Хранитель рассудка

"Давно отверженный блуждал В пустыне мира без приюта: Вослед за веком век бежал, Как за минутою минута, Однообразной чередой. Ничтожной властвуя землей, Он сеял зло без наслажденья, Нигде искусству своему Он не встречал сопротивленья — И зло наскучило ему..." М. Ю. Лермонтов. Демон Этой же ночью Локи попытался уснуть на полу, и у него не получилось. Холодный и жесткий он совершенно не способствовал сну. Принц перелег на кушетку, лег на спину, подложив руку под голову. Зачем он решил проверить мягкость пола, он и сам не знал. Единственным источником освещения служило силовое поле. От этого его темно-зеленые одежды казались черными. Он слышал, что за стеной ворочается его невидимая знакомая. Он невольно прислушивался к каждому ее движению, пытаясь представить как она выглядит. Она высокая или едва достигает его плеча? Стройная или не слишком? Приятны ли ее черты лица или изуродованы? Какого цвета могут быть глаза? Мягкая ли ее кожа? Трикстер открыл глаза и резко сел, судорожно впиваясь длинными пальцами в мягкую оббивку кушетки. Он настолько сильно сжал их, что почувствовал хруст. Безнадежно ссутулив плечи он прикрыл лицо руками. В полутьме, когда только стража бодрствует он в полной мере осознал себя пойманным. Изворотливого Бога Обмана, мастера Хитрости посадили за решетку, как самого обычного преступника. Он действительно низко пал, раз не смог уберечь себя от таких последствий. Где же была его хваленая хитрость и коварство? Съедаемый озлобленностью на самого себя, Лофт поднялся с кушетки. Он погубит себя здесь. Неслышно ступая босыми ступнями он приблизился к самому краю камеры и всмотрелся в спящих напротив узников. Жалкие убийцы, воры и попросту неугодные Одину. А он, Локи, неугоден ни Одину, ни Тору. Он не нужен никому! Даже мать уже очень давно не навещала его. Бросила его! Лофт сдавленно прорычал. - Я так и думала, что храп разбудит и Вас однажды, мой принц. Тихий голос, похожий на шепот ветра в кронах деревьев, мягко влился в поток закипающих мыслей трикстера. - Подвал полный преступников и именно того, который храпит, усадили поближе ко мне. Где справедливость? Теперь сон ушел, и мне не сомкнуть глаз до самого утра. - Странное создание, - против воли выдохнул Локи. - Кто странное создание? - она говорила с ним все так же тихо. - Ты - странное создание, - Локи сел на пол, опираясь спиной о стену. - Говоришь со мной не страшась. Рассказываешь бессмыслицы, на которые и время тратить не стоит. Ты хоть слышишь себя? Еще недавно ты рассказывала жестокому и безумному Локи, что неудобно спать на полу и надо подстелить солому. И хотя Лофт говорил тихо, но голос его сочился непониманием и горечью. - Я не считаю Вас безумным. А для доброты иногда следует побыть жестоким. Только глубоко несчастный может быть до отвратительного безжалостным, - она уверяла его вкрадчивым и дрожащим голосом. - Только не говори мне, что жестоким поступкам всегда есть оправдание. Нет оправдания первородной ярости, сметающей все на своем пути хищной эмоции. Кривая ухмылка исказила тонкие губы Лофта. Он сидел на полу и, упираясь затылком в стену, находил необычное успокоение в чужом голосе. Молчание затянулось надолго и Локи подумал, что она больше не заговорит, но неожиданно расслышал. Как песок, ссыпающийся с пересохших губ: - Что за дикость поймать вольного зверя и усадить его на цепь. Простите меня, мой Бог... - За что? - в его горле пересохло и вопрос был задан вслух едва, лишь одним касанием губ, но не звуком. - За то, что сравнила Вас со зверем.