Painkiller

Когда изо дня в день ты притворяешься не тем, кто ты есть, это даром не проходит. Становится трудно быть самим собой. © Чарльз Буковски, «Голливуд».

Никогда нельзя притворяться слишком хорошо. Привычка — вторая натура, а маска лжи — второе лицо, которое мы одеваем, когда нам нужно. Не замечаем, что все уже становится настолько правдивым и реальным, что в игре зарождается истина. Избитая фраза — «маска прирастает к лицу». Хотя даже не прирастает, а заменяет. Снять можно только с кожей, потеряв при этом истинное обличье. Маска притворства насквозь пропитана лицемерием и злобой. На первый взгляд такая милая, но если заглянуть глубже, оттуда покажется чистое зло в первобытной форме. Жестокое и неконтролируемое. Беспощадное и смертельное. Убийственное и вечное. Тот, кто носит «вторую личину», становится самым страшным оружием на этой планете. Ослепленное болью от яда оно хочет мести, но даже не знает, какими последствиями все для него обернется. Парень галантно открыл дверь перед девушкой, пропуская ее внутрь знакомой гостиной. Та, в свою очередь, приторно улыбнулась и вошла. Первое, что заметила Кэр — приятный запах кофе, который, как наркотик, привлекал к себе божественным ароматом. По центру комнаты стоял накрытый стол для двоих. На долю секунды Ник исчез, а когда появился, протянул девушке букет белых лилий. — Спасибо, — ответила Форбс, принимая подарок. У нее никогда не было любимых цветов, но розы она не любила. Они были банальны и холодны в своем молчаливом великолепии. Другое дело лилии. Эти красавицы радовали глаза и напоминали про теплую весну и раннее лето. В банальности Ника нельзя было подловить. Он всегда знал, чего хочет его девочка. — Это наименьшее, что я могу для тебя сделать, — сказал Майклсон, касаясь губами ее руки. По телу обоих пробежали мурашки. Это было похоже на удар слабым током. Такой же неожиданный и приятно-болезненный. Блондинка смутилась, но не показала виду. С каких это пор от прикосновений у нее возникают подобные ощущения? — Прошу, присаживайся, а то круассаны станут невкусными. Они теряют особенность, когда остывают. Почти так же, как люди, — добавил гибрид, жестом предлагая девушке сесть за стол. «Идеально. Теперь я еще и завтракать с ним буду», — с возмущением подумала Мисс Мистик Фолс, натягивая на себя счастливую улыбку и присаживаясь на заботливо отодвинутый стул. В воздухе все еще чувствовалось напряжение, которое не могло ускользнуть от внимания обоих присутствующих в этой комнате. Смутившись, Форбс решила изобразить из себя покорную овечку, взяв в руку чашку с кофе. Клаус, не отрываясь, наблюдал за ней. Сейчас он был похож на маньяка, который смотрит на свою будущую жертву и борется с мыслями в голове. — Что-то не так? — спросила девушка, не выдержав такого пристального взгляда, от которого было не по себе. — Ты прекрасна. Я очень рад, что ты здесь, — пояснил мужчина. «Еще был бы он не рад! Притащил меня сюда и думает, что все сделано», — мысленно парировала блондинка, глотая обжигающий кофе с милым выражением лица. — Кстати, ты не хочешь получить обратно свой телефон? — как бы невзначай спросил Майклсон. «Точно! Если я скажу, что он у меня его забрал, то сразу себя разоблачу, я же не должна этого помнить. Надо придумать, что сказать», — быстро подумала Кэр, просчитывая варианты. — А что, я его у тебя забыла? — удивленно ответила девушка и взяла протянутый мобильный. — Прости, дорогая, ты не могла бы напомнить события вчерашнего вечера? Бурбон сыграл свою роль, и я мало что помню, - попросил Николаус, скрывая за веселым голосом легкое волнение. Он в совершенстве не владел даром внушать любовь, так как никогда им не пользовался и не мог знать, какие воспоминания жертвы сохранились, а какие нет. Кэрри не на шутку испугалась такого поворота событий. Сейчас весь план мог полететь к чертям из-за простого вопроса. Надо было срочно придумать что-нибудь. Собравшись с мыслями, она решила начать, но тут внезапно раздался телефонный звонок. Он разорвал повисшую паузу. Приятная музыка играла из телефона блондинки. — Кто там? — шутливо спросил Ник. — Тайлер, — ответила Форбс.