Громоотвод

      Мы сидели на лавочке и болтали. Я ногами, Рыбец – о Дино. Каваллоне произвел на Тунца неизгладимое впечатление. Как ни странно, тем, что отказался заниматься. Тунец действительно не понимал, как можно знать, что у тебя получится, но ничего не делать, чтобы получилось. Чем, кстати, весьма приятно меня удивил. − Ну, я же тебе говорил, – пожимал я плечами на тунцовы стенания. – Каваллоне – гениальный финансист, он Семью очень быстро из всяких кредиторских говн вытащил и в первый ряд семей Альянса поставил. Больше ему и не нужно ничего. − Но! – возмущался Тсуна. – Я же своими глазами видел, как он, как он «гаснет»! Так же нельзя!       Я с интересом покосился на Тсунаёши, прикрыв один глаз. Возмущенный Тунец явно просился на фотографию. Но сбивать его с откровенности я не хотел. К тому же, теперь я наглядно видел, что моя помощь не прошла даром. Тайзо и каллиграфия поправили ему многое, и, когда Реборн ввел в тренировки элемент пользования пламенем, у Тунца уверенно начало получаться. Нет, Пламя он пока не зажигал, но оно стало почти осязаемо в нем, и я нередко залипал, глядя, как у него начинают отливать золотом глаза. Так что Реборн не прогадал, притащив сюда Мустанга, теперь Тсуна явно будет заниматься усерднее. − А Каваллоне плевать! – заверил я Тсуну. – Видишь ли, он абсолютно наплевательски относится к своему Пламени. Ходят слухи, что его Небо содержит примесь Облака, поэтому он прекрасно зациклился на себе и в хранителях даже не нуждается. − Но… − Знаешь, я, наверное, слегка погорячился, рассказывая тебе о нем. Реборн не сделал ничего особенно плохого. Дино жив, во главе семьи и очень хорошо дерется. Не заставь его Реборн – Дино бы погиб. Но я не мог позволить ему загубить твой потенциал. Ведь тренируй он тебя по намеченному плану − ты стал бы хорошим бойцом, хорошим боссом, но перестал бы в чем−то быть тем Савадой Тсунаёши, которого я знаю. − Ты думаешь, он у меня есть? Потенциал больший, чем потенциал босса? − Есть, конечно! – я недоуменно на него уставился. – Он у тебя больше только потому, что он твой! Нельзя быть по−настоящему сильным, не будучи при этом самим собой! − Но Дино… − Тсуна, пойми, Дино не заинтересован в силе. Его таланты лежат в другой сфере, а Пламя ему обеспечивают его люди. Реборн – козлина только потому, что не стал искать к нему подход и не научил его принимать Пламя как часть себя. Но то, что ему поручено, он выполнил. − Все равно, как−то это… нечестно, – пробурчал Тунец, и я развеселился и полез Тсуне на плечи. Тот тяжко вздохнул и поднял нас с лавочки. − Есть замечательная штука у людей. Рот называется! – вещал я. – Тебе его надо почаще открывать и требовать у Реборна чего−нибудь нужного. Как квест: не пройдешь дополнительные ветки – будешь ходить с низкими статами! − Я?! – ужаснулся Тсуна. – У Реборна?! Требовать?!! Не-не-не-не! Я не согласен! И вообще! − тут Тсуна остановился и стянул меня с шеи так, чтобы смотреть мне в глаза. – Ты в кого такой умный? − В маму, – тут же сдал явки и пароли я. – Она у меня великолепная женщина! Красивый я тоже в нее! А так, − я снова удобно устроился у Тунца на макушке, − я же говорил, что приехал сюда не случайно. Когда узнали, что меня позовут в Вонголу, меня учили.       И на многозначительном «а−а−а−а» от Тунца мы удалились прочь.       А на следующий день Реборн выловил меня без свидетелей и выразил неудовольствие моей болтливостью. Отчаянно кося в сторону, я в самых емких выражениях сказал ему, что его неудовольствие меня волнует значительно меньше Тунца в целом, получил по почкам и тихонечко уполз прочь.       Когда я выполз обратно, меня поймал паникующий Тунец и с воплями о том, что Ямамото и Гокудера отправились к Момокекай и там могут быть жертвы, понес меня куда−то в даль. Пока я соображал, почему меня должны волновать жертвы среди Момокекай, мы добежали и даже ворвались внутрь. Жертвы таки были, и было их много. − Десятый! – обрадовался Гокудера, выпуская бесчувственное тело. – Вы в порядке! − О, Тсуна! – тоже обрадовался Ямамото. − Аааа, снова побоище! – почему−то не обрадовался Тунец и залепил себе фейспалм. Я презрительно фыркнул и достал из кармана гранату. А? Нет, что вы! Я не собирался ее взрывать, просто вес гранаты в руках так успокаивает! Да и кошельки тогда все помещаются!       Пока мы занимались каждый своим делом, пришли остатки Момокекай и Дино. От последнего разрушений было больше!       В конце концов, пока Тсуна пытался отобрать у Дино кнут, парни разобрались с остатками банды, и мы отправились домой. − Х−и−и−и−и, − страдал Тунец. – Почему я начинаю привыкать к этому? − Потому что босс должен быть готов к неожиданностям! – вещал возникший из ниоткуда Реборн. Дино степенно кивал. − А давайте отметим! – я потряс уловом. − Я, кстати, видел, откуда ты их взял! – возмутился Тсуна. − Мне, кстати, даже не стыдно! – отозвался я. – Но можешь никуда не ходить. − Вот еще! Такеши, пойдем в Таке−суши? У твоего отца же найдется ложка для Дино−сана? − У отца найдется все! – рассмеялся Ямамото и, пересадив меня и мои деньги с Тунца к себе на плечи, прошел вперед. – Отец всегда рад гостям!

***

      В эту субботу я пересекся в парке с Кёко и ее подружкой. После положенной порции обнимашек Кёко весело предложила сходить с ней за грибами. Начинался сезон, недавно шли дожди, а грядущее воскресенье обещало быть возмутительно хорошим. В общем, все способствовало.       Но несознательная подруга сразу отказалась, а вот великолепный Ламбо−сан сразу согласился. Именно поэтому я сейчас сидел у себя в номере и привычно паковал рюкзак. Мне, помимо всего прочего, нужно было пополнить запас трав для уважаемого хрыча… престарелого сенсея… ах, да – уважаемого сенсея Тсуны.       Когда я припрыгал к Сасагавам с туристическим рюкзачищем, Кёко только похихикала, но все равно заботливо спросила, не тяжело ли мне. Тяжело мне не было, а вышедший нас проводить Рёхей с ЭНТУЗИАЗМОМ загорелся идеей тренировки с грузом. − Я так рада, что ты пошел со мной, Ламбо−чан! – рассказывала мне Кёко. – Я очень люблю грибы, а в сезон на них еще выходит здорово сэкономить! Правда, одной мне бывает скучно, но брать с собой братика… Поверь, мы с тобой очень хорошо проведем время! − А то! – соглашался я. – Великолепный Ламбо−сан очень полезен в сборе грибов и прочих даров природы!       Кёко смеялась и гладила меня по голове. Вообще, я строил планы по втягиванию в нашу компанию Тсуны, но несознательный Тунец предпочел лесным прогулкам с красивой девушкой Ямамото, учителя и отработку по истории. Странный он человек. − О, это же Бьянки−сан? – спросила у меня Кёко, вырывая из размышлений. Я приложил ладонь козырьком ко лбу. − Ага. Она! Пойдем здороваться?       И мы пошли. Вблизи оказалось, что с Бьянки идет И−Пин. Я возрадовался, увернулся от хука, джеба, подсечки и удара в голову ногой с разворота. На этом радость от встречи поутихла, и мы отправились в лес расширенным составом.       На природе было хорошо. И−Пин скакала по речным камням, девушки бродили неподалеку, весело переговариваясь, а я шебуршал в траве, добывая грибы, и делил их по справедливости: Кёко – съедобные, Бьянки – ядовитые.       А потом на нас свалилась чертова Годзилла!!! Этот Халк от всего тортильего племени сотряс землю сначала весом, а потом ревом! Мы с И−Пин шокировано переглянулись и бросились за Бьянки, которая уже волокла Кёко к пещере. − Мадонна мия и все святые! – пораженно шептал я, глядя на гигантскую черепаху. О мощности черепашьих челюстей я помнил, поэтому не мог отделаться от картинки, где разбушевавшийся монстр перекусывал пополам грузовик. − Там! Там! – вполне связно закричала И−Пин. Я пригляделся: действительно, неподалеку от чудовища обнаружился Тунец и прочие. А я, наконец, вспомнил что монстр – это питомец Каваллоне. Достав фотоаппарат, я залег поудобнее и приготовился снимать экшн.       На верху обрыва переживали за босса телохранители. Мустанг ловко связывал Энцио пасть. Глуподера и Ямамото загоняли чудище на Тсуну: один взрывами, второй – точными ударами по глазам, не давая Энцио вернуться в воду. Тсуна мельтешил где−то впереди, заставляя неповоротливую громадину ползти за ним. Они носились еще некоторое время, а потом черепашка начала скукоживаться на глазах − солнце успело высушить лишнюю влагу.       Дино перехватил буянящего питомца и быстро засунул куда−то в куртку. Рыбец плюхнулся на землю, переводя дух. Мы выползли на свет. А потом Гокудера Хаято принялся орать на Мустанга. А потом схватился за динамит. А потом он потерял одну из шашек, и та, откатившись, взорвалась где−то рядом с обессилевшим Тсунаёши. Я услышал, как он вскрикнул.       То, что молнии, бьющие туда, где секунду назад стоял Гокудера, призваны мной, я так и не понял. Потом в глазах потемнело. Эй, это начинает раздражать!