Painkiller

Лучше обожать, чем быть предметом обожания. Терпеть чье-то обожание — это скучно и тягостно. © Оскар Уайльд

В любви все средства хороши? Может ли хоть кто-нибудь с уверенностью ответить на поставленный вопрос, не допустив ошибки? И если некоторые все же согласны с данным высказыванием, то я попробую их убедить в обратном. Сами подумайте, про какие методы здесь может идти речь? Вряд ли это взаимопонимание, забота и доброта, хотя они тоже возможны в некоторых случаях. На первый план вырываются аутсайдеры чувств — ложь, обман, притворство… Все с уверенностью говорят, что на дух не переносят неискренности, а почему тогда обман все больше покрывает нашу планету, своей невидимой и незаметной тенью, разрушая при этом хрупкие плоды доверия? Земля – это лоскутное покрывало, а ложь — связующая нить. Вытащи ее и все в мгновенье развалится, наткнувшись на стену абсолютной, чистой правды. А кому теперь будет нужна истина, которая разваливает семьи, города или даже страны? Обман и притворство это тоже составляющие жизни. Без них всё было бы хрупким и шатким, а так, создается хотя бы видимость устойчивости. Всех с детства учили никогда не врать! А сами «учителя» всегда говорили правду? Кто будет это утверждать, опустится в глазах социума еще ниже, нежели человек, который признается в своем притворстве и неискренности. Как для любого уважающего себя чувства, ложь имеет свои маленькие секреты, лазейки и оправдания. Она как маленькая капризная девочка, которая любыми методами заставит купить ей новую куклу, даже если через десять минут игрушка отлетит с оторванной головой. Самое главное, что цель будет достигнута, а результаты ее интересовать не будут. Они ей просто не нужны! Обман — это эгоист и циник, который призван помогать. Но эта иллюзия жестоко разобьется, налетая на рифы правды в мировом океане отношений. Ни одна ложь во благо не спасет. Обманы никогда не будут сделаны из хороших побуждений. Люди всегда ищут правду, а когда находят, мечтают ее снова потерять. Встает логичный вопрос: для чего ищут? В ответ можно услышать банальное «так надо» и не обращать на это внимание, не поддаваться на провокацию со стороны «науки рассуждений». Философия очень жадная. Она никогда никому не откроет своих тайн и унесет их с собой в могилу. Она как старый ростовщик Гобсек из повести Бальзака. У нее все есть, но она никогда, ничего, никому не отдаст своего просто из жизненных принципов. Спускаясь по лестнице, Кэролайн считала ступени. Это помогало хоть как-то унять чертовски громко-бьющееся сердце и заставить его помедленней гонять кровь по венам. Она мечтала, чтобы эти мраморные плиточки под ее ногами не заканчивались как можно дольше. Но словно нарочно, время пролетело незаметно, и уже через пару мгновений девушка стояла на первом этаже. Гостиная была залита солнцем. В этом помещение все было совсем не так, как вчера. От разбитых элементов интерьера не осталось даже легкого намека. Прошлой ночью комната была похожа на зияющую рану в груди, которую ни одна сломанная вещь не могла заполнить. Рану в сердце Первородного. Ник ломал все вокруг, но это не помогло. Зато теперь все это казалось лишь страшным сном. Осталось только воспоминание. Его лекарством были небесно–голубые глаза Форбс, которые излечили душу. И пусть отвратительным методом, но это так. Важен сам факт. Ее появление в доме должно было изменить не только ход событий в доме, но и судьбу всех жителей Мистик Фолс. Девушка не знала, куда провалился этот злосчастный тиран, который по идее должен был готовить любимой завтрак в виде круассанов и терпкого кофе. Постояв пару минут, ей захотелось выйти на улицу. Стены давили, сжимали в тиски. Воздуха катастрофически не хватало. Кэролайн подошла к двери и открыла ручку. К удивлению блондинки, та поддалась. «Значит, он все-таки не сомневается, что внушение подействовало. Иначе он бы никогда не оставил дверь открытой», — мелькнуло в голове. Погода была просто превосходной. Лужи под настоятельно–пристальным взглядом солнца прекращали свое существование, уменьшаясь с каждой минутой. Ветер трепал волосы блондинки, раздувая их, как паруса у корабля. Незабываемое чувство. Кэролайн подошла к длинной алее, на которой росли безумно красивые цветы разных видов. Деревья перешептывались между собой, задумчиво качая своими листьями. Наверно, они обсуждали эту красивую девушку, которая вышла из дома. Все сознание Форбс затопило радость и счастье. Утренний воздух приятно щекотал горло во время глубоких вздохов. Ее глаза сияли, как никогда раньше. Даже солнце могло позавидовать такому. Девушка не понимала саму себя, но сейчас она чувствовала абсолютную свободу и отсутствие ограничений. Вопросы, которые мучили ее, позорно скрылись в самой далекой части сознания, не решаясь потревожить красавицу. Даже поцелуй с объектом своей ненависти не пугал блондинку. Сейчас была только она и природа. Больше никого. На секунду девушка допустила мысль уйти. А что? Она здесь одна. Может убежать и все. На этом игра будет закончена. Форбс посмотрела на калитку, которая будто бы приглашала покинуть территорию поместья Майклсонов. Кэр рассмеялась. Какой Клаус наивный! Он специально проверяет, уйдет она или нет. Он за ней наблюдает. Эта мысль привела ее в восторг. Он повелся на провокацию, а она нет. Он слабее, чем она и справиться с ним будет не так и сложно… А с собой?.. Легкий холодный ветер вывел блондинку из размышлений. Она решила вернуться в дом. Обернувшись, ее глаза столкнулись со взглядом Николауса. Он смотрел на нее, и улыбка озаряла его лицо. Такая искренняя, такая неподдельная. В ней не было фальши, а было много всепоглощающего счастья. Девушка невольно улыбнулась. — Я думал, что ты ушла, — прошептал Ник. Его голос дрожал. Дрожал? Да ладно, бросьте! Он просто прикидывается, что ему есть до нее какое-то дело. — Зачем мне уходить? Я с тобой счастлива, — ответила безучастно блондинка и подарила парню свою обезоруживающую улыбку. Она помнила, что он внушал ей это. Надо соответствовать образу и исполнять всё, что он сказал прошлой ночью. Лицо Майклсона искривила гримаса неподдельного отчаяния, которое Кэр тут же увидела. Своими словами она ранила его сильнее, чем любой враг. Его глаза теперь выражали горечь и жалость. — Пойдем в дом, — предложил он. Девушка кивнула и направилась вслед за парнем. Битву в саду она тоже выиграла блестяще. Просто как опытный карточный шулер разгадала все карты противника. Счет был уже 2:0. Гордость переполнила сердце, но и оставила после себя неизгладимый след от взгляда, полного боли и слепой радости.