Громоотвод

      Естественно, больше всего о реборновом дне рождения волновалась Бьянки. Именно она закрутила весь этот кавардак, а Реборн радостно поддержал. Теперь Бьянки с Наной носились по дому с жутко таинственным видом, устраивая «сюрприз». Гоняли попавшегося им Гокудеру в супермаркеты, из которых тот возвращался груженым по макушку. Затеяли уборку…       Я не выдержал и сбежал к Сасагавам. Попытался пожаловаться, но Кёко, наоборот, пришла в восторг и собралась Тсуну поздравлять. Рёхей тоже был в восторге, но, по хитрой его роже вижу, он собрался вкусно пожрать! Кругом враги!       В приступе уныния вернулся на кухню к Нане, что-что, а смотреть, как готовят вкусности, мне никогда не надоедало. − А почему торт один? Реборн сладкое не ест? – в конце концов удивился я. − А? – недоуменно посмотрела на меня Нана, потом перевела взгляд на несобранные еще коржи. – Ох! Тсунаёши же…       Она устало присела на стул, расстроено глядя на меня. Мне стало стыдно. Загоняли мы Нану совсем. Я в наивности своей решил, что праздновать мы будем всё вместе, раз уж так совпало, но, видимо, Бьянки загрузила Нану так, что той некогда было задуматься о чем-то еще. Естественно, по мнению Скорпиона, Реборн заслуживал лучшего праздника, а вот Рыбцом в этом ключе Бьянки вряд ли интересовалась. Но все поправимо! − Спокойствие! Только спокойствие! – провозгласил я, взглядом полководца окидывая кухню. – Великолепный Ламбо-сан спешит на помощь!       Везде все варилось, пеклось и собиралось жариться. Создавалось впечатление, что места на кухне катастрофически мало. – Будем делать торт-мороженое! – определился я, наконец. − Все равно место осталось только в морозильнике. Так что я сейчас быстро бегу в магазин, еще быстрее бегу оттуда, а потом с нечеловеческой скоростью все готовлю! Все едят и восхищаются! Как вам идея, Нана-сан? − Ламбо-кун, ты такой молодец! – обрадовалась она. – А ты справишься? − А то! – приосанился я. – Ведь у меня есть прекрасная, неподражаемая, обворожительная Бьянки! – последняя как раз входила на кухню, и я решил, что подхалимаж никогда не бывает лишним. − Льстец! – раскусила она меня тут же. – Что случилось?       Мы хором поведали ей печальную историю о позабытом Тунце, Бьянки прониклась, и в магазин я отчаливал уже со списком. Двум людям в этом мире я мог доверить выбор блюд, и обе они находились сейчас на одной кухне.

***

      Мы все успели. Бьянки построила меня в ряды и шеренги, умудряясь раздавать указания, не отвлекаясь от собственных дел, а Нана то и дело хихикала в кулачок, глядя на мою бесчеловечную муштру. Коварные женщины!       На семейном совете (Нана, Бьянки и я), было решено, что сразу мы все поздравим Реборна, а ближе к вечеру перейдем к поздравлениям Рыбца. Начинать планировали, как только ребята подтянутся из школы.       Виновники торжества прибыли последними. Рыбец выглядел офигевшим. О, а мы что, его не предупредили? Ну, упс. − Ты почему мне не сказал, что у Реборна День Рождения? – напустился на меня Тунец, пока Реборн устраивал себе концерт по заявкам. − Я думал, тебе Глуподера скажет! – возмутился я шепотом. – Он, между прочим, себя твоей Правой рукой считает! − Я думал, вы знаете, Джудайме! – отозвался подошедший поближе ураганище. − Я что, похож на того, с кем Реборн обсуждает свою биографию? – опешил Тсуна.       Тем временем Ямамото получал заслуженные баллы за суши, Кёко – за шляпу с желтой лентой в мелкий черепок, а Рёхей – за ЭКСТРЕМАЛЬНУЮ поздравительную речь. Подозреваю, что баллы были за то, чтобы он замолчал. Дом Савад не настолько большой, чтобы ЭКСТРЕМАЛЬНО громкий голос Рёхея не приносил проблем слуху окружающих. − Что мне ему дарить?! – паниковал Тсуна. – Он меня убьет! − Ладно. Лови! – смилостивился я и швырнул в него небольшой сверток. – Это кофе. Реборн пьет именно такой. − Спасибо! – обрадовался Тунец. – А ты что-то готовил, Гокудера? − Да! – загорелся тот. – Фокусы! Я хотел позвать бейсбольного придурка, но тот отказался. Джудайме, вы будете мне ассистировать?       Тсунаёши с подозрением покосился на гокудеровский инвентарь, а один из мечей даже потрогал. − Это что, настоящий меч? − Ну да! – удивился Гоку. – Его нужно втыкать в волшебный ящик! Я верю, что вы сможете увернуться! Я буду специально Вам подмигивать! − Нет, Гокудера, – тоном многоопытной бабуси, сообщающей внучку, что нельзя совать пальцы в мясорубку, ответил ему Тунец. – В фокусах не используют настоящие мечи. − Не используют? – ошарашено повторил за ним сникший подрывник. − Нет. Совсем не используют, – веско подтвердил Тсуна и аккуратно отодвинул железки подальше. − Тогда… Тогда я, получается, ничего не подготовил? – окончательно расстроился Гокудера, и Тсуна проявил непозволительную мягкость! − Хочешь, − проговорил он, – скажем, что кофе от нас двоих?       Я захлебнулся собственным ядом и отполз подальше, пока сияющий Глуподера восторженно скакал вокруг своего Джудайме как дурацкий спаниель. − А что приготовил в качестве поздравления молодой Бовино?       Ну, конечно, у Реборна праздник, а кто-то не унижен! Я покосился на двери, за которые вышла Бьянки, и абсолютно честно и на итальянском ответил. − Реборн, я искренне тебя ненавижу и желаю твоей смерти в страшных муках. Еще могу залезть на стульчик и спеть песенку. − Как приятно, – крокодильи улыбнулся мне Реборн. – Конечно, пой.       И знаете, что? На стул я полез. Реборн, услышав, что я пою, поправил шляпу и ухмыльнулся. Гокудера поперхнулся, а Бьянки сгребла Реборна в охапку и загадочно улыбалась чему-то своему. Остальные в итальянском были не сильны, но им тоже понравилось. Особенно Рёхею – он даже подпевал! − Oh come t’inganni se pensi che gli anni Non han da finire, bisogna morire, − пел я. Прекрасная песня. Если задуматься, людям Семьи она подходила отлично.       Так совпало, что моё выступление оказалось переломным: Реборна все уже поздравили и перешли к поздравлениям Тунца. Я дарил Тсунаёши новую кисть, Ямамото – ворох шпаргалок, Кёко дарила какую-то милую вышивку, Рёхей – еще одну поздравительную речь, а Гокудера неловко сунул ему свёрточек размером примерно с ладонь. − Что там? – не утерпел я, пробираясь Тсуне под руку. Тот быстро развернул темную подарочную бумагу. − Зажигалка? − Ну, я… − замялся Гокудера, явно растеряв все слова. Зажигалка была красивая, с выгравированными на боках гербами Вонголы, поверх которых на геральдической ленте красовалась надпись: «Десятый дон». − А красиво, – одобрил я. – Гокудера, ты что, сам гравировку делал? − Ага, – подтвердил тот, разглядывая свой подарок, который задумчиво крутил в руках Тсунаёши. Наконец, тот с характерным щелчком открыл крышку, оранжевый язычок пламени послушно зажегся. Тсуна смотрел на него некоторое время, потом улыбнулся и спрятал зажигалку в карман. − Это крутой подарок! Спасибо, Хаято-кун!       Глуподера так возрадовался, что я быстро сбежал к столу, опасаясь нарваться на второе пришествие радостного спаниеля. Да и вообще – праздник вокруг! Не успеешь оглянуться – все сожрут без тебя!

***

      В дверь позвонили, когда веселье уже набирало обороты, поэтому открывать Тсуна пошел, не особо задумываясь о личности визитера. Оказалось, зря. − Травоядное, ты что, мне не рад? – удивился Хибари Кёя после пары минут молчаливых переглядываний. − Х-х-и-и-ибари с-сан? – просипел Тсуна, пытаясь протолкнуть воздух в легкие. – А что вы здесь… – О! Хибари-кун! Я думала, ты не придешь! Проходи, не стой на пороге! – прервала его Нана, выглянув из-за плеча сына.       Хибари слегка закатил глаза и, железной рукою отодвинув Тсуну, зашел в дом. Именно этот момент выбрал Рёхей для ЭКСТРЕМАЛЬНОГО выражения своей радости от праздника. Неуловимо поморщившись, Кёя качнул головой. − Я не останусь. Мой заместитель сломал ногу – мне нужно его проведать. – Какой ужас! – всплеснула руками Нана. – Конечно, я все понимаю! Ты такой ответственный, Хибари-кун! – умилилась она. – Не то, что мой сын! Погоди, я вынесу вкусненького! И тебе, и твоему другу!       Проводив Нану взглядом, Хибари-сан ухмыльнулся и бросил что-то Тсуне. − Поздравляю.       От подобного Тсунаёши пробрал озноб. Но брошенный ему предмет он поймал. − Вот! Держи, Хибари-кун! Надеюсь, твоему другу понравится! – вернувшаяся Нана протянула Кёе пару довольно увесистых пакетов. − Спасибо, Савада-сан, – вежливо откликнулся тот, спокойно забирая угощение. – Не болей, травоядное! – издевательски добавил он, уже идя к выходу. Тсуна мелко-мелко закивал. Подарок он разглядел только когда ГДК уехал. Это была упаковка пластырей. Жестокая шутка, Хибари-сан!       Уже после праздника Тсуна отловил маму наедине. – Мама, ты что, пригласила к нам Хибари-сана?! – Ну да! – удивилась та. – Знаешь, когда я задумалась, не забыли ли мы ещё что-то, я очень удачно вспомнила, что не позвала этого мальчика! – Зачем его вообще звать? Он же… он же Хибари-сан! – Тсу-кун, почему нет? − удивилась его родная мать. – Кёя-кун такой замечательный молодой человек! Очень серьезный и ответственный! Я попросила его за тобой приглядывать. Может быть, ты станешь лучше учиться, если он отучит тебя лодырничать.       Тщетно пытаясь побороть ужас от того, как Хибари будет за ним «приглядывать», Тсуна понял, почему его мать так спокойно отнеслась к Реборну! Что еще ждать от женщины, которая считает Хибари «замечательным»?!