Painkiller

Прошлое — лишь измышление ума. Оно ослепляет нас, обманом заставляет в него верить. Но сердце хочет жить в настоящем. © «Total Recall»

Все возвращается к началу… Наша жизнь начинается при рождении, а смерть – не более, чем зарождение другой, новой жизни. Там просто иная форма бытия. Никто не знает, что это конкретно, потому что никому не удалось оттуда вернуться, но надо всегда надеяться на лучшее. Намного проще убеждать себя, что после окончания жизни мы переходим на небеса, где нас ждет красивая радуга и милый единорог, чем думать, что после смерти ничего не останется. Это самовнушение. Так легче. Без этого нельзя. Только сама мысль о том, что никакой вечно перманентной души у нас нет, заставляет ужасаться. Ведь если это так, то в чем тогда весь смысл мироздания? Человек должен пройти свой трудный путь. Должен получать и терять, любить и ненавидеть, ценить и забывать… Именно в становлении самого человека и есть вся суть! Главное — всегда оставаться самим собой и не предавать себя… Дождь безжально хлестал по плечам юной девушки, которая шла вперед. Ее шаги были неуверенные и медленные. Ливень смывал слезы, но не мог смыть кровь с души. Рана, нанесенная словами и одним взмахом руки, кровоточила и ныла. Всего лишь пять минут сломали всю ее жизнь! Пошла вон! Я тебя ненавижу… Слова были похожи на битое стекло. Они расцарапывали не зажившую пустоту на сердце. Щека до сих пор горела от унижения и обиды. Этот удар стал финалом. Все мысли были сосредоточены только на одном объекте — Нике. Девушка не могла избавиться от чувства опустошенности внутри. Дыра затягивала в себя абсолютно все. Кэролайн не могла перестать плакать и ее слезы терялись в равнодушном, холодном дожде. Странно, но почти полтора месяца назад, она шла по этой улице совсем с другими мыслями… Это был день, когда все началось. День массового убийства. Вот только тогда, Форбс чувствовала ненависть и презрение к Майклсону, а сейчас ей очень хочется его увидеть. Пусть сделает, что хочет! Пусть кричит, бьет, убивает. Но только не равнодушие. Только не одиночество. Она решила довериться и открыться ему. Но он же эгоист... Самовлюбленный циник. Аморальный риппер. Как она могла поверить, что в его сердце есть толика прощения и понимания? Это Кэр должна была его ненавидеть, а не наоборот. Так кто поступил хуже? Кто кого предал? Кто кого любил? Кто кого ненавидел? На все эти вопросы можно было искать сотню ответов, но не один бы не смог оказаться по-настоящему верным! Оба сделали поступки, которыми нельзя гордиться. Все должно было закончиться трагедией. Ложь породила еще большую ложь, и вот, что получилось. Теперь ослепительная блондинка идет под проливным дождем, а «ужас эпохи» кричит от раздирающей боли… Господи, как глупо! Зачем все было именно так? Что, судьба мало поиздевалась? Мало дала проблем и потерь? Разве эти двое не заслужили остаться вместе? Эгоизм и самолюбие ослепили парня и девушку в самый ответственный и важный этап. Последствия пришли через полтора месяца. Он — один. Она — одна. Но стойте! Так же все началось. Конечно, все вернулось к ложным истокам любви и ненависти. Но только теперь стало намного больнее и тяжелее… Жизнь — удивительная вещь. В ней всегда происходит много необъяснимых явлений, которые не подчиняются человеческому пониманию. Она изменчива и хрупка. Но вот только судьба никогда не обращала на это внимание, кидая ранимое существование на колючую проволоку боли и на бетонные заборы обмана. Жизнь — это вечно израненное создание, которое можно исцелить любовью, заботой и пониманием. А вот у наших героев все было намного сложнее. Любить — это отдаваться полностью, не думая над последствиями. И если Никлаус любил, то Кэрри позволяла ему. Но все изменилось. Теперь все не так. Она любит... Но он не поверит. Не поймет. Не простит. Форбс шла к своему собственному дому. Ей просто некуда было больше идти. Поместье Майклсонов больше никогда не поприветствует девушку своей самоуверенной красотой и пышным величием! Никогда больше она не сможет прогуливаться в чудесном саду и слушать пение птичек. Именно там должно было быть ее пристанище, но вот хозяин мрачного дворца больше никогда не впустит Кэр в свою жизнь. На душе чувствовалась только пустота. Ни боли, ни обиды, ни презрения. Он показал свое истинное лицо. Ему нужна была покорная овечка, которая была бы обманута серым волком. Но все произошло с точностью до наоборот. Еще полтора месяца назад, придумав изощренный план, Кэролайн хотела уничтожить Никлауса Майклсона, вот только как-то так получилось, что девушка сама себя разломала. Хотя нет. Этот тиран сломал любимую игрушку, когда узнал всю правду. Сейчас вместо самоуверенной Форбс, по пустынной улице, шла брошенная марионетка. Потеряв своего хозяина, ее смысл жизни потерялся… До боли знакомая спальня молчаливо приветствовала Кэролайн. Все было так же как и в прошлый ее визит. За тот месяц, который Майклсон сходил с ума, она была в своем доме всего лишь два раза. И то только по той причине, что Лиз Форбс возвращалась на пару дней. Сейчас мамы тоже не было дома, поскольку шерифа отправили в очередную командировку. У девушки сейчас возникла жуткая потребность поговорить хоть с кем нибудь. Но, вот незадача. Никого нет. Постель была красиво заправлена, а на столе лежал небольшой конверт. На нем располагалась красивая записка. Кэрри узнала почерк матери. Дорогая! Это письмо принесла тебе Бонни. Прости, что не сказала раньше. Целую. Мама. Девушка ничуть не удивилась, что ее подруга принесла ей письмо. Сказать по правде, то Кэр сейчас вообще мало что чувствовала. Ее мозг отвергал все эмоции. Блокировал боль, ведь иначе, организм бы погиб. Внешнее спокойствие длилось лишь до момента, когда она заметила одно единственное слово на белом конверте — «Клаус». Сердце стало болеть в физическом плане. Казалось, что кровь превратилась в кисель и стала вязкой. Дыхание сбилось, а руки не слушались и тряслись, пытаясь поскорее развернуть послание. Потухший взгляд пробегал по строчкам, буквально наслаждаясь ровным и мелким почерком. Дорогая Кэролайн! Знай, что все что я сделал, я сделал только ради самого себя. Теперь я мертв и внушение больше не работает. Готов поспорить, что сейчас ты меня ненавидишь. А может, нет? Я сделал ужасный поступок, но только, когда я видел твои радостные глаза мне становилось совсем не легче. Я знал, что пожалею о том, что совершил, и это действительно так. Но теперь я мертв и надеюсь, что твоя жизнь станет не менее яркой и веселой. Рядом с тобой не будет надоедливого Первородного, который любит тебя… Надеюсь, что ты будешь счастливой. Не вини себя. Ты тут совершенно не причем. Если я и делал хорошие поступки, то моя смерть вовсе не из добрых побуждений. Я не умею быть спасителем. Я умею только убивать. Просто я — законченный эгоист и не смог бы жить с чувством вины. Надеюсь, что в твоем сердце хватит прощения и для меня. Спасибо, что ты была. На веки твой, Клаус Майклсон. Сколько бы раз девушка не прочитывала короткое послание, буквы не хотели собираться в одну кучу, давая возможность проанализировать прочитанное. На листке были маленькие разводы, кругообразной формы. Это слезы капали на белоснежную поверхность, размывая чуткую к влаге бумагу. Сил стоять, просто не было. Кэролайн измучено присела на кровать и почувствовала такой спектр эмоций, что ее чуть ли не разорвало от выплеснувшихся чувств. Хотелось что-то делать. Нужно все исправить. Прийти к нему, поговорить с ним. Он поймет. Он же любит. Девушка испытала отвращение к самой себе. Она ведь играла с его чувствами. Знала, что тот настолько ослеплен ею, что не замечает явного притворства. Она хотела убить его. Заставить его страдать. Но все получилось намного ужасней. Сколько ему пришлось испытать горя от собственной слабости. Воспоминания обрушились снежной лавиной, погружая все сознание в непонятную белизну и светлость. Он лежит у ее ног с зияющей раной в груди. Дыхания нет. Он не мог умереть! Дождь пугливо смывает кровь с бледной кожи. Это из-за нее Ник лежит здесь... Из-за любви… Нет! Лучше забыть! Лучше не помнить! Невыносимо вспоминать это! Дикие крики оглушают. Господи, почему все так происходит?! Ник всегда был таким гордым, сильным, а теперь он поверженный псих! Его преследуют все его жертвы! Он слышит их голоса! Пытка может длиться целую вечность и он будет страдать. Сердце дико болит, какой-то непонятной и неизведанной ранее болью. Сидеть под металлической дверью и слушать… Так нельзя! Остановите воспоминания! Это невыносимо! Его изрезанные пальцы, которые похожи на ледышки. Кровь больше не течет. Он говорит что ему страшно! Он боится, что она уйдет! Глупенький, я же с тобой навсегда. Я люблю тебя... Хватит! Это убивает! Мне больно! Пошла вон... Я тебя ненавижу... Ему все равно? Неужели он ничего не видит? Я не вру ему теперь, я захотела быть открытой, но он не поверил в искренность… Голова разрывалась на тысячу частей. Боль чувствовалась в каждой клеточке тела. Только бы не думать! Ничего не чувствовать! Это нельзя выдержать. Как Ник терпел? Не в силах справиться с собой, Кэрри начинает разбрасывать вещи, бить вазы, разбивать об стену кубки и медали. Рвать на части старые школьные тетради и выкидывать содержимое из столов. Это было такое безумие — рушить. «Врет он все. Так не легче», — с горечью подумала девушка, вспоминая поступки Майклсона. Садясь на пол, окруженная родными, но уже сломанными вещами, Кэролайн настигла полная безнадежность. Внезапно, на глаза попались два мятых кусочка альбомного листа. Она их уже видела раньше, и запомнила навсегда. Трясущимися руками, Форбс перевернула рисунок и соединила его… Все-то же радостное лицо прелестной девушки с ангельскими чертами лица. Знакомый портрет казался неуместным среди разбитого хлама. Это был шедевр... Шедевр безответной любви, которая слишком поздно стала взаимной… — Тебе спасибо, — прошептала блондинка, глядя на подпись внизу картинки. Да, он сегодня был откровенен. Впрочем, как и она. Они стоили друг друга. Он — обманул. Она — обманула. Все честно. Вот только Ник не умеет прощать и забывать. Кэр — его слабость, а от слабостей парень привык избавляться. Она только портит всем жизнь. Ее друзья уже даже не вспоминают про ее присутствие в этом мире. Она стала им не нужна. Тайлер думает, что она предала его, хотя так оно и есть. Душа изменила и полюбила другого. Мама. Только она единственный свет, но ее нет сейчас рядом… Поднимаясь с пола, на ватных ногах, девушка подходит к своему столику и достает оттуда чистый лист бумаги. Сегодня ее очередь писать письмо…

***

Ночь уже закончилась или только началась? Что произошло? Где он? Все эти вопросы долго натыкались на призрачную стену забвения, но через пару минут Майклсон все вспомнил. Боль во всем теле из острой превратилась в тупую и ноющую, принося с собой, яркие воспоминания случившегося. Он все еще лежал на холодном полу в своей гостиной и не двигался. Странно, но Клаус так и не ушел из своего дома, хотя в облике оборотня мало что можешь контролировать. Даже обращение не помогло избавиться от внутренней пустоты. Она ушла от меня… Она никогда не вернется, после того, что я сделал. Она меня ненавидит… Мысли были похожи на раскаленный метал, который прожигал голову и оставлял ожоги на душе. Что он сделал? Зачем он ее выгнал? Глупец. Он так боялся ее потерять. Но теперь он может собой гордиться, поскольку поступил как настоящий мужчина! Ударил девушку, которую любил… Или ненавидел? Эти два чувства смешались вместе, создавая непонятный тандем. Эти два понятия были абсолютно несовместимы, но тем не менее Ник ее так сильно ненавидел, только потому что очень любил. Память подливала масла в огонь и крушила остатки самоконтроля… Ее испуганный взгляд, который разоружает. Она просит не применять к ней внушения. Она знала, что я собираюсь сделать… Она знала, что у меня не получится! Нельзя думать! Надо остановиться! Ее наивный детский смех звучит в саду, и она подставляет свое лицо пронзительным солнечным лучам. Она прекрасней всех в этом мире. Никто не сможет стать лучше, чем Кэролайн. Хватит! Это невыносимо! Нежно-голубые глаза, которые померкли, больше не выражают никакой радости к жизни. Она лежит на кровати и не хочет открывать глаза зная, что этот день принесет только боль. Чувство вины убивает милую девушку. Но он заставит ее сердце биться. Кровь течет по ладони, в которой зажат нож… Ну, сколько можно? Остановите это. Ее крик уничтожает.. Ей больно. Эстер в очередной раз придумала изощренный способ по совершению убийства своего сына. Но она тут не причем! Это его война, а она не сможет стать жертвой. Кто угодно, но не она! Нет. Нет... Нет! Она просит меня убежать. Она не верила, что я приду! Ее растерянный взгляд, в котором читается горе и маленькая доля счастья. Она думала, что я брошу ее одну. Все она врет! Где она этому научилась? Он просто, как маленький мальчик, был ослеплен светом, исходящим от этой девушки. Кэролайн искусная обманщица. Смогла же она покорить ледяное сердце Майклсона. «Покорить» —неправильное слово! Скорее сломать и заставить кровоточить. Это же план, черт возьми. Ничего более… Боже, как же он зависим... С одной стороны Ник был обижен и взбешен, а вот с другой, его интуиция усердно подсказывала, что наивная Форбс не смогла бы так притворяться. В ее глазах читалась любовь, от которой ноги подкашиваются. Сейчас бы парень безумно хотел ее увидеть. Почувствовать запах ее пшеничных волос. Вспомнить ее неровное дыхание от его близости. Слушать размеренные и глухие удары сердца. Наслаждаться, упиваться каждой секундой проведенной с ней!. Нет! Это не пытка проклятием была самой страшной. Он всю жизнь боялся одиночества, а теперь он может собой гордиться! Она ушла от него и больше не придет… Ее смех никогда больше не потревожит Ника. Мелодичный голос, подобный прекрасной симфонии не прозвучит в огромном поместье, где должна была жить семья. Он сумасшедший псих. Законченный наркоман. Она нужна ему. Потребность никогда не исчезнет… Он без нее умрет… На улице начинало светать. Солнце еще не показывалось, но небо стало из черного превращаться в серое, будто переодеваясь. Вся эта мрачность угнетала еще больше. Хотелось поехать к ней, извиниться, поговорить. Он не мог ее потерять, это было слишком… Через несколько минут молодой человек в спешке покинул поместье. Садясь в машину, парень знал куда поехать. Ей больше некуда идти, кроме как в свой собственный дом. Автомобиль ехал на запредельной скорости распугивая голубей и редких прохожих. Теперь Нику было плевать на самолюбие и гордость. Сейчас важной была только Кэролайн. Он не сможет без нее жить… Двухэтажное здание приветствовало нежданного гостя. Дверь была приоткрыта. Парень хотел позвонить, но в конечном итоге передумал. Никлаус поднялся наверх, в знакомую спальню. Здесь никого не было… Вещи были безжалостно поломаны и уничтожены. Да, что тут говорить, «его девочка» решала внутренние конфликты так же как и он сам, вот только теперь она знала, что это не поможет избавиться от проблем. На кровати лежал рисунок, который привлек внимание Клауса. Эта картина получилась очень искренней, ведь она была создана специально для девушки, которую Творец любил. Бумага была бережно склеена по длине, только вот разрез все равно зиял, как шрам, ведь бесследно ничего не проходит. Рядом лежало маленькое письмо, с красивой подписью — «Кэролайн». Сердце уверено пропустило несколько ударов. Это письмо было для него. Майклсон был просто уверен. Непонятное опасение пронеслось по всему телу. Послание напоминало о чем-то знакомом, вот только Первородный не мог вспомнить о чем. Дорогой Клаус! Я нисколько не жалею о случившемся. Все должно было закончиться когда нибудь. Я сделала ошибку… Мы оба ее сделали… Теперь абсолютно бессмысленно пытаться вернуть время. Возможно, ты никогда не прочитаешь это письмо, потому что подумаешь, что я с тобой играла, но, поверь, это не так! Я решила притвориться, только потому что я тебя ненавидела. Но ты влюбил меня в себя. Я не могу с собой ничего сделать. Все не будет как раньше. Прошу тебя, забудь все что у нас с тобой было. Я не хочу, что бы ты страдал из-за меня. Когда ненависть будет топить твое сердце — просто, помни, что я люблю тебя… Прощай, и будь счастлив. На веки твоя, Кэролайн Форбс. P.S. Оно теперь твое. Сохрани его, как память. На кровати, рядом с письмом лежало красивое кольцо, которое когда-то сделала Бонни для своей подруги. Рассвет начинал вступать в свои права.