Громоотвод

− Хи-и-и!!! – паниковал Тсуна, снова оттаскивая от лежащего ничком Ламбо И−Пин. Тот явно собирался его добить. – И−Пин, прекрати! Ламбо не монстр, он мой друг!       И−Пин отвечал какой−то тарабарщиной и не верил. − Реборн! – взмолился Тсуна. – Скажи же ему!       Репетитор лениво понаблюдал за развернувшейся комедией, а потом все же проговорил несколько слов и даже расщедрился на оптический прицел, через который И−Пин принялся рассматривать Ламбо. − «Я не вижу монстра,» − перевел снова Реборн, и тут Ламбо пришел в себя. Он медленно поднял голову и уставился на И−Пина в ответ. Тот начал смущенно ерзать. − Я. Не верю. Своим. Глазам! – четко выговорил Ламбо и привстал. И−Пин шагнул назад. – Это то, что я думаю, да? – голос у Бовино стал грозным, и Тсуна заметил, как по рожкам пробежала статика. – Это же… это… − Эй, Ламбо! – встревожился Тсуна. – Не злись на И−Пина! Он просто очень плохо видит! − К чёрту зрение! – взревел Ламбо и сгреб И−Пина в объятья. – Ровесник! Наконец−то! Хоть кто−то, кому я могу смотреть в глаза, не взбираясь на табурет! – тут он отстранил его от себя и пристально вгляделся в лицо. – Я так счастлив! Так!.. О, Мадонна! Вырастем – я на тебе женюсь!       И Ламбо закружился по комнате. И−Пин пытался вырваться и что−то пищал.       «Я вижу идиота!» − меланхолично перевел Реборн, а Тсуна увидел, что бомба-пинзу снова начала свой отсчет. Скатиться в панику ему не дал звук открывшейся двери. − Эй, Тсуна! – раздался голос Ямамото. – Я насчет того конспекта…       Тсуна мгновенно вырвал И−Пина из объятий и всучил Такеши. − Бросай немедленно! – заявил он и для верности ткнул пальцем в небо. Ямамото не раздумывал. И−Пин взмыл в высь ракетой, и над домом прогремел взрыв. − Ой! Ловлю! Ловлю! – Ламбо бросился наружу, хлопнула дверь, что-то взорвалось. Тсунаёши сполз по стене на пол. − А что здесь происходит? – весело поинтересовался Ямамото. Тсуна покосился на него снизу вверх. Такеши стоял посреди кухни, засунув руки в карманы, и безмятежно улыбался. − Последнее время тут происходит моя жизнь. И ты, кажется, мне ее спас. − О, – Ямамото наклонил голову к плечу, и Тсуна понял, что впервые видит у него такой серьезный взгляд. – Я рад. Всегда пожалуйста!       Такеши протянул ему руку и помог подняться. Они стояли посреди кухни: у стола валялся опрокинутый стул, расплывалась клякса бульона на полу, Реборн пил свой кофе, а на улице было солнечно, и что-то вопил Ламбо. Тсунаёши отпустил чужую руку, благодарно ее сжав. Кажется, его жизнь снова собралась делать сумасшедший рывок. Не то, чтобы Тсуна жалел.

***

      И−Пин я поймал. Конечно, она бы не разбилась, но падать с высоты, будучи дезориентированной взрывом, весьма неприятно. Я едва успел поставить ее на землю, как лимит вышел, и я снова стал шестилеткой. И−Пин удивленно наблюдала мои метаморфозы. − Бовино? – утвердительно спросили у меня. С ее произношением получилось скорее «Бо Винь О», я захихикал и закивал. Про ноу−хау нашей семьи знали все, поэтому понять, из какой семьи пацан, только что превратившийся в подростка и обратно, было легко.       Ах, я не сказал? Ну да, базуку десятилетия дорогие родичи прислали мне буквально на днях. − Ламбо! – представился я между тем, тыкая себя пальцем в грудь. – Я не хотел тебя смущать! Честно−честно.       И−Пин презрительно фыркнула и что-то залопотала. У нее был ужасный акцент, она вставляла иностранные слова к месту и не к месту, частила и, полагаю, от волнения глотала некоторые слова. Когда я убедил ее говорить медленней, то понял, что она спрашивает, не сердится ли на нее мальчик−рыбка, а получив заверения, что нет, поведала мне, что учитель советовал ей держаться поближе к Реборну. Ну как, «Реборну». Дословно она сказала «янтарный друг наставника». Дружить с какими−то наставниками из нас всех явно мог только он. Обратно к Савадам мы добрели не спеша, то и дело хихикая (я) и раздавая тумаки (И−Пин). Кажется, это начало славной дружбы!       Когда мы снова завалились Рыбцу на хату, там царили тишь и благодать, даже бардак за собой убирать не надо было! Тунец даже не бухтел о разрушениях, как обычно. Видимо, Ямамото хорошо на него влиял. Ужин мы повторили на бис, после чего я растормошил Реборна на перевод и вызнал, что И−Пин еще предстоит найти жилье. Я подозреваю, что большую часть речи Реборн не перевел, потому что она касалась только его, И−Пин и просьбы ее наставника. Я против не был, и по окончанию разговора уволок её показывать Намимори вообще и лучшую гостиницу в частности.

***

      Не успела улечься суета, поднятая И−Пин, как Тсуна, возвращаясь домой, обнаружил толпу одетых в костюмы людей, заполонивших улицу и усиленно делающих вид, что они были тут всегда. Когда один из людей попытался не пропустить его в родной дом, Тсуна понял, что очередного дня «в стиле Вонголы» ему не избежать.       Посреди его комнаты пафосно и немного нелепо возвышалось огромное кресло, развернутое к нему спинкой, рядом сидел довольный жизнью Реборн. Волосы на затылке Тсуны привычно зашевелились. − Х−х−и−и−и−и что тут происходит? – сипяще вытолкнул из себя Тсуна. − О, − донеслось из кресла. – Ты не поверишь, какой долгий путь я проделал, чтобы увидеться с тобой, Десятый Дон Вонгола. Я… − тут кресло драматично и со скрипом повернулось. – Десятый Дон семьи Каваллоне, Дино! − Ты? – удивился Тсуна, рассматривая парня немногим старше себя. – Ты – Дробящий Мустанг?! − Ч−что? – теперь изумлялся уже Дино, очевидно сбившийся с уже приготовленной тирады. – Ты про меня знаешь? − Знаю, – мрачнея, подтвердил Тсуна. – Рассказывали, знаешь ли. − Дино – мой предыдущий ученик, – вклинился в разговор Реборн, − я сделал из него босса мафии до того, как прибыл сюда. Я счел, что было бы неплохо вас познакомить. − Кстати, − напомнил о себе подзабытый Дино. – Ты абсолютно не подходишь на роль босса! − Ага, – сказал Тсуна. − Вокруг тебя нет нужной ауры! – презрительно процедил Дино. − Ага, – сказал Тсуна. − Интуиция на нуле! – Дино явно начал распаляться. − Ага, – сказал Тсуна. − И амбиций у тебя нет! – Дино явно хотел его задеть. − И ноги у тебя кривые! – сказал Реборн. − Эй! Нормальные у меня ноги! – возмутился Тсуна и негодующе уставился на Реборна. − В общем, у тебя нулевые шансы стать боссом! – подвел итог слегка обескураженный Каваллоне. − А пойдемте пить чай! – сдался Тсуна. – А то в моей комнате как−то тесновато. Десятому боссу Каваллоне с телохранителями лучше разместиться в гостиной. − Мы не телохранители! – внезапно возмутились телохранители. – Мы просто прогуливаемся рядом!       Тсуна уставился на двоих вооруженных и явно опасных мужчин, которые с чего−то решили так нелепо врать. − Действительно, ребята, можете пока идти, мне нужно переговорить с молодым Вонголой с глазу на глаз. К тому же, у меня есть Энцио! Если что, он всех покусает!       Потом Дино Каваллоне достал из−за пазухи черепашку, и Тсуна окончательно решил воспринимать все как должное. Нервы целее будут. Они и так шалили, когда он понял, что перед ним тот самый Дробящий Мустанг, о котором ему рассказывал Ламбо. Пока Дино казался… крутым, чего уж там. И он явно не испытывал дискомфорта от бытия боссом мафии.       Тсуна было засомневался, что все было именно так, как ему рассказали, как люди Каваллоне покинули дом. Дино сразу же как будто потух. Раньше Тсуна ни за что не увидел бы случившееся, но теперь это было очевидно. Дино сразу потерял значительную часть обаяния и действительно стал неуклюжим! Он проливал на себя чай, ронял еду, он промахнулся черепашкой мимо кармана, и Тсуна с тревогой увидел, как она уползает в сторону ванной. Тсуна даже сжалился, и принес десятому Каваллоне ложку вместо палочек. − Так вот! − жизнерадостно продолжал Дино, довольно сносно орудуя ложкой. – Не переживай! До обучения у Реборна я тоже имел нулевые шансы. − Зачем ты это мне рассказываешь? – удивился Тсуна. – Я бы предпочел иметь нулевые шансы и после, и даже вместо Реборна!       Дино рассмеялся, Реборн расстрелял Тсуну взглядом. Но Тсуне было все равно, потухший Дино его пугал. Некоторое время он созерцал рисинки, выпадающие из чужой ложки, а потом абсолютно неожиданно для себя предложил: − Дино−кун, хочешь, я посоветую тебе отличного мастера йоги? − Зачем он мне? – поразился Мустанг, пронеся еду мимо рта. − Занятия помогают улучшить координацию, – абсолютно честно ответил ему Тсуна. − У меня с ней все в порядке! – возмутился было Мустанг, но Тсуна только посмотрел на разбросанную еду. – Ну, я устал? – неловко засмеялся Дино.       Реборн давил Тсуну взглядом, и тот чувствовал, что начинает прогибаться под его тяжестью. Но в последнее время он стал слишком смелым. − Дино−кун, я же вижу, что ты выключил свое Пламя… Если оно тебя жжет, занятия помогут, – Тсуна непроизвольно потер солнечное сплетение, в котором после пуль Реборна всегда ощущалось слабое жжение. И тут Каваллоне совершил невероятное! Он отмахнулся! − Неа, – сказал он опешившему Тсуне. – Мне и так хорошо! А боевку я никогда не любил!       Среагировать на его заявление Тсуне помешал вопль мамы, доносившийся из ванной. Потом они пытались отловить Энцио, Тсуна получал кнутом по голове, черепаха крушила ванну, а Реборн швырял ему в лицо Леона. В себя Тсунаёши пришел, когда снова остался в своем доме один. Даже Реборна не было, и только мама напевала что−то из кухни. − Мам! – позвал ее Тсуна, и она выглянула к нему с полотенцем в руках. – Я пойду прогуляюсь?       Нана заулыбалась. − Конечно, иди, Тсу−кун! Ты к Ямамото? − К нему тоже! – улыбнулся он ей, и мама притянула его в объятья. − Я так рада, что у тебя появилось так много друзей! Ты такой молодец, Тсу−кун!       Тсунаёши аккуратно высвободился, улыбаясь. Пусть у него порой и возникали вопросы к родной матери, допускавшей в доме годовалых репетиторов, стрельбу, взрывы и людей с бандитскими рожами, похвала была ему приятна. − Ну, я пошел! – махнул он на прощание рукой и скрылся за дверью. Он хотел поговорить с Ламбо.