Я мог бы и не зачеркивать эти слова, но тогда ты бы не узнала правды.
© Me Without
Жизнь очень тонкая вещь, которая является самой хрупкой из всех творений этого мира. Ее может изменить всего лишь одно движение, одно действие, одна фраза. Она может оборваться от равнодушия или непонимания. Жизнь меняется под воздействием разных ситуаций, проблем и вопросов. Жизнь — это вечная борьба с самим собой и с людьми вокруг.
Постоянно человека окружают непонятные проблемы, которые появляются из ниоткуда. Если так задуматься, то всю жизнь люди делают то, что не особо хотят. Сначала учеба, потом работа, потом своя семья, а потом пенсия и хэпиэнд жизни. Вот и весь путь. Все мы подчиняемся стадному инстинкту, живем в социуме, участвуем в активно-культурных событиях, но счастье не испытываем от каждого дня. А ведь жизнь прекрасна. Только понимание приходит слишком поздно, и исправить ничего нельзя. Время назад не возвращается. Оно всегда летит вперед, приносит радость и горе, дает и забирает, любит и ненавидит. Время — это вещь, которую люди не могут покорить, как бы ни старались…
В Мистик Фолс пришел новый день, даря радость на еще одно доброе утро. Солнце лениво выкатилось из-за горизонта и выглядело вполне свеженьким и отдохнувшим. Небо было прозрачно-голубым и поражало своей чистотой и непорочностью. На этом пространстве не было ни единого изъяна. Пятый океан сегодня решил стать идеалом, и это у него получилось вполне удачно. Ветер, как маленький проказник, пускал волнистую рябь по лужам, создавая видимость движения в стоячей воде. От вчерашней непогоды не осталось и следа. Казалось, что природа сделала вид, что прошлая ночь была ошибкой и всем стоит поскорее забыть проливной дождь.
В поместье Майклсонов было тихо и спокойно. В доме находилось всего лишь два живых существа, которые в этот момент спали после пережитых проблем. Клаус так и лежал на диване в гостиной, а Кэрри уснула на полу, не сумев заставить себя подняться в свою комнату и оставить парня одного. Только не в этот раз! Она совершила ошибку, не послушав его, и чуть было не потеряла своего друга-врага. Больше судьба не даст шансов на спасение. У нее ограниченный лимит, который на это столетие уже исчерпан.
Во дворе послышался рев автомобильного мотора и резкий визг тормозов. Из машины вышло три человека, и все направились в сторону дома. Красивая блондинка толкнула входную дверь и та со скрипом поддалась. Два парня проследовали за своей сестрой внутрь.
Картина всего происходящего отдавала каким-то сумасшествием и ненормальностью. У Ребекки перехватило дыхание от вида бледного тела брата, который всегда был не покорим. Клаус всегда был победителем и это не обсуждалось. Перед его силой и бессмертностью дрожали и преклонялись все, а теперь он лежит с зияющей раной в груди. Девушка робкими шагами подошла к дивану и, сев на корточки, провела рукой по волосам Николауса. Парень никак не отреагировал, казалось, что он вовсе не живой и только упрямо бьющееся сердце убеждало в обратном. Конечно же, Первородный не мог просто покинуть этот мир! Он будет бороться до последнего.
Присмотревшись повнимательней к блондинке, которая лежала рядом с братом, девушка заметила засохшие дорожки от слез на ее щеках, а рука крепко сжимала руку Клауса. Майклсон сначала хотела наорать на эту вампиршу и выставить ее за дверь, но увидев, что ей тоже больно, она решила сдержать свой гнев.
— Кэролайн! — позвала Ребекка, касаясь плеча Форбс.
Девушка резко открыла глаза и испугано посмотрела на сестру Ника. Глаза у нее были красные и какие-то болезненные, почти как у побитой собаки, которую выгнали из дома. Она растерянно оглянулась по сторонам и увидела Кола и Элайджу, которые пристально смотрели на нее. Их взгляд был осуждающий и пренебрежительный. Все обвиняли именно Кэр в случившемся, хотя в принципе, это и было правдой. Заметив, как испепеляющее два парня смотрят на и без того убитую горем Форбс, Беккс решила все взять в свои руки.
— Что Вы так на нее уставились? Дырку взглядом протрете, — прервала тишину блондинка. — Кэролайн, иди в свою комнату, я скоро к тебе приду, — закончила она, уверенно смотря на лицо перепуганной девушки, из глаз которой опять потекли слезы, которые она не могла остановить. Форбс тихо кивнула и пошла по направлению к лестнице. Когда послышался хлопок от закрывшейся двери, Майклсон снова повернулась к своим братьям.
— Да, я ее тоже ненавижу, но Ник ее любит и поэтому мы не имеем права обижать ее, — доступно объяснила девушка. — Я пойду к ней и попробую узнать, как все было на самом деле, а вы пока отнесите Ника в его комнату, — голос девушки задрожал, но она вовремя взяла себя в руки и гордо прошествовала наверх.
Постучавшись в спальню и так и не услышав ответ, Ребекка вошла и осмотрелась в поисках Кэролайн. Она сидела на полу возле своей кровати и руками обхватывала свои колени, пытаясь защититься от чувства вины. Казалось, что эта девочка разочаровалась во всем мире, наткнувшись на жестокую и злую реальность. Майклсон подошла к блондинке и присела рядом, не решаясь начать разговор, но к удивлению последней, Форбс первая начала диалог.
— Я не знаю, как так получилось, — сказала девушка, поднимая глаза на Первородную.
— Расскажи мне, что произошло, — мягко попросила Бекка.
— Я была в подвале. Потом Фредерик меня вытащил оттуда. Он отвел меня в круг из факелов. Там были Эстер и Клаус. Эстер стала делать ему больно, я ее толкнула, но меня схватил этот тип и потащил к краю круга, я его ударила, он упал за ограждение и Ник сломал ему шею. А потом я взяла кол и воткнула его в сердце Эстер. Ее тело исчезло, факелы погасли. Я оглянулась и увидела, как Ник упал. Я не понимаю почему… — слова текли из уст девушки, сопровождаясь слезами из глаз. Кулаки ее непроизвольно сжимались, а воспоминания прошлой ночи приносили только тупую и ноющую боль. Кэролайн и сама не понимала, почему ей так плохо. Она думала, что это вина гложет ее изнутри, но сердце уверенно твердило, что все не так просто и тут лежит более глубокий смысл.
— Он связал себя с нашей матерью заклинанием крови, — объяснила Ребекка, выслушав всю историю. — Ник обратился к ведьме, и она разорвала связь со всеми вампирами, которых он когда-либо создавал.
— Почему? — прошептала Кэр, хотя и знала ответ.
— Потому что он тебя любит, больше, чем мне бы этого хотелось. Знаешь, я считала, что мой брат никогда не поймет, что это такое. Но я очень ошиблась, — сказала Беккс, поднимаясь с пола и направляясь к выходу. – Сейчас нам надо снова разорвать связь и будем надеяться, что все обойдется.
— Можно мне с тобой? — тихо спросила Кэролайн.
Ребекка остановилась и задумалась на пару секунд, а потом ответила:
— Думаю, что да. Если мои братья не убьют тебя раньше, чем Ник проснется.
Две блондинки вышли из спальни и направились в самую дальнюю дверь, где располагалась спальня Майклсона. В комнате, на двух креслах, сидели Кол и Элайджа.
— Как хорошо, что все в сборе. Кэролайн рассказала мне все, что случилось, и нам нужна ведьма, чтобы разорвать связь. Мы втроем поедем к Беннет, чтобы она отменила заклинание, а Форбс останется здесь, — уверено заявила Беккс, смотря на своих братьев.
— А почему мы должны доверять этой выскочке? – со злостью и насмешкой заявил Коул. – Это все случилось из-за нее! Если бы мой брат не стал таким влюбленным идиотом, то не лежал бы здесь. Я вообще не понимаю, почему я до сих пор не вырвал маленькое сердце этой симпатичной особы.
— Потому что Никлаус этого не оценит. В данной ситуации я поддерживаю Ребекку. Поехали к Беннет, мы теряем время, — сказал Элайджа, вмешиваясь в разговор. — Кэролайн, ты останешься здесь. И еще. Если он не выживет, я тебя лично убью, — закончил Майклсон старший и вышел из комнаты. Коул и Бекка проследовали за ним.
В спальне остались только двое. Девушка подошла к двуспальной кровати, на которой лежал парень. Лицо Ника было бледным, а губы поражали белизной с ненормальным синим оттенком. Дыхание было очень слабым и прерывистым. Казалось, что каждый вздох ему дается с болью и невероятным усилием. Кровь из раны уже не текла, но края были воспалены. Кэр присела на край кровати и взяла ладонь Клауса в свою. Пальцы были очень холодные, как льдинки. Майклсон не выглядел сейчас слабым или поверженным, он был просто мертв… От таких мыслей Форбс еще сильнее сжала его руку.
— Все будет хорошо. Я уверена. Ты не можешь умереть. Ты… Ты мне нужен, — прошептала девушка. Сейчас она нисколько не врала ни ему, ни себе. Он стал для нее незаменимым, как воздух для человека. Как небо для птиц. Как ребенок для матери. Привязанность сыграла злую шутку, ведь она не бывает только в одном направлении. Еще Ньютон в своем законе заявил, что силы возникают парами. И если привязывают тебя, то привязываешься и ты. Односторонним этот процесс быть не может, хотелось бы вам этого, или нет.
Форбс легла рядом с ним, не отпуская его руку. В конце концов, он здесь, он рядом, он жив…
***
Боль. Острая боль в грудной клетке, которая не давала вздохнуть. Вокруг темнота и непонятные вспышки. Где он? Что случилось? Сознание пыталось найти ответы, но натыкалась на жестокую преграду памяти. Ник открыл глаза, и его ослепило дневным светом. Все тело жутко ныло, как после падения с двадцатого этажа. Парень закрыл глаза и снова открыл их. Зрачки сфокусировались на белом потолке и дорогой люстре, которую он сам выбирал для своей комнаты. Повернувшись вправо, Майклсон увидел чью-то блондинистую голову, которая мирно лежала рядом с ним. Сердце стало отбивать бешеный ритм, при этом ноя еще сильнее от физической нагрузки, но в душевном плане дарило радость и покой.
— Кэролайн, — прошептал парень, пристально наблюдая, как голова девушки медленно поворачивается в его сторону. Он увидел ее глаза. Прозрачно-голубые, нежные, милые, любимые. В них читалась грусть, которая тут же сменилась на радость.
— Клаус, — сказала девушка, смотря на него, как будто он привидение. Кажется, она не могла поверить, что он перед ней. — Клаус… Прости меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы все так получилось, — продолжила Форбс, не замечая, что по ее щекам опять бегут слезы.
Сердца обоих молодых людей переполнила безудержная радость, которая читалась на их лицах. Они были похожи на маленьких детей, которым Дед Мороз подарил по шоколадной конфете за хорошее поведение. Оба ослепительно улыбались, но эту идиллию жестоко прервал холодный мужской голос.
— Значит, убил меня и радуешься, — произнес парень, который стоял в дверном проеме и злостно улыбался. Воспоминания прошлой ночи вернулись рывком, и Николаус вспомнил, кто этот человек.
— Фредерик? — с ненавистью спросил Майклсон, приподнимаясь на локтях, но почувствовав дикую боль в области сердца, снова упал на кровать. За этим всем наблюдала испуганная Кэр, которая не могла понять, что происходит.
— Да, это я. Ты наверно, не знаешь, но при жизни я был охотником, — сказал призрак, наслаждаясь волнами понимания, которые прошлись по лицу Клауса. — Я думаю, что мы хорошо проведем время.
