! − Так вот, посередине пакетов есть женщина! Эта женщина – Савада Нана! Поможешь ей пакеты донести – получишь вкусняшку! А то Тсунаёши с друзьями до вечера не будет.       Реакции не последовало. Я пожал плечами и попрыгал к Нане. Пакетов было действительно много, на нашу ораву-то. − Ой! Ламбо-кун, ты здесь? – обрадовалась мне Нана. − А почему ты не с ребятами? − Дела! – гордо отвечал я, скача вокруг и отбирая у нее пакеты. На много меня, конечно, не хватило, но я не сдавался. Когда я увешался пакетами весь, до состояния «не видно куда идти» рядом раздался голос: − Добрый день. Позвольте мне помочь.       О! Хибари Кёя спешит на помощь! Я знал, что вкусняшки не оставят его равнодушным! Хибари разобрался со всем просто: в одну руку он взял пакеты, во вторую –меня, и мы пошли. По пути я рассказал Нане, что вот этот вот – старшекурсник из тунцовой школы. Глава комитета, следит за порядком, очень ответственный. Кёя косился на меня странным взглядом, но молчал, слушая мои восхваления. И Нана растаяла, как тают все порядочные мамочки при виде отличника, попросила приглядывать за Тсунаёши и зазвала помощника на чай.       Вообще, я подозреваю, что из таких как Нана получаются те самые бабушки, от которых любимые внуки просто выкатываются. Но Хибари выдержал испытание с честью: сожрал все предложенное, добавку и десерт. И вежливо поблагодарив, откланялся. Попутно окончательно завоевав в сознании Наны титул «хороший мальчик» смесью вежливости и аппетита.       Когда вечером она рассказала об этом Тунцу и поставила ему «Хибари-куна» в пример, я честно пытался громко не ржать! Ну первые секунд пятнадцать.