Рыжая фурия

      На следующее утро у Мэрилин в голове возник коварный план, и она была настолько захвачена им, что даже не стала советоваться с Гарри, а сразу решилась приступить к реализации своего замысла. Мантия-невидимка была по-прежнему у девушки, так что ничто не мешало взяться за дело сразу же. Она покинула своё убежище и устремилась к опушке. Ей повезло. Альбус Дамблдор в сопровождении Хагрида выходил из Запретного леса. До Мэрилин донёсся отрывок беседы: — Как хорошо, Рубеус. Для первого тура теперь точно всё готово. Благодарю за помощь. — Спасибо, господин Дамблдор, спасибо! — благодарил полувеликан. Его лицо расплылось в улыбке, выражавшей смесь обожания и радости.       Мэри затаилась за деревьями, ожидая продолжения разговора. Но на этом всё кончилось, директор и лесничий расстались. Дамблдор направился в замок — Мэрилин последовала за ним.       Добравшись до входа, Альбус поднялся по главной лестнице и по многочисленным коридорам прошёл к своему кабинету. Мэри, стараясь дышать и ступать как можно тише, шла вслед за своим неприятелем. Наконец директор остановился перед гаргульей в конце одного из коридоров и произнёс пароль: — Свежий лимонад!       Гаргулья отодвинулась в сторону, открывая проход. Мэрилин прошмыгнула внутрь вслед за директором и крадучись пошла прямо за ним, отставая буквально на одну ступень винтовой лестницы. К счастью, Дамблдор, погружённый в свои мысли, не улавливал еле слышных шагов у себя за спиной.       Пройдя в кабинет, Мэри затаилась за одной из гардин у окна рядом с Омутом памяти. Подумав, что Альбус может догадаться о её присутствии тут, Мэри применила к Мантии заклинание вечного приклеивания. «Дедушка поведал мне небольшую тайну о том, как оно снимается, — подумала перед этим юная авантюристка, — так что ничего страшного не случится».       Тем временем директор, вздохнув, оглядел портреты своих предшественников. Все они спали. Подойдя к одному из книжных стеллажей, Дамблдор достал один том с верхней полки, сел за стол и погрузился в чтение. Время от времени он брал со стеклянной тарелки, стоявшей тут же, лимонную дольку и отправлял её в рот. Когда он перевернул очередную страницу, у него за спиной послышался хлопок. Директор вздрогнул, поднял голову от книги и оглядел кабинет. Не найдя ничего подозрительного, он списал случившееся на одну из диковинных штучек, повсюду расставленных по полкам и подоконникам. Через десять секунд хлопок повторился. Альбус захлопнул фолиант и пристально осмотрел каждый приборчик. Но ни один из них ничем не хлопал и даже не скрипел. Вздохнув, Дамблдор повернулся к столу и захотел к нему подойти. Из-за гардины послышалось мяуканье. «Неужели Миссис Норрис? — подумал директор. — Но как она сюда пробралась? Надо поговорить с Аргусом».       Когда Дамблдор подошёл к гардине и отдёрнул её, там никого и ничего не оказалось. В тот же момент из-за другой гардины, у окна рядом с шестом Фоукса, послышался лай. «Ну, Клык Хагрида здесь точно оказаться не может, — догадался Альбус, — это чья-то дурацкая шутка». — Гоменум Ревелио! — властно произнёс Дамблдор, воздев палочку. Но ничего не произошло. — Фините Инкантатем! — директор применил абсолютное отменяющее заклинание — и тоже без видимых результатов. Но Альбус Дамблдор уже догадался, что тут находится уже не только он сам, и он знал, что только один предмет может скрывать своего владельца настолько надёжно, что не поможет никакая демаскировка, в том числе и следящие чары на входе в его кабинет, рассчитанные на обнаружение студентов, которые могли бы попытаться пробраться сюда без разрешения директора. — Гарри! — позвал Дамблдор. — Отзовись, если это ты! Не прячься! Сними свою Мантию!       Ответом легендарному волшебнику была лишь тишина. Он засомневался. Возможно, Гарри одолжил Мантию-невидимку кому-то другому или стал жертвой кражи. Но это вряд ли. О существовании Мантии кроме самого Гарри могут знать только Рон с Гермионой и сам Дамблдор — больше никто.       Позвав Гарри ещё несколько раз, директор отчаялся и, сев за свой рабочий стол, стал ждать, что будет дальше. И как только директор расслабился, будучи уверенным в том, что больше ничего неожиданного и неподконтрольного ему не произойдёт, это неожиданное как раз случилось. Зазвучал смешливый и задиристый девичий голос, причём было совершенно непонятно, откуда именно он доносился, так как он был слышен будто сразу отовсюду. Девушка пела: Я та, кого ты скрыл от света, Амбиции свои питая, Люди для тебя — инструменты, Ты семьи и союзы разрушаешь!       Дамблдора прошиб холодный пот. У девушки был острый язычок. Начав вновь озираться в её поисках, что оказалось совершенно бессмысленным, Альбус услышал продолжение: Но меня ты уж нигде не спрячешь, Как ни тужься, правда непотопна! Будет так и никак иначе, Потому что я Мэрилин Поттер!       И тут Дамблдор по-настоящему испугался. Неужели его план рухнул? Но нет, может быть, ещё не всё потеряно, Гарри может и не знать о сестре. Директор призвал, смотря куда-то в пустоту перед собой: — Мисс Поттер, остановитесь!       Но это оказалось совершенно бесполезно. Песенка продолжилась: Как тебе не стыдно, старый! В вершители судеб что ль метишь? Ты разлучил меня с любимым Гарри, И за это ты сполна ответишь!       Дамблдор воздел палочку и выстрелил в одну из гардин оглушающим заклинанием, но, по-видимому, промахнулся. В ответ послышались хохот и следующая часть песенки: Я буду совестью твоею, На тебя взвалю я груз несносный, И я тебя не пожалею, Потому что я Мэрилин Поттер!       Директор в панике стал палить заклятиями во все стороны, круша свои же побрякушки. На пол полетели всякие металлические детали, пергамент, книги. А Мэри всё не унималась, вовремя перебегая с места на место: Я коварна и вездесуща, От меня нипочём не скрыться, Буду гнаться за тобой неотступно, В глушь далёкую тебе не смыться! Не помогут никакие чары, Сам себя подставил ты, гад злостный! Опалю тебя я правды жаром, Потому что я Мэрилин Поттер!       Промахнувшись в очередной раз, Дамблдор решился на самое сильное демаскирующее воздействие, которое было уместно в данной ситуации. Он вызвал сильный ветер, доходящий едва не до штормового. Портреты на стенах закачались, книги и приборчики, которые ещё были целы, полетели на пол. Но Мантия, прилипшая к рукам, спине, лодыжкам и груди, по-прежнему держалась на диверсантке, хотя очень сильно стесняла движения. Директор чертыхнулся, остановил ветер, оглянулся на стены и обнаружил, что шум разбудил часть портретов его коллег. Армандо Диппет снисходительным взглядом наблюдал за преемником, Финеас Блэк чопорно воздел голову кверху, а две волшебницы времён тринадцатого века еле сдерживали смех. Остальные, кто уже проснулся, тихо улыбались ожидая не то дальнейших действий нынешнего главы Хогвартса, не то продолжения песенки. И оно не заставило себя ждать: Поделом, интриган бесстыжий! Ты надел для всего мира маску! Обмануть сумел ты тех, кто ниже, Но обнажу я истинные краски! Ты на самом деле лгун, бесстыдник, Тёмный Лорд почти второй во плоти! Покрою срамом всю твою жизнь я, Потому что я Мэрилин Поттер!       С последними словами этой насмешливой песенки Мэри сняла Мантию, применив заклинание вечного отклеивания. Она оказалась прямо перед столом директора, но только на миг. Вскинув палочку, Дамблдор выпустил очередное оглушающее заклятие, но опять не попал. Девушка уже вновь скрылась под Мантией и, отскочив в сторону, ударила в ответ: — Диффиндо!       Парадное одеяние Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора порвалось и спало — взору самой Мэрилин и предшественников директора предстала пижама, расшитая треугольниками со всписанными в них кругами и биссектрисами, делящими эти круги ровно пополам. Испуганно вздрогнув, Альбус произнёс, нацелив палочку на порванную одежду: — Репаро!       Одежда восстановилась. Надев её обратно поверх пижамы со значками Даров Смерти, Альбус поднял глаза и обнаружил, что лимонные дольки исчезли. В этот момент Мэрилин выбежала из кабинета, весело смеясь. Вслед ей донёсся дружный хохот прошлых директоров Хогвартса. «Жаль, что этот трюк срабатывает один-единственный раз, — подумала девушка напоследок, — впредь нужно вести себя аккуратнее. Впрочем, я и так уже раскрылась».       Дамблдор, наведя порядок и починив свои приборы, вновь сел за свой стол и отдышался. Портреты успокоились. Директор подтёр им память за последние полчаса и стал думать. Эта наглая девица сумела взять его, прославленного Альбуса Дамблдора, за живое. Нащупала его слабость. Первым его побуждением было желание вызвать кого-нибудь из преподавателей, чтобы тот вывел Мэрилин из Хогвартса и запретил ей впредь появляться в школе. Но вспомнив, при каких обстоятельствах брат и сестра были разлучены, Альбус остановился. Безусловно, тогда это было необходимо, и поступить в тот момент иначе оказалось невозможным. Родство бабушки и дедушки по мнению Дамблдора являлось менее крепким, чем родство тёти, и Волан-де-Морт вполне мог справиться с такой защитой. На саму Мэри директор никаких надежд не возлагал, потому что ей тогда, когда всё случилось, было всего шесть лет. И сейчас девушке закономерно хотелось воссоединиться с братом. Помешать ей в этом он не имел никакого морального права. Да и что он мог формально ей предъявить в качестве нарушения? Проникновение в Хогвартс? Она запросто могла бы сказать, что пришла посмотреть Турнир, и возразить на это было бы совершенно нечего, так как он являлся открытым мероприятием. А что касается того, что произошло сейчас… В конце концов, девушка не сумела навредить ему всерьёз, да и не хотела. Это просто глупая шутка и детская шалость, которые те же Фред и Джордж Уизли совершают постоянно. Мантию, понятное дело, дал ей сам Гарри, и уже одно это в корне меняло обстановку. Это значило, что они уже встретились, и скрывать их друг от друга дальше уже поздно. А если он, Альбус Дамблдор, прогонит Мэри, то навсегда потеряет доверие мальчика, так необходимое им обоим для борьбы с Тёмным Лордом, который рано или поздно предпримет попытку вернуться. Так что пусть брат с сестрой пока общаются. До первого серьёзного проступка со стороны девушки.       Вернувшись в свою палатку, Мэрилин стала думать, что предпринять дальше. И ей в голову пришла ещё одна идея, не менее блестящая. Ближе к вечеру она, надев Мантию-невидимку, пришла прямиком в гостиную Гриффиндора. Девушке это удалось легко, так как Гарри ещё во время экскурсии по Хогвартсу сообщил сестре пароль для прохода через портрет Полной Дамы. Сами гриффиндорцы в это время обсуждали шансы Гарри прилично выступить на Турнире. Самого Гарри тут не оказалось. Часть гриффиндорцев верила в силы невольного чемпиона, часть — нет. Среди сомневающихся были Симус Финниган и пара семикурсников, которые попросту завидовали Гарри. Мэри решительно не понравилась эта разноголосица. Девушка встала и громко заявила: — У Гарри всё получится! — Кто это говорит? — спросил один из завистников, оглядывая товарищей по факультету. Но уже установилась тишина, гриффиндорцы переглядывались с удивлёнными выражениями лиц. Ему никто не ответил. — Как вам не стыдно! — вскричала Мэрилин. — Гарри столько сделал для нас всех, а вы ещё и сомневаетесь в нём!       С этими словами она сбросила Мантию-невидимку. Гриффиндорцы в один голос ахнули, изумлённо уставившись на девушку, прекрасную и неотразимую, словно сотканную из отчаянности и решительности. Все они почувствовали, что им до неё далеко. — Как тебя зовут? — спросила Кэти Белл. — Мэрилин Поттер, — представилась девушка. — Можно звать меня просто Мэри. — Ты что ли родственница Гарри? — догадался Невилл. — Я его старшая сестра, — подтвердила Мэрилин. — А почему тогда Гарри летом живёт не с тобой, а с родственниками-маглами? — полюбопытствовал Симус. — Так решил Дамблдор, — Мэрилин грустно вздохнула. — Сам-то Гарри об этом знает? — уточнила Гермиона. — Да, он узнал обо мне первым из вас всех, — сообщила Мэрилин. — И что ты теперь будешь делать? — задал вопрос Фред. — Помогу Гарри пережить Турнир. — Вот это правильно! — одобрительно воскликнул Джордж и оттопырил вверх большой палец. — А от вас я ожидаю слаженной поддержки! — потребовала Мэрилин. — Вы же с ним на одном факультете! — Но он сжульничал и кинул в Кубок своё имя, не имея на это права! — возразил Симус. — Заткнись! — рассерженным тоном одёрнул его Фред. — Если ты тотчас же не уймёшься, мы подкинем тебе рвотных конфет! — пригрозил он. — Мы с Джорджем точно знаем, что он не мог так поступить! Его кто-то подставил, и теперь мы должны поддерживать его, а не злиться!       Симус притих. Мэрилин обрадованно улыбнулась и спросила: — А где сам Гарри? — Спать пошёл, — ответила Гермиона. Она разрывалась между интересом к новой персоне, непосредственно связанной с её другом, и желанием сообщить той же Минерве Макгонагалл о незаконном проникновении на факультет и в школу вообще. Но вспомнив, что уже не является той пай-девочкой, что была на первом курсе, и вместе с Гарри участвовала во всяких авантюрах за всё это время, Гермиона остановилась. К тому же Мэри уже свиделась с Гарри, получила от него Мантию-невидимку, и донос на девушку был бы подлостью и предательством. Поэтому после недолгого раздумья однокурсница Гарри спросила у Мэри: — Слушай, можно с тобой поговорить? — Конечно, — согласилась Мэрилин. Проведя новую знакомую из гостиной в свою спальню, пока пустовавшую, Гермиона попросила Мэри рассказать о себе. Мэрилин уточнила: — Ты ведь подруга Гарри? — Да, — согласилась Гермиона. — И я, в отличие от многих, изначально верила, что Гарри стал участником Турнира не по своей воле. И я беспокоюсь за него. Задания-то наверняка будут очень опасные, а тут ещё и почти никто не верит в его силы. — Давай вместе готовить его, — предложила Мэри. — Будем разучивать полезные заклинания, которые могут пригодиться. — Давай! — согласилась Гермиона. — Без обид, Гермиона, но большинство учеников твоего факультета — пустоголовые идиоты, — жёстко сказала Мэри. — Только потому, что Гарри нечаянно оказался нарушителем традиции и стал «лишним» чемпионом, не лишает его права на так необходимые ему сейчас уважение и поддержку с нашей стороны. Единственные, у кого я увидела проблески разума, это Фред и Джордж. — Ты права, — Гермиона вздохнула, — но попробуй объясни. Если уж на нашем факультете есть те, кто считает Гарри выскочкой, то о других и говорить нечего. — Значит, поддержать его должны именно мы! — вскинулась Мэрилин. — Окружим Гарри любовью и заботой, и тогда он перестанет огорчаться из-за всяких языкастых придурков. — Договорились, — согласилась Гермиона. — А расскажи пожалуйста о себе, — попросила она.       Мэри кратко пересказала всё то, что ранее поведала самому Гарри, на всякий случай умолчав лишь о своей антипатии к Дамблдору. Неизвестно, как бы Гермиона к этому отнеслась, и поэтому Мэри решила пока не лезть на рожон.       Наболтавшись, девушки расстались под хорошим впечатлением друг о друге. Мэрилин направилась к себе в убежище. Проходя через Большой зал, она услышала обрывки разговора, доносившиеся от группы пуффендуйцев: — Седрик, как ты думаешь, что там будет? — Наверное, загадки какие-нибудь или чудища? — Ой, а вдруг тебе нужно будет что-то найти в самом Хогвартсе? — Даже не знаю, правда, сам ломаю голову, — ответил высокий тёмноволосый подтянутый парень с добрыми глазами, разведя руками в стороны. «Это Седрик Диггори, один из участников Турнира! — подумала Мэри. — Я о нём в газете прочитала. Надо с ним познакомиться».       Подойдя поближе к группе, девушка помахала рукой. Седрик её заметил. Остальные пуффендуйцы недоверчиво посмотрели на неё и окружили своего фаворита, загородив его. Седрик успокаивающе произнёс: — Ну что вы! Она, наверное, просто поговорить со мной хочет! Почему бы и нет?       Протиснувшись сквозь толпу поклонников, официальный чемпион Хогвартса приблизился к Мэри и протянул руку со словами: — Привет. Меня зовут Седрик Диггори. — А я Мэрилин Поттер, — ответила девушка, пожимая руку семикурсника. — Поттер? — удивился Седрик. — Ты родственница Гарри Поттера? — Ну да, — Мэри слегка покраснела и отчего-то смутилась. Седрик понял, почему. Он пошёл прочь из Большого зала, поманив новую знакомую за собой. Поклонники было двинулись за ним, но он пресёк эту попытку, строго взглянув на них. Остановившись в одном из коридоров, Диггори улыбнулся и проговорил: — Мэрилин, теперь мы можем нормально пообщаться? — Да, спасибо, — поблагодарила Седрика девушка. — А как ты относишься к Гарри? — спросила она. Её взгляд стал тревожным и напряжённым. — Я думаю, что он неплохой парень, — Седрик продолжал улыбаться. — Дважды нас всех спас. Ну… я про те истории с Философским камнем и Тайной комнатой, — сбивчиво пробормотал он. Настал его черёд смущаться. Он испытывал дискомфорт оттого, что, несмотря на знания и опыт семикурсника, был обычным парнем, не совершавшим никаких подвигов, тем более в детстве и ранней юности. — А тебя не напрягает то, что он как бы твой соперник? — Ну… — замялся Седрик, — мне кажется, это не он сам сделал. Ну, в смысле, не сам своё имя в Кубок кинул. Не смог бы. Да и характер у него не такой, чтобы хитрить, насколько я знаю. Я уважаю его. — Я думаю, что вы должны подружиться, — стала напирать Мэри. — Вы же оба представляете Хогвартс, вы словно одна команда. — Да, в чём-то ты права, — задумчиво согласился Седрик. — Я подумаю. Но что бы ни произошло, вредить ему я не буду. Обещаю. — Спасибо, Седрик. Прости за назойливость, если что, просто я за него волнуюсь. — Понимаю, — семикурсник вновь улыбнулся, но уже устало. — Ты извини, конечно, но я уже спать хочу. Было приятно познакомиться. — Взаимно, — Мэрилин просияла. Вежливо распрощавшись, новые знакомые разошлись кто куда. Седрик — в гостиную своего факультета, а Мэри — к себе в укрытие в чаще леса. Внутренне она ликовала. Всё шло как нельзя удачно. Она смогла запугать Дамблдора, познакомиться с Седриком Диггори и заручиться поддержкой Гермионы. Оставалось самое главное — помочь дорогому и любимому брату пройти Турнир.