Громоотвод

      На попытку его расшевелить Гокудера только пробормотал что−то про бейсбольного придурка, но толком отмахнуться не смог, оставшись сидеть с опущенной головой и привалившись плечом к Тсуне. Ямамото окинул его критическим взглядом и вручил корзинку с суши Тсунаёши. Потом перекинул руку Гокудеры через плечо и без видимых усилий поднял того на ноги. − О! И букет не забудем! – весело сказал он, забирая у Тсунаёши кровавые розы. – Цвет какой−то странный, как кровью полили! Ахахаха, чего только не придумают эти флористы!       Тсуна покосился на него с суеверным ужасом, но промолчал. Они дотащили таки отключившегося Гокудеру до палаты, вызвали врача, переждали скандал, в два голоса уговорили не поднимать паники, позвонили отцу Такеши, чтобы тот сказал врачам что−нибудь, что позволит Гокудере остаться в больнице без лишнего шума. Тот, на удивление, слова нашел. Гокудеру свозили на осмотр, а потом устроили к Тсуне соседом.       Тот некоторое время созерцал спокойное лицо спящего одноклассника, а после решил было последовать его примеру, как в палату бесшумно вошла строгая медсестра. − Х−и−и−и! – приглушенно пискнул Тсуна, пытаясь незаметно спрятать корзину от суши под кровать. Сестра нахмурилась. − Возмутительно! – что именно, она уточнять не стала. – Собирайтесь! Вы переезжаете в другую палату! − Х−и−и? – удивился Тсуна. Другая палата? Зачем? Он снова посмотрел на Гокудеру. В принципе, все было довольно логично, ему определенно нужен был покой. Но кто озаботился этим? Реборн? Тсуна пожал плечами и вышел вслед за медсестрой. А поговорить с Гокудерой он успеет, когда тот поправится.       О своей покладистости Тсуна пожалел уже на пороге новой палаты. − Хи−и−и?!! – медсестра пресекла его попытки к бегству, закрыв дверь своим телом. – Хи−и−ибари−сан? Что вы тут делаете?!       Хибари действительно восседал на больничной койке, попирая ногой кучку избитых людей, и выглядел как демон из преисподней! − Простудился немного, – изогнул он губы в улыбке, глядя на трясущегося Тсунаёши. – По правилам – при болезни нужно обращаться в больницу. Но я заскучал. Я думал было, что эти, – тут Хибари вальяжно пнул поверженных пяткой, – меня развлекут, но нет. Они оказались слабаками.       Тсуна с трудом сглотнул и выпрямился. Хибари−сан был настолько устрашающ, что Тсуна чувствовал себя прибитым к стенке только от одного взгляда. − Р−развлекут? – он не соглашался развлекать Хибари−сана! Нет! Нет, ни за что! − Да. Я хотел сыграть в игру. Но они не справились, и я приказал позвать тебя. − М−м−меня? – оторопел Тсуна. – А−а−а−а я уже здоров! Очень−очень здоров и уже ухожу домой! − Стоять. Тебя не выпишут без разрешения главного врача, – долетело ему в спину, и Тсуна, покосившись на Хибари через плечо, понял, что главврач явно будет не на его стороне. − Х−и−и−и−и что за игра? – обреченно спросил он. − О. Все просто, – снова улыбнулся Хибари и удобно устроился на кровати. – Я сплю. Ты молчишь. Но разбудить меня может малейший шорох. А если я проснусь – я изобью тебя до смерти! − Хик! – икнул Тсуна, почти добравшийся до свободной койки. От зверского выражения глаз Хибари−сана он чуть не поседел!       А тот, тем временем, безмятежно закрыл глаза, и Тсуна с легким шоком понял, что Хибари уснул.       «А ведь отличная идея!» − подумал вдруг Тсуна, прилег на койку и тоже закрыл глаза.       Пришедшая позже И−Пин аккуратно открыла дверь в палату, вслушалась в спокойное дыхание двух парней, и, полюбовавшись на Хибари, бесшумно ушла прочь.

***

      Из больнички я уползал в расстроенных чувствах. Проще говоря, мне было до трясучки страшно. Если я не найду возможность стравливать своё Пламя, то здравствуйте, безумие, гиперреакции и физическое выгорание из−за чудовищных нагрузок. А жить хотелось сильно. И не подвести Тсуну тоже.       Проблема была в том, что доступные средства я уже использовал, а оставшиеся нельзя было применять к детям. Большинство своих надежд я связывал с Базукой, потому что в теле подростка я мог использовать объём пламени раз в пять больший, чем в детском теле.       Тут всплывала следующая проблема – для тренировок мне нужен был полигон. Желательно, закрытый, желательно, в Намимори. У Бовино ничего такого не было. И семейка намекала, что мне неплохо попросить об этом Вонголу. А я не мог.       С самого начала я то и дело прибегал к помощи Асари там, где помогать мне должен был мой клан. Это бросало тень на репутацию Бовино вообще и снижало ценность меня в частности. Свою репутацию я отыграл назад, торгуя информацией, а на статус Бовино мне было как-то плевать. Они сами это выбрали.       Но все это были незначительные услуги, Асари ничего не теряли, помогая мне, и даже не затрачивали много времени на это. Такие себе инвестиции в хорошие отношения.       Но полигон для тренировок с пламенем был ценной недвижимостью и под категорию «незначительное» не попадал. Вернее, попадал, если моя Семья горела бы желанием его купить, и просила Асари о посредничестве. Или если бы у меня самого были бы такие деньги. Но в нынешней ситуации все, что я мог сделать – просить Тсуну, чтобы он просил через Реборна Вонголу, которая будет просить Асари, как своего давнего союзника, безвозмездно предоставить мне полигон. В счет уже моего возможного в будущем хранительства, ага.       И, что хуже всего, вся эта эпопея с просьбами ударит в первую очередь по Тсуне, который сейчас не имеет никакого статуса. Начав взаимодействие с нашими кругами в качестве просителя, он рискует навсегда оказаться должным. Или Девятому, или всей Вонголе скопом. А долги у нас принято взыскивать. Так подставить своего дона я не имел права.       Поэтому и сидел в парке грустным тушканчиком и поигрывал перочинным ножиком, который я нашел на столе у замглавы больницы, пока он меня выписывал. Можно было спросить И−Пин, где она тренируется, или выкупить какой−нибудь склад на окраине, но тогда придется грабить банк, потому что быстро я денег не соберу. Еще можно…       Тут мои печальные размышления прервали. Тени Элвисов заслонили солнце! В страхе попятились мирные жители! Хибари Кёя пришел в парк Намимори дозором!       Я разулыбался во всю пасть и замахал рукой. − Детям нельзя играть с острыми предметами, – поприветствовал меня Хибари, подходя. Я шустро спрятал ножичек в карман и продемонстрировал пустые руки.       С Хибари у меня складывались ровные отношения: я забегал к нему на фотосессии, честно делился прибылью и всячески отвлекал от дел. Броня кавайности надежно хранила меня от камикороса, а рядовые члены ГДК поглядывали на меня с благодарностью – Кёя часто бывал раздражен, а после общения со мной заметно спускал пар. А сейчас меня осенило. − Хибари Кёя−сан, − возопил я, спешно строя самую милую свою мордашку. – Пусти меня к себе жить!       Хибари от неожиданности кивнул, а потом нахмурился. − Зачем? − Мне нужен закрытый полигон! − Мне зачем? − Я полезный! – возмутился я. – И компактный! Я буду тебя веселить! – Кёя только бровь приподнял. Ну да, ему и так по жизни весело. – Я готовить умею! И чай заваривать по−вашему! – с Хибари Кёей ходить нужно сразу с козырей. − Вао! – удивился глава ГДК. – И вкусно? − Ну, до синьоры Савада или Бьянки мне далеко, – честно признался я. – Но это просто вопрос опыта! Но мисо−суп с онигири или ньокки с лазаньей могу запросто забацать! – от нетерпения я даже подпрыгивал. Раз Кёя не ушел – у меня есть шанс! – А еще эти ваши вагаси могу и бискотто! Ну и остальное, в качестве эксперимента! Ну Кёя−сан! Ну пожалуйста−пожалуйста!       Для надежности схватил Хибари за рукав гакурана и очень жалобно на него посмотрел. Кёя держал паузу. Потом ухмыльнулся, потрепал меня по голове и бросил, уходя: − Приходи к концу занятий.       От радости меня чуть не порвало на пачку маленьких Ламбят. О, дева Мария и все святые угодники! Спасибо за то, что Хибари Кёя в этом мире есть! Я станцевал танец счастья и унесся паковать вещи. Элвисы ДК смотрели мне вслед с суеверным ужасом.       Уже вечером, распаковывая чемодан, я рискнул спросить у Кёи, почему он согласился. Тот пожал плечами. − Почему нет? – спросил он меня. – Ты сам говорил, что меня просили за тобой присмотреть. Но мне стало интересно, что ты можешь предложить.       И после этого он ушел, оставив меня с ощущением того, что меня крупно так подловили.       Ах да, полигон у Кёи действительно был.