"Малышка Джо"

Следующие несколько месяцев были как в раю, если не считать двух последствий Игр: ночных кошмаров и курения. Сигареты успокаивали меня, а в нашем дистрикте всегда умели делать хорошие табачные изделия. Пускай и из-под полы. Като сначала возмущался этим, но потом попривык. Я приехала домой, повидалась с родными, нам устроили пир, переселили мою семью в поселок победителей, в уютный огромный дом. Какого же было мое удивление, когда я вернулась с игр и узнала, что мой брат не просто сделал предложение своей девушке Сиси, но они к тому же ждут ребенка. Через месяц они сыграли свадьбу. Я была подружкой невесты, а Джорджа уговорила за друга жениха взять Като. Като дали отсрочку в тренировочном лагере, и после свадьбы мы с ним стали жить вместе. Родители приняли его как родного и очень полюбили. Мама искренне радовалась, что я встретила свою любовь. Сиси родила здорового мальчика, которого назвали Джото. В честь Джорджа и Като. Я, как и мои сестры, не могла нарадоваться племянником. Каждую минуту я старалась проводить с ним. Като тоже нянчился с ребенком. И я вдруг поймала себя на мысли, что из него получится замечательный отец. Потом был мой День Рождения и День Рождения Като, которые мы отпраздновали вдвоем. Но после этого меня ожидал Тур Победителя, а Като нужно было возобновлять тренировки. Последующие несколько недель я помню смутно. Помню лишь свою растерянность, когда говорила речь в каждом дистрикте. Я отказывалась читать написанные мне речи и говорила лишь то, что думала. Но в каждом дистрикте, где я видела родных тех, кого я убила, меня сковывал ужас. В Пятом, откуда была родом Фенни, меня даже забросали перепелиными яйцами, и миротворцам пришлось меня уводить со сцены. А я не чувствовала стыда за свой позор или жалости к себе, лишь стыд перед родными тех, кого я убила, и жалость к ним. А еще нарастающую злость на Капитолий. В Капитолии, во время бала в президентском дворце, я чувствовала, что злость лишь нарастала. Поэтому я выпила добрую порцию пунша, чтобы заглушить ее. — Я поздравляю самую смелую и самую хитрую победительницу Голодных Игр. — Сказал в своей речи Президент. — Джоанна Мейсон, весь Панем гордится тобой и возлагает надежды на твою мудрость и осторожность. Помни об этом. Все аплодировали, а я слышала в его голосе предупреждение. Он угрожал мне. Этот мерзкий старикашка мне угрожал. Вот он — ответ на мою дерзость. После окончания празднования меня отвели в кабинет президента. — Рад познакомиться с Вами, мисс Мейсон. — Сноу медленно подошел ко мне и поцеловал мою руку. — О Вас ходит много слухов. Своей дерзостью Вы покорила весь Капитолий. Старик широко улыбнулся. — Ошибаетесь, президент. Я их покорила не дерзостью, а искренностью. Я такая, какой себя подаю. Я не играю. — Я сделала еще глоток пунша. — Тогда ты правильно сделала, что не показывала на Играх какая ты настоящая. Если бы ты была собой — тебя бы убили сразу. — Сноу громко рассмеялся. — Отлично подмечено, президент. — Послышался смех с другого конца комнаты. Я резко обернулась. В кресле восседал мужчина средних лет. Седина слегка покрыла его волосы, но старым его не возможно было назвать. Мужчина улыбнулся, поднялся и направился ко мне. — Позвольте вас познакомить, мисс Мейсон. Это — Дрю Мерви. Мой хороший друг и известный человек в Капитолии. Почему-то этого известного человека я не знаю. — Это большая честь — познакомиться с Вами, мисс Мейсон. — Я скривилась, когда он поцеловал мою руку. — Дрю хочет сделать тебе выгодное предложение. — Сноу улыбнулся и позвал охрану. — Гарри, проведи людей в комнату, как мы и договаривались. Я непонимающе перевела взгляд со Сноу на охранника, а после и на Мерви, который жутко ухмылялся, но последовала за охранником. Мерви пропустил меня первой в комнату, после вошел следом. Я стала осматриваться. Спальня?.. Услышала щелчок за своей спиной и резко обернулась. Мерви, ухмыляясь, подходил ко мне и расстегивал пуговицы своего пиджака. — Что это Вы надумали? — Я начала пятиться. — Дорогая, я хочу тебя. — Мужчина быстро подошел ко мне и засосал мою шею. Я резко оттолкнула его от себя. — Я заплачу тебе. Я одарю тебя множеством подарков. И вновь прильнул ко мне, на этот раз целуя в губы. Я с размаху ударила его в пах, а после припечатала и в лицо. Мужчина упал, вытирая кровь с губы. — Ах ты мразь! — Попытался подняться, но я с ноги ударила его в лицо и он отключился. Подскочила к двери, пытаясь ее открыть. Тщетно. Отошла на несколько метров, подняла подол своего платья и с разбегу ногой выбила дверь. Выскочила в коридор и помчалась к кабинету Сноу. Охранник, стоящий у входа в кабинет, попытался меня остановить, но я оттолкнула его. Он ухватился за воротник моего платья и разорвал его. Я посмотрела на его руки, в которых остался клочок моей одежды, а после на охранника. — Зря ты так. Это единственное платье моего никчемного стилиста, которое мне нравилось. — И вырубила мужчину. А после влетела в кабинет Сноу. — Как?.. — Сноу вскочил из-за стола. — Вы должны быть с Мерви. — Твой мерзкий дружок жрет сейчас линолеум в спальне. — Я ухмыльнулась и подошла к столу, опираясь руками о столешницу и глядя прямо в лицо президента. — А теперь слушай меня сюда, старый ублюдок, я никогда не буду спать ни с тобой, ни с твоими дружками. Усек? Президент ухмыльнулся, а после неожиданно засмеялся. — Не боишься говорить такое президенту? Я ведь могу тебя убить. Я замотала головой. — Нет. А знаешь почему? Потому что Капитолий меня любит. Убьешь меня — начнется восстание. Тебе этого не нужно. А после развернулась и направилась к выходу из поместья. Один из охранников рванул ко мне. — Оставьте ее! — Послышался голос президента за моей спиной. Я лишь ухмыльнулась. Но, если бы я знала, как сильно ошибалась… Вернувшись в Седьмой дистрикт, на месте своего дома, я застала лишь пепелище, которое все еще тлело. — Нет! — Я рванула к дому, но меня остановили. За спиной стоял Блайт. — Джоанна, мне очень жаль. Но они все мертвы. Мне жаль… Я начала вырываться, но мужчина развернул меня и крепко прижал к себе. Я еще долго не успокаивалась. Не обращала внимания даже на то, какая у него сильная хватка. А после я обмякла на его руках, не чувствуя ни сил, ни слез, ни боли. Лишь забытье.