Громоотвод

      Савада Тсунаёши сидел на школьном собрании и дремал. Не то, чтобы он никогда не делал так раньше, но теперь он предавался этому занятию особенно упоенно. С полной самоотдачей, так сказать. Он даже начинал присматриваться к плечу сидящего рядом Ямамото на предмет облокотиться и окончательно заснуть. Конечно, облокотиться можно было и на Гокудеру, но тот был, во-первых, шумным, а во-вторых – очень подвижным. Так что плохой Гокудера! Неудобный! − Савада Тсунаёши из класса А! – внезапно рявкнули рядом, вырывая Тсуну из дремы. − А? Что? Я! – отозвался он, вскакивая. − Вот! – возликовал с трибуны старший братик Кёко-чан. – Видите, он ЭКСТРЕМАЛЬНО согласен! Так кто за?       По классу расползлись шепотки. На что бы Тсуна только что ни согласился – это понравилось немногим. Ну и слава ками! Шанс отказаться еще есть! − Я сказал – все голосуем за! – тут же начал рушить надежды отвертеться от непонятного Сасагава-старший. − Х-и-и-и! – попытался донести свою мысль до масс Тсунаёши. – Я не… − Я не понял! Кто здесь против Джудайме?! – вскочивший Гокудера обвел всех тяжелым взглядом.       И Тсуну выбрали. Тот опечаленно рухнул на свое место и обреченно ткнулся-таки Такеши в плечо. Все же у бейсболиста была удивительная способность делать все вокруг проще и понятней одним своим присутствием. − На что я подписался? – глухо поинтересовался он у плеча. Плечо затряслось от смеха, и Ямамото сочувственно похлопал его по макушке. − На капитанство в «удержись на столбе», ахах! А ты не промах! – веселился Такеши. − Действительно! Я даже не ожидал, – согласился с ним непонятно откуда возникший Реборн, и Тсуна похолодел. − Но я не могу! У меня… тренировки!       Взгляд у Реборна стал добрым-добрым, и Тсуна от ужаса всерьез захотел спрятаться от него под партой. − Ну, мы же не будем лишать тебя радости общения со сверстниками из-за тренировок? – Реборн плотоядно ухмыльнулся. – Поэтому мы совместим.       Тсунаёши обреченно застонал. А потом плюнул и поудобней улегся на скрещенные на столешнице руки. Страшное уже произошло, а значит, он может спокойно поспать!       На выходе из школы Тсуну перехватили и потащили тренироваться. Почему с ними идет старший братик Кёко, он не понял, но спорить не стал. Реборн дотащил их до реки и от репетиторских щедрот, видимо, выделил им столб в качестве тренажера.       Пока Тсуна медленно, но верно, взбирался по нему наверх, внизу разгорался жаркий спор о вреде курения. Тсуна и сам не любил табачный дым, но переносил его спокойно. А вот братик-спортсмен, как оказалось, нет!       Тсунаёши бы не стал вмешиваться в их конфликт, если бы из-за него они не бросили столб! Ямамото, несколько минут пытавшийся удержать его в одиночку, рассмеялся. − Тсуна, прости! Но тебе придется упасть! – и уронил столб в воду.       Тсуна был ему благодарен – и за то, что уронил не на землю, и за то, что из реки выловил. Сейчас же Савада сидел, дрожал, и хмуро разглядывал суетящегося рядом Гокудеру. Тот беспокоился, но не раскаивался. Тсуна глубоко вдохнул и выдохнул. Раньше бы он однозначно промолчал. Но теперь не хотелось. − Знаешь, что, Гокудера-кун? Я уже привык к тому, что ты и динамит неразлучны. Но не мог бы ты его хотя бы не взрывать тогда, когда от этого зависит моя жизнь? Это очень глупо – умереть, упав со столба, который сокомандники бросили в пылу ссоры. − Джудайме! Но я не хотел! Это все он!       Тсуна пожал плечами. Собственно, вспыльчивыми были они оба. − В любом случае, на сегодня все. У меня скоро занятия. − Как все? – возмутился братик Сасагава. – Чтобы победить, мы должны тренироваться! − Ну, я-то на столб залез, – индифферентно отозвался Тсуна, влезая в сырые вещи. − Но, если вы меня и на соревнованиях вот так уроните, мне особо тренироваться смысла нет. Так что тренируйте командную работу, а я пошел.       И Тсунаёши пошел. Загоревшийся идеей братик принялся раздавать указания оставшимся с ним парням. − А ведь я думал, что мелкий Бовино затеял чушь, – сообщил ему появившийся рядом Реборн. – Но вот прошло совсем немного времени, а ты уже не позволяешь вытирать о себя ноги. − Не позволяю? – удивился Тсуна. – Правда? − Нет, – отрезал Реборн. – Но ты хотя бы начал пытаться.       Обычно Реборн предпочитал уезжать с тсуниных тренировок на самом Тсуне, но в этот раз мокрая одежда лишила его этой маленькой садистской радости. Поэтому Реборн улетел вперед, оставив Тсуну в одиночестве. Тот поправил сумку и задумчиво уставился на проплывающие мимо облака.       С тех пор как Ламбо, до сих пор здоровающийся с ним издалека, устроил его обучение, Тсуна чувствовал в себе странную двойственность. С одной стороны, ему хотелось лечь и умереть, потому что терпеть такое было выше человеческих сил. Но с другой – в голове поселилась странная пустота, из-за которой мысли стали четкими и холодными. Как будто до этого он тонул, беспомощно барахтаясь в теплой воде, а теперь она вздыбилась льдинами, и он стоит в их окружении и смотрит сквозь прозрачный лед на окружающую действительность.       Его новые сенсеи не смотрели на него свысока, не цедили через губу о его никчемности и не оставляли непонятное на додумывание. Да что там! Они сказали, что у него хорошие задатки! Что есть, с чем работать. А если у него не получалось – ему помогали раз за разом, пока не получалось! И… так было не с ним одним. В группе были еще люди, у которых не получалось, и никто над ними не смеялся!       После месяца занятий Тсуна с удивлением обнаружил, что меньше стал спотыкаться на ровном месте, реже опаздывать и убегать от Хибари-сана быстрее и дольше. Он даже тесты стал писать лучше! А совсем недавно, когда Хига, его одноклассник, попытался проехаться по его никчемности из-за проваленного теста, вместо того, чтобы признать его правоту, Тсуна хмыкнул и насмешливо спросил, почему Хиге, который день назад завалил тесты по истории, так весело? Ему ведь тоже придется пересдавать? И Хига заткнулся раньше, чем к нему полез драться Гокудера. А Ямамото, как всегда, рассмеялся. Ведь он завалил тот же тест, что и Тсуна.       И Саваде это нравилось! Занятия с Дейчи-сенсеем были безболезненными, пусть и трудными, а когда Реборн решил вернуть свои «тренировки в стиле Вонголы», Тсуна с удивлением обнаружил, что после них уже не болит все тело.       А на занятиях с Теруо-сенсеем у него сначала дрожали руки, ломались кисти, рвалась бумага и переворачивалась тушечница. Но постепенно все исправилось, и он чувствовал себя очень спокойно и немного солидно, когда плавно водил кистью по бумаге. Почерк, правда, был ужасный, но Тсуну это абсолютно не смущало.       Смущало другое: занятия были совсем не бесплатными. И он был абсолютно уверен, что позволить себе оплату мама бы не смогла. Отец присылал не так много денег. Когда он сказал об этом Ламбо, тот только отшутился, попросив его выделить ему гранты и лаборатории для бесчеловечных экспериментов. После становления Десятым Вонголой, конечно. Но Тсуна с прорезавшимся упрямством так просто отстать не пожелал       Тогда Ламбо вздохнул и посмотрел на него серьезным тяжелым взглядом. «Мне это выгодно, Тсуна. Чем комфортнее ты себя чувствуешь, тем мне лучше,» − сказал он ему тогда, и больше тему они не поднимали. Но это не значило, что Тсуна не был ему благодарен. Как не значило и того, что Тсуна не задумывался о том, почему раньше никому не было дела до его комфорта.       В горле скопилась горечь. Тсуна прикрыл глаза, представляя себе прозрачный лед вокруг, снова поправил ремень сумки и пошел вперед. Он не хотел опаздывать.       Урок каллиграфии здорово поправил Тсуне настроение. Еще бы! Има-сан, внучка Теруо-сенсея, была так добра, что простирнула и высушила его форму, выделив ему на время старую одежду своего сына. И напоила чаем! А под конец занятия учитель сказал, что его гёсё* стал гораздо лучше, и им пора переходить к следующему этапу!       Так что Тсунаёши был спокоен и благодушен, на грани просветления. Поэтому встречающим его парням помахал вполне радостно. − Джудайме! – возликовал Гокудера. – Вы больше не сердитесь? − А смысл? – философски пожал плечами Тсуна. − Вот увидите, я докажу Вам, что я лучше этого торфяноголового! − Не-не-не-не! Что ты, Гокудера-кун! Не надо ничего доказывать! Второго вашего «состязания» я могу и не пережить! Так что просто не уроните меня завтра со столба, хорошо? − Кстати, про «не уроните»! – оживился Такеши. – Мы ведь тоже только с тренировки! Семпай нас почти загонял! Представляешь, под конец мы должны были бежать со столбом, на котором стоял чайник! И мы его даже не уронили! − Э? А где вы взяли чайник? – впечатлился Тсуна. На что Ямамото только рассмеялся.       Так, перешучиваясь, они втроем и дошли до дома Савад. Уже взявшись за дверную ручку, Тсуна неожиданно сам для себя повернулся к собравшимся уходить парням. − Может, зайдете? – неуверенно предложил он. – Мама сегодня обещала удон! − Конечно, зайдем! – тут же просиял обернувшийся Гокудера. – Спасибо за приглашение, Джудайме. − Я тоже не откажусь, Тсуна. Спасибо!       Уже входя за гостями в дом, Тсуна мельком заметил выпрыгнувшего в окно кухни Ламбо. «Что ж, – самому себе признался он, – этот день заканчивался весьма неплохо!»