Когда море сливается с небом (Ученик палача-3)

От автора: как я уже неоднократно писал, мое повествование создаётся не только в развлекательных целях, но и в образовательных. Итак, францисканцы-спиритуалы…

***

Христос сказал: убогие блаженны, Завиден рок слепцов, калек и нищих, Я их возьму в надзвездные селенья, Я сделаю их рыцарями неба И назову славнейшими из славных… [1] — Итак, как сказал наш великий святой брат Франциск, повторяя слова Иисуса Христа в своём Правиле: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною [2]. Если кто хочет идти за Мною, отвергни себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною [3]. Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены, и детей, и братьев, и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником [4]. И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную [5]. Ведь удобнее верблюду пройти и сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царство Небесное [6]. Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха, ибо трудящийся достоин пропитания [7]», — этими словами брат Понций Роша [8], дьякон из Нарбонны, всегда начинал свои проповеди. Он присаживался на ступени каждой из церквей, что встречались им по дороге, прикрывал глаза, будто желая отдохнуть от трудов, сморённый полуденным солнцем, что с каждым днём припекало всё сильнее, и начинал говорить. Для Джованни близкое знакомство с францисканцами стало новой вехой в познании иного братства изнутри. В отличие от сдержанных, предпочитающих большую часть времени молчать доминиканцев, эти люди были намного словоохотливей и эмоциональней, их глаза источали вселенскую любовь, поэтому их речи захватывали воображение и были столь любимы простым людом. И многие из народа, не находившие в себе столь возвышенного благочестия — волевым усилием отвернуть предначертанное свыше, но всем сердцем стремящиеся к нему, становились братьями «третьего» ордена, или терциариями, живущими в миру [9]. Но то, что говорил брат Понций окружающим его слушателям, было совсем не тем, о чём этот худой и убелённый сединами человек вещал на диспутах внутри братии или доверительно рассказывал идущему рядом с ним Джованни, считая флорентийца не простым мирянином, а неким «посвященным» в скрытые тайны и смыслы, тщательно оберегаемые папской канцелярией. А поскольку Папа Климент уже пытался всеми силами примирить орденскую братию не только между собой, но и с Римской церковью, то теперь подобные надежды были связаны с Папой Иоанном. Брат Симон из Оффиды, земляк Джованни, тоже полюбился ему с первого взгляда, не только тем, как, стараясь говорить по-провански, часто переходил на родной италийский, что выглядело забавным, но и тем, что знал множество историй о жизни святого Франциска и его братьев, поэтому получил послушание нести их в виде благой вести братьям Нарбонны и Тулузы. Он знал их на латыни, но для большей близости к народу старательно переводил свои рассказы на окситан, и братья охотно помогали ему. Обучение и самообучение шло в среде францисканцев постоянно: они не только совершали положенные уставом молитвы, но живо интересовались окружающим миром, вплетая его краски в подтверждение собственных идей. Легенды о Франциске были немаловажной частью самого существования францисканского ордена или братьев «меньших», братьев-«миноритов», как они называли себя сами, старательно принижая и уничижая собственную значимость, чтобы не давать волю гордыне. Поэтому расколы и недопонимания случались, а со временем превращались между орденской братией в глубокие пропасти, усеянные камнями и обломками скал. Сама жизнь святого и «правильная» легенда о нём становились предметами спора [10]. И мостом, ведущим в Рай, стал вопрос о «собственности»: если Иисус говорил — отриньте всё, то что же означало это «всё»? Он не был гол и был обут, носил с собой суму, равно как и другие апостолы. Можно ли при этом утверждать, что у Иисуса были «собственные» вещи? Или как считают некоторые братья: одеждой и сандалиями он пользовался временно, отрекаясь от любой формы владения. А посему: могут ли братья-францисканцы, следуя примеру своего лидера и духовного учителя, иметь хоть что-то в собственности, а не пользоваться этим через доверенных лиц? Искренние проповеди братьев-миноритов о бедности и возрастающее богатство Римской церкви порождали вопросы: тем ли путём следуют священники? Тому ли учат свою паству? И эти разногласия неизбежно привели к выделению из орденской среды тех, кто посчитал себя «духовнее», кто стал называть себя «духовными мужами», «духовно» соблюдающими устав, а значит, призванными управлять «духовной церковью», которая непременно появится. В высказанные пророчества в те времена очень верили. Таких называли «спиритуалами», и их выдвижение произошло на церковном соборе в Лионе [11]. Слухи о готовящемся соборе и о том, что именно на нём понтифик собирается разрешить иметь собственность, всколыхнули тогда всю братию, и многие отправились в путь. В основном оппозиция происходила с восточного побережья Италии — Анконы, Фермо, Оффиды, Асколи. Большинство братии одобрило это будущее решение, а меньшая часть на диспуте заявила, что такое решение принесет вред общему делу и тогда они откажутся от своих клятв во всем подчиняться Папе и власти Собора, за что была наказана как схизматики и еретики. И последующие пятнадцать лет [12] лидеры этой группы пребывали в заключении, пока не были освобождены, что только усилило противостояние. Битва за идеи продолжалась долго, пока не был вынесен окончательный вердикт: «спиритуалы» — это ложные братья-минориты [13]. — Но кто же не знает имена величайших мужей? — испрашивал брат Понций всех, кто соизволил заслушаться его речью. — Анжело Кларено, Убертино да Казале и Пётр Иоанн Оливи. Брата Петра у нас в Нарбонне вообще почитают за святого. Паломники приходят к его могиле и всякие чудеса там совершаются [14]. А остальные — живы. — Ты знал их, брат Понций? — с интересом спросил Джованни, вслушиваясь в его рассказ. — Конечно! — с удовольствием отозвался тот, найдя во флорентийце благодарного слушателя. — Брат Анжело Кларено, урождённый Пьетро да Фоссомброне, из твоих земель [15]. Он уже очень стар, но память его ясная, и помнит он всё. Через пять лет после Лионского собора он был заключен в тюрьму, где провёл долгие десять лет, потом освобожден и послан проповедовать в Армению, откуда вернулся. И сразу же вместе с группой братьев обратился к Папе Целестину [16], который признал создание нового ордена спиритуалов — «Бедных отшельников Целестина V». Главным в ордене стал Пётр из Мачераты, который стал называть себя Либератом. И тогда Пьетро принял имя Анжело по имени Анжело Танкреди [17], одного из первых двенадцати товарищей святого Франциска. После того как Папа Целестин отрекся от Святого Престола, предварительно издав буллу о возможности самоотречения и буллу о признании нового ордена «Бедных отшельников», первым делом нового Папы Бонифация VIII стала отмена распоряжения об учреждении нового ордена. Мы все сочли это величайшей несправедливостью и поддержали кланы Конти и Колонна и короля Филиппа Французского в борьбе с этим лжепапой. Все считали, что этот понтифик не кто иной, как Антихрист, превративший Римскую церковь в Вавилонскую блудницу, — Понций тяжело вздохнул. — Но и последующие Папы — Бенедикт и Климент — не захотели признать новый орден. Теперь у нас надежда на Иоанна. — А остальные братья почему не любят спиритуалов? — Джованни зевнул, явно намереваясь отойти ко сну. В стенах францисканского конвента в Нарбонне недовольные друг другом братья даже спали раздельно в комнатах, чтобы не смущать друг друга разговорами. Но у спиритуалов не было отдельных келий — общая комната, где все ложились в ряд, подстилая под себя лишь тончайшие плащи, чтобы не прослыть чрезмерно изнеженными. Хотя Джованни и выделили отдельную келью, но флорентиец, памятуя о задании епископа, перетащил тюфяк к братьям, чтобы стать ближе к тем, с кем придётся делить тяготы путешествия. Да и разговоры интересные они вели… — Как ты уже заметил, мы ведём суровую жизнь, а многие считают ее слишком тяжелой. Собственность даёт послабления: ты начинаешь задумываться, а не начать ли тебе собирать и копить зерно, а потом его распределять или продавать. Не начать ли тебе укреплять дом к зимним холодам, ведь это же теперь твой дом. Не зашить ли тебе прореху на рясе, ведь это же теперь твоя ряса. — Понятно… — Джованни опять зевнул, подложив обе ладони под щеку, повернутую к брату Понцию. Мягких подушек тут тоже не жаловали. — А что же второй, Умбертино? Тоже мой земляк? — Ага, а… — ответил брат Понций, вторя его зевку. — Только Пётр Оливи отсюда, из местных. В Сериньяне родился, что близ Безье… — Как? — с изумлением воскликнул Джованни и спешно зажал рукою рот, чтобы не потревожить других братьев, находящихся в молитве или уже уснувших. Он перешел на шепот. — Я там работал одним летом… и не слыхал! — Ну, о нём так громко не говорят, как об Умбертино, хоть тот и называет себя учеником Оливи. Генуэзец обучался сначала в Париже, потом вернулся и стал в Греччио учеником Иоанна Пармского, услышал от того предсказание, что через четыре года явится тот, за кем нужно следовать. А когда брат отправился на небеса к нашему Всевышнему, Умбертино встретил Петра Иоанна Оливи. Он много странствовал потом в ваших землях и встречался с прославленными женщинами-невестами Христовыми, записывая их откровения, наставляя… Маргарита Кортонская, Чечилия из Флоренции, Анжела из Фолиньо, Клара из Монтефалько, Маргарита из Читта де Кастелло — все они знали о том, как трепетно относится к ним брат Умбертино. А потом брат покинул Перуджу, отправившись на гору Аверна, где написал величайшую книгу для всех наших братьев [18]. — И что же было в той книге? — продолжил допытываться Джованни, поскольку рассказ брата Понция казался ему таким необычным и сказочным, ведь флорентиец никогда не увлекался идеями францисканцев: да, слышал проповеди о Франциске и о бедности, но ни разу ему не удавалось познать большего. Он читал многое об идеях еретиков, но в чём разошлись францисканцы-спиритуалы с мнением официальных церковных властей — ускользало от понимания. — Может, ты слышал… — брат Понций понизил голос до шепота, — об Иоахиме дель Фьоре [19]? Его идеи еще были осуждены? Но часть из них была правильной! Он говорил о скором пришествии Антихриста. И тот приходил, как правильно определил его всеми уважаемый Конрад из Оффиды [20]. Папа Бонифаций и был предсказанным «зверем из моря» [21], а зверем из земли — Папа Бенедикт [22]. Они — основные враги францисканской бедности. — А доказательства? — невольно вырвалось из уст Джованни. Обвинить понтифика может каждый, но чтобы так неприкрыто, голословно... Знакомый холодок пополз по спине, будто послышался сейчас голос брата Мая, предрекающего скорый конец и яростно клеймящего служителей католической церкви. «Опять я среди еретиков! — с тоской подумал Джованни. — Мне давно пора нарастить толстую кожу. Как сказал Антуан? Я их не слушаю, я им только дорогу к святым местам указываю». — Евангелие и история! Умбертино делит церковную историю на семь периодов и три эры, следуя приёму Иоахима Флорского. Не сомневайся! Даже Папа Климент с радостью принимал его… хоть и непросто было его убедить. Ох как непросто! — начал сокрушаться брат Понций. — И как? — Джованни смежил веки. Тихая речь брата Понция навевала сон. — Бог направил к нам человека, любящего правду, учителя Арнольда из Виллановы [23], врача… Услышав эти слова, Джованни резко встрепенулся и распахнул глаза. Он уже слышал это имя и многое знал об Арнольде. Из-за него пострадал Михаэлис, которого с трудом удалось вырвать из-под осуждения инквизиции. С одной стороны, Джованни сейчас мог бы восхититься этим величайшим лекарем, ведь наследие, переданное Мигелю из Кордобы, теперь перешло и к нему, но с другой — судя по дальнейшим словам брата Понция, тяжелыми каплями бившимися о крепкую веру флорентийца, Арнольд был и величайшим из еретиков. — …он говорил с Карлом [24], королем Сицилии, которого побудил написать жесткие письма генеральному министру ордена в защиту братьев, потом тайно побудил Папу Климента призвать к себе многих выдающихся братьев и разобраться в том, что в ордене должно быть изменено, чтобы примирить стороны и избежать вражды и гонений, решить всеобщий спор о бедности Христа. И этот Папа обманул нас! — вдруг быстро зашептал брат Понций. — Как и предыдущие. Прямо на Соборе во Вьенне! Да, он позволил высказаться нашим братьям в том, с чем мы не согласны с конвентуалами, но в это же время — осудил всем миром и учение Оливи, и секту еретиков свободного духа. — И вы, — продолжил Джованни, — ничего не смогли ответить: Умбертино, что написал для вас трактат, использовал идеи тех, кто был причислен к еретикам. Понций кивнул в подтверждение его слов: — Мы так и не смогли сформулировать понятие pauper usus — истинной бедности! Так и живём теперь раздельно! [25]

***

[1] Николай Гумилёв [2] Мф.19:21 [3] Мф.16:24 [4] Лк. 14:26 [5] Мф.19:29 [6] Мф.19:24 [7] Мф.19:24 [8] историческая личность [9] В подчинение к Римской церкви, таким образом, попадает большое количество людей, охваченных религиозным рвением и стремящихся к евангелическим идеалам, которая могла примкнуть к вальденсам, составляющим оппозиционное движение. Так же к францисканцам примыкает большое количество мирян, которые не вступают в сам орден, но ведут жизнь близкую к предложенному идеалу. [10] Первое житие Фомы из Челано составлено по поручению Папы Григория IX. Автор не был среди братьев, близко стоявших к Франциску. Вступление в орден неизвестно. До с 1220 г. Фома не был рядом — Франциск отправился на Восток, а потом Фома был отправлен с миссией в Германию, откуда вернулся около времени смерти Франциска. Характер жития больше назидательный, а не биографический. Свидетельство братьев Леона, Ангела и Руфина появилось после 1244 г. («Послание из Греччо»). Написано по предложению генерального министра Кресченция. Братья являлись близкими друзьями Франциска. Приложенное к рукописи письмо датируется 11 августа 1246 г. Подлинная рукопись не сохранилась, но была переписана в обработке различными авторами. Второе житие Фомы из Челано — написано с использованием труда «трех братьев». Написано «монахом для монахов во славу Ордена». XVIв появилась обширная компиляция по истории Ордена «Зерцало жизни» (издано Сабатье «Зерцало совершенства» 1898 г.). Одна из рукописей «Зерцала» codex Mazarinus помечена 1227 годом, названа записки брата Леона, но была найдена флорентийская рукопись «Зерцала» Ognisanti, помеченная 1318 г., поэтому датировка первой считается сомнительной. В 1901 г. было издано новое «Зерцало» францисканцем Лемменсом, 45 глав из издания Сабатье и 80 новых глав. Legenda trium Sociorum  — 16 глав жизнеописания Франциска до его возвращения из Рима — обращение, растрата отцовского товара, разрыв с отцом и пр. Большая легенда св.Бонавентуры была утверждена Генеральным капитулом в 1263 г., в 1266 г. на Парижском Генеральном капитуле было принято постановление уничтожить все предыдущие биографии. [11] II Лионский собор, 1274 г. [12] до 1290г. Освобождены новым генеральным министром францисканского ордена Raymond Geoffroi (Raimondo Gaufridi, 1289–1295 гг.). [13] pseudo fratri minori. Eimeric, Nicolau. Summa errorum et haeresium per inquisitors haereticae pravitatis damnatarum. 1500. [14] могила была разрушена в 1318 г. «правильными» францисканцами-конвентуалами, тело исчезло. [15] историю жизни Анжело Кларено мы знаем из его труда «История семи бедствий ордена меньших братьев». [16] Папа Целестин V (5 мая-13 декабря 1294 г.), святой отшельник Пьетро Мороне, живший около Перуджи. [17] Angelo Tancredi был знатным рыцарем из Риети. Около 1223 г. находился на службе кардинала Leone Brancaleone в Риме. Находился в последние годы жизни св. Франциска рядом с ним и ухаживал во время болезни. Вместе с братом Леоном и Руфином написал «Легенду трех товарищей» в 1246 г. Похоронен рядом с гробницей св. Франциска в Ассизи. [18] Arbor vitae crucifixae Jesu Christi» (Древо распятой жизни Христа), написана в 1305 г. [19] иоахимизм — течение, связанное с сочинениями аббата Иоахима дель Фьоре (Флорского), который пытался определить будущие судьбы человечества, толкуя и сопоставляя священные тексты. Установив смену царства Бога Отца царством Бога Сына, он ожидал наступления царства Бога Духа, первоначально намеченное на 1260 г. Аналогизируя будущее прошлому, он ожидал второго мессию, противопоставлял духовенству прошлого духовенство будущего, смутно намекая на какой-то орден, который преобразует мир. И спиритуалы-иоахимиты видели в св. Франциске нового Христа, в его ордене — предсказанный орден. [20] 1241–1306 гг., беатифицирован в 1817 г., похоронен в Перудже. По словам Анжело Кларено: 55 лет носил одну рубашку, ходил босиком, никогда не прекращал молитву, все время бодрствовал и держал пост. Еще при жизни за ним укрепилась слава, что еще с детства он мог возноситься над землей в экстатической молитве. Конрад не только подал идею спиритуалам обратиться к папе Целестину об образовании нового ордена, но своим авторитетом принялся защищать Петра Иоанна Оливи и его сочинения. [21] «И увидел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена…». Апок.13:3 [22] Апок.13:11. Бенедикт XI. [23] Arnald (Arnau) Villanova (1240–1311 гг.), каталонец, врач короля Педро III Арагонского, Бонифация VIII и Климента V. Поддерживал апокалиптические воззрения, что конец Света наступит в 1376 г., читал лекции в Парижском университете (1300 г.). За свои взгляды был заточен в тюрьму при Бенедикте XI. В 1318 г. францисканец Бернард Делисье был обвинен в том, что инициировал отравление Бенедикта XI, сговорившись с Арнольдом. [24] Карл II, король Неаполя и граф Прованский (1254-1309), сын Карла I Анжуйского, родного брата короля французского Людовика IX, владел Провансом как приданым своей матери Беатрис. [25] здесь 2 крайности: если образец апостольской жизни — это истинная бедность с полным отказом от владения собственностью, то вся церковная организация должна быть перестроена. Если разрешить владение собственностью без ограничений, то орден францисканцев превращается из «нищенствующего» в самый обыкновенный и теряет своё смысловое значение. На момент лета 1317 г. францисканский орден напряженно живет по булле «о мире и единстве» «Exivi de Paradiso» от мая 1312 г.