Painkiller

И проклял Демон побежденный Мечты безумные свои, И вновь остался он, надменный, Один, как прежде, во вселенной Без упованья и любви! © Михаил Лермонтов, «Демон»

Часто ли нас посещает чувство дежавю? Наверное, нет. Повторения в нашем сознании допускаются крайне редко, ведь каждый момент жизни уникальный и неповторимый. А вот по статистике видно, что девяносто семь процентов психологически здоровых людей испытывают чувство дежавю, то есть ощущают, что когда-то уже были в такой ситуации, и несмотря на многие решения и поступки, нам было «предначертано» долей свыше оказаться здесь и сейчас. Чувства повтора иногда бывают приятными, а иногда очень печальными, но чаще всего подсознание запоминает какие-то пустяки. Например, как кто-то заходит в комнату и говорит одно и то же каждый раз, или когда у тебя падает ручка и ты наклоняешься, чтобы достать ее и понимаешь, что подобная ситуация уже происходила. Подсознание откладывает «воспоминания», как экономный человек свои деньги. Сейчас чувство дежавю постигло Клауса Майклсона, который вчера вечером совершил опрометчивый поступок, и теперь будет расплачиваться за него. Всего одно легкое движение по шее какого-то хилого паренька, и вот он проклят. Какая несправедливость! Так уже было раньше. Он тогда ничего не знал про обряд ведьм, который не дает душам охотников уйти на ту сторону и получить покой, до тех пор, пока они не заберут своего сверхъестественного убийцу. Пятьдесят два года, четыре месяца и девять дней… Столько длилось прошлое проклятия. Нескончаемая пытка разума, непрерывающаяся ни на минуту. Галлюцинации, которые искажают реальность. Сотни самоубийств и часы невыносимой боли. Дикое желание умереть и никогда не возвращаться к этому. Клаус поклялся себе, что никогда больше не убьет человека с невидимой для него татуировкой, но это уже случилось и время не отмотается назад. Опять ему придется проходить круги ада. Убивать себя миллионы раз. Бросаться с крыш и сходить с ума, до тех пор, пока не появится новый охотник. Призрак никуда не уйдет, и будет преследовать до самого конца… — Ник, что случилось? — удивленно спросила Форбс, вглядываясь в лицо парня, которое резко изменилось. — Причем тут Фредерик? Он же мертв. — Да. Расскажи своей подружке правду. Будь с ней искренним, хоть в этом, — нагло произнес парень. — Я слышал, у тебя небольшой напряг с правдой. Говорят, что ты нечестным образом добился любви этой особы. — Заткнись, — грубо сказал Майклсон, пытаясь подняться, но новая боль накрывает еще сильнее. — Ник, я не понимаю, — ошеломленно говорит Форбс, думая, что эта реплика адресована ей. — Конечно не понимает. Блондинки вообще плохо думают. А целуются они, наверное, очень хорошо, — заявил парень, приближаясь к Кэр со спины. — Не смей ее трогать, — со злостью выпалил Клаус. — Эй, Ник! Ты меня слышишь? — парень почувствовал резкий удар по щеке и недоуменно посмотрел на девушку, которая его ударила. — Что происходит? От неожиданности Клаус отвлек внимание от Фредерика, а когда посмотрел на то место, где он стоял, то никого не увидел. — Этот урод, которого я вчера убил. Он был охотником, — обреченно сказал Майклсон, глядя в глаза девушки, на лице которой показался страх. Она все поняла. — Ты проклят? — как бы в подтверждение, спросила блондинка. — Любовь моя, я проклят уже целую вечность. Одним проклятьем больше, одним меньше, — сказал Ник, притворно улыбаясь. Он понимал, что не все так просто. Он начнет сходить с ума, убивать всех вокруг, даже не замечая этого. Вот только парень совсем не хотел, чтобы Форбс переживала. Пусть лучше думает, что все не так уж и плохо. Внезапно дверь в спальню распахнулась, и в нее влетела Ребекка. Увидев брата, вполне себе живым, она бросилась к нему на шею, как совсем маленькая девочка. Ник застонал от резкой боли, но сестру так и не оттолкнул. — О, я смотрю, лечение идет полным ходом? — спросил Коул, улыбаясь, и смотря на сцепленные руки Клауса и Кэролайн. — Да, — кивнул Николаус. — Она — мое обезболивающее. — Несказанно рад этому, брат! Скажи спасибо Беккс, а то я чуть было не выпил твое лекарство, — ответил «младшенький», забавляясь при виде помрачневшего лица Клауса. — Ой, да ладно, я бы ее не убил. — Рад, что все в порядке, — кратко и сдержано сказал Элайджа. — Я бы не сказал, что прямо таки все, — возразил Майклсон, бдительно смотря на своего брата. — Вчера я убил охотника, который не имеет никакого желания покидать этот грешный мир без меня, — мрачно закончил Ник, садясь на кровать. Рана уже затянулась и не болела так сильно. В комнате повисла длительная пауза. «Семья» была шокирована от услышанного и нужно было время, что бы усвоить эту жуткую информацию. Все в этой комнате понимали, что значило слово «проклятье» и через что Нику опять придется пройти, перед тем как они найдут новую машину для убийства вампиров. Вязкую тишину разорвал стальной голос Коула, который первым вышел из ступора. — От этой милой блондинки появилось слишком много проблем и у меня появилось намного больше желания вырвать ее маленькое сердечко, — с маниакальной уверенностью сказал парень. — Рекомендую даже не пробовать, — мрачно заметил Ник. — Я тебя убью. - Если раньше меня это не сделает охотник. Ник! Открой свои глаза. Эта чертовка тебя погубит. Ты из-за нее чуть не умер вчера, а теперь говоришь, что завалил мешавшего тебе охотника, не задумываясь над последствиями! Ты хоть помнишь, как это было?! Если у тебя склероз, то я могу тебе напомнить, — с каким-то безумием в голосе закричал Коул. — Я помню, — жестко прервал брата Клаус, дав понять, что не намерен выслушивать эти упаднические речи. — От того, что ты мне это сказал, легче никому не стало. — Если вы закончили обмен любезностями, то позвольте предложить вам хоть одну здравую мысль за это утро, — вмешался в перепалку Элайджа. — В данном случае, у нас хотя бы есть способ остановить проклятие — найти нового охотника. — Вопрос только, как это сделать? — с издевкой спросил Коул. — Я предлагаю клонировать Гилберта. А что, у них семейка богатая на двойников, может и у Джереми найдется. — Слушай, ты можешь заткнуться? Надоело тебя слушать, — попросила Ребекка. — Я то могу, но Элайджа, тебе не кажется, что план несколько несовершенен? Таких людей на планете всего лишь около полутысячи. Татуировки их мы видеть не можем и ни одного из них не знаем. Как ты собрался его искать? — с насмешкой поинтересовался Коул. — Надо пробовать! А ты предлагаешь просто сидеть, как в прошлый раз, — закричал Майклсон-старший, выходя из душевного равновесия. — Ты просто не знаешь, что было в прошлый раз, — ядовито ответил Коул. – Тебя не было тогда. Ты всю жизнь был где-то, но не с нами! В комнате опять повисла долгая пауза. Слова Коула гулким эхом раздавались в сознании каждого присутствующего. Элайджа подошел вплотную к своему младшему брату, который, кажется, уже жалел, что не сдержался и высказал все, что думал. В глазах у обоих полыхал неконтролируемый огонь, который был вызван прошлыми обидами и непониманием. Напряжение висело в воздухе еще несколько секунд, но его прервал Ник. — Если вы закончили выяснять свои проблемы, то я бы попросил вас разойтись и не портить и без того испорченный день. Два брата посмотрели друг на друга с нескрываемой и даже животной ненавистью, но прислушавшись к совету, отошли друг от друга на приличное расстояние. — Премного благодарен, — иронически сказал Клаус наблюдая за двумя Первородными вампирами, которые вели себя как подростки. — Итак, теперь давайте послушаем меня. Во-первых, вы должны быть изолированы. Меня нужно закрыть и ни за что не выпускать. Во-вторых, план по поиску нового киллера для вампиров мне по душе. Попробовать можно. А если не получится, то впереди будут долгие годы. А в-третьих, я хочу в душ, так что выметайтесь все отсюда, — сказал Ник, улыбаясь, и совершая попытку поднять всем настроение, что у него в принципе получилось: Беккс и Коул засмеялись, думая, что у их брата совсем поехала крыша. Трое Майклсонов дружно пошли к выходу. Кэрри пошла за ними. Ей хотелось сейчас поговорить с Клаусом, но она решила, что время сейчас неподходящее. — Я не понял, а что, Блонди тоже выходит? Я думал, она тебе спинку потрет, — издеваясь, сказал Коул, оглядываясь на брата. — Уходи отсюда, пока я тебя не убил, — заявил Ник, бросая в «младшего» подушкой. — Ну что за детский сад? — спросила Ребекка, кидая «орудие» снова на кровать. Дверь тихо закрылась. Сходив в душ и переодевшись, Майклсон решил спуститься вниз к своей семье, которая ждала его на первом этаже. Да, именно. Кэролайн тоже относилась к списку привилегированных, и автоматически становилась полноправным обладателем права относиться к пусть и не дружной, но хотя бы сильной семье. — Ну вот. Наконец они все ушли. Я так на это надеялся. А ты уже считаешь, что Кэр это твоя семья? Представляю, что случится, когда бедняжка вспомнит, что ее «любовь» — только фикция, — послышался мерзкий и противный голос. Клаус обернулся и увидел Фредерика, который стоял прямо у него за спиной. — Уйди из моей головы, — тихо и уверено сказал Клаус. — Она возненавидит тебя, Майклсон. Начнет тебя презирать и топтать твои чувства. Ты — монстр. Тебя никто, никогда не полюбит, — продолжил призрак, не обращая никакого внимания на слова Первородного. — Ну и черт с тобой. Я знаю, как тебя выгнать на несколько минут, — уверено заявил парень, доставая из кармана свой нож и разрезая им себе ладонь, надавливая на рану, чтобы стало больнее. Только физическая боль могла временно прогнать призрака. Через несколько секунд, Фредерик исчез. Майклсон спустился по ступеням вниз, где находились четверо близких ему людей. Коул опять ругался с Ребеккой. Элайджа пил коньяк, а Кэрри сидела на диване возле камина и смотрела на огонь. Услышав шаги, девушка оглянулась и увидела Клауса, из руки которого текла кровь. — Что случилось? — взволнованно спросила Форбс, подходя к Нику. — Кажется, мне пора покинуть вас и закрыться в изолированной комнате. Мой новый друг опять заходил ко мне в гости, — сдержано ответил Майклсон, чтобы не выдавать свой страх.