Рыжая фурия

      Гарри вернулся в Хогвартс утром следующего дня. В сопровождении Грюма и Крауча-старшего он, пройдя через камин в «Кабанью голову», направился в замок и успел аккурат к завтраку в Большом зале. Увидев его живым и здоровым, многие ребята, в основном с Гриффиндора и Когтеврана, зааплодировали. Иностранные гости заулыбались, махая руками. Гермиона же, забыв обо всех приличиях, вскочила с места и бросилась кавалеру на шею, покрывая его поцелуями. — Ты живой, Гарри! Живой! — восклицала она, сжимая любимого в объятиях.       Грюм и Крауч-старший прошли дальше, деликатно отвернувшись, и заняли свободные места за профессорским столом. Гарри под руку с Гермионой подошёл к столу Гриффиндора и сел за него. Пассия разместилась рядом, сидевший на соседнем месте студент услужливо подвинулся. Вернувшегося чемпиона тут же стали забрасывать вопросами о том, что произошло накануне. Разумеется, Фред и Джордж вернулись раньше него и рассказали о случившемся, но им не поверили. Гарри же сначала отмалчивался, затем сдался и сообщил остальным: — Призовой кубок оказался порталом, он перенёс меня на кладбище. Там меня поджидали Пожиратели Смерти, но к счастью, ко мне вовремя подоспела подмога, потому что я знал, как её вызвать. Мне помогли вернуться, обеспечив защиту.       Гарри изложил произошедшее скупо и сухо по нескольким причинам. Во-первых, он не знал, как именно всё это произошло, во-вторых, не хотел омрачать праздничное настроение невесёлыми деталями, а в-третьих, не желал вспоминать произошедшее и переживать всё заново, пусть и мысленно. Большинство слушателей удовлетворилось этим коротким объяснением, а Гермиона поняла невысказанное и без длинных рассказов. Она сказала: — Кушай, Гарри, набирайся сил.       Когда утренняя трапеза кончилась, Дамблдор встал со своего места и объявил: — Безусловно, мы все очень рады тому, что Гарри Поттер вернулся к нам живым и здоровым. А теперь давайте начнём церемонию торжественного закрытия Турнира Трёх Волшебников!       Крауч-старший встал из-за стола, вышел из Большого зала в боковую дверь и вынес из соседнего помещения Кубок Огня. Поставив его на предварительно сотворённый Дамблдором постамент, он начал говорить: — Вот и позади все три тура этого грандиозного состязания! Несомненно, все четыре чемпиона проявили исключительные способности и заслуживают всяческого уважения. Сейчас Кубок объявит имя того из них, кто заслужил победу! Итак! Внимание! — воскликнул Бартемий, обернувшись к Кубку. Тот засиял алым светом, багровое пламя вырвалось из его чаши и выстрелило листком пергамента. Крауч поймал его и развернул. В зале повисла тишина. Сотня с лишним пар глаз уставилась на арбитра. Взглянув на лист, Крауч глубоко вздохнул и изрёк: — Победителем в Турнире Трёх Волшебников объявляется… — Крауч вновь задержал дыхание и назвал имя счастливчика, глядя прямо в лица ребят: — Гарри Поттер!       Что тут началось! Восторженные крики и визг, наверное, услышал бы даже тот, у кого нет ушей. Преподаватели, как один человек, встали и устроили овации. Гермиона вновь расплакалась от счастья, тиская Гарри. Даже иностранцы, ничуть не расстроившись, улыбались и что-то кричали на русском и французском языках, а Каркаров и мадам Максим едва заметно улыбались. Лишь слизеринцы были непривычно тихи и спокойны. Седрик подошёл к Гарри и поздравил его: — Молодец, дружище! Ты честно победил, и я даже рад, что уступил такому достойному оппоненту.       Вслед за Седриком Гарри поздравили Флёр и Крам. После этого Гарри позвали к преподавательскому столу. Мальчику жали руки, улыбались. Крауч объявил: — Настала пора вручить победителю приз!       С этими словами он достал из кармана мантии зашнурованный мешочек с монетами и под очередную порцию оваций отдал его Гарри. Поблагодарив организатора, юный Поттер вернулся за стол Грифиндора. Мешочек сразу же привлёк внимание прочих грифиндорцев, но открыть его Гарри не разрешил. — Итак, друзья, — вновь заговорил Дамблдор, — Турнир Трёх Волшебников успешно завершился! Несомненно, все мы получили немало ярких и незабываемых впечатлений. Совместными усилиями мы воскресили древнюю традицию. Регулярное проведение Турнира будет возобновлено, как это было долгие годы назад. А сейчас давайте устроим весёлое прощальное пиршество!       Хлопнув в ладоши, директор сел. На столах, до этого момента заставленных повседневной пищей, появились разнообразные сладости и экзотические блюда: разные торты с меняющимися вкусами, лакричные палочки, бутерброды с копчёными колбасами, рульки, вафли с пастилами и карамелью, разные сорта воздушного печенья, морсы, квас и прочие блюда и напитки национальных кухонь. Но Гарри есть и пить совершенно не хотелось. Встав из-за стола, он пошёл прочь из Большого зала, позвав за собой Гермиону. Зайдя в один из пустующих коридоров, он попросил её: — Позови, пожалуйста, Седрика.       Гермиона тут же умчалась обратно. Седрик появился через минуту. Он добродушно улыбнулся и спросил: — Ты хотел мне что-то сказать, Гарри? — Да, — ответил Гарри. — Извини, что так вышло в конце третьего тура. Я хотел тебя предупредить, но сомневался в том, поверил бы ты мне или нет. — Ничего, Гарри, я не злюсь, правда не злюсь, — успокоил друга Седрик. — Как только ты пропал, я понял, почему ты так спешил — не хотел никого подставить под удар, верно? — Да, — признался Гарри. — Ты супер, Гарри, — похвалил его старший товарищ, — я счастлив быть твоим другом. — Седрик, я кое-что придумал, чтобы тебе не было грустно из-за того, что ты не успел взять кубок, — сообщил победитель.       С этими словами он открыл мешочек и предложил: — Бери себе половину призового фонда. — Да ты что?! — вскричал ошарашенный пуффендуец. — Ты на полном серьёзе отдаёшь мне пятьсот галеонов?! — Седрик, мы вместе прошли Турнир, оба первыми пришли к кубку, значит, и победа у нас общая, — стал убеждать его Гарри. — Слушай, Гарри, я даже не знаю, как тебя отблагодарить, — смущённо пробормотал старшекурсник, принимая подарок. — Не стоит, Седрик, — возразил Гарри. — Главное, что мы друзья.       Тепло попрощавшись с другом, Гарри пошёл в башню Гриффиндора собирать вещи. Учебный год уже кончился, экзамены сдавать не надо, так что можно было спокойно отправляться домой. В факультетской гостиной Гарри встретились Дин Томас и Алисия Спиннет, тоже решившие собраться домой заранее. Дин спросил, увидев, как его товарищ торопливо укладывает книги и прочие волшебные принадлежности в чемодан: — Ты что, прямо сейчас хочешь уехать? Не останешься на пир в честь окончания учебного года? — Да, — признался Гарри, — не хочу, чтобы меня донимали расспросами. — Ну как знаешь, — вздохнул Дин. — я думал, ты поддержишь наш факультет на церемонии объявления победителя в межфакультетских состязаниях. — Оставь Гарри в покое, Дин, — вмешалась Алисия. — Он столько пережил, тем более вчера! Неудивительно, что он хочет прежде всего отдохнуть и успокоиться!       Собравшись и попрощавшись с товарищами, Гарри сдал мадам Пинс библиотечные книги, забрал Буклю из совятни. На пути к главному входу ему встретилась Минерва Макгонагалл. Она строгим тоном спросила, увидев в руках студента чемодан и клетку с совой: — Куда вы собрались, мистер Поттер? — Домой, — честно признался Гарри. Он заволновался, небезосновательно опасаясь того, что декан запретит ему покидать Хогвартс до официального окончания учебного года, пусть даже до него остались считанные дни. А врать смысла не было — его поймали, что называется, «с поличным».       Минерва задумалась. С одной стороны, досрочно покинуть школу и отправиться на каникулы можно было только по заявлению родных и с разрешения директора, а с другой, Гарри как участник Турнира Трёх Волшебников был освобождён от курсовых экзаменов, и обязанность находиться здесь буквально до последнего дня на него в этом учебном году не распространялась. Но всё же стоило поинтересоваться причиной такого неожиданного, с точки зрения педагога, решения, что Макгонагалл и сделала: — А почему вы захотели покинуть школу раньше? — Я хочу отдохнуть и прийти в себя после всего, что на меня навалилось, и не желаю, чтобы меня донимали любопытные, — признался Гарри, решив, что честность — лучшая линия поведения. И он не ошибся: — Я вас понимаю, мистер Поттер, — сказала Минерва уже мягче. — Что ж, учитывая вашу ситуацию, я думаю, что вам можно пойти навстречу, — она улыбнулась, — приятных каникул, мистер Поттер. За вашу честность ваш факультет получает десять очков.       Мальчик обрадовался — ему разрешили спокойно уйти! Поблагодарив профессора Макгонагалл и попрощавшись с ней, Гарри вышел из замка, быстрым шагом бодро дошёл до Хогсмида. По дороге он вспомнил всё, что с ним произошло в этом учебном году, за исключением событий третьего тура Турнира. «По-моему, несмотря на все проблемы, этот учебный год для меня один из лучших», — подумал мальчик, переступая порог «Кабаньей головы».       С этим позитивным настроем Гарри отправился через камин домой. Бабушка, дедушка, Мэри и Сириус уже ждали его в библиотеке. — Внучек, ты уже насовсем домой? — задал уточняющий вопрос Карлус. — Да, — ответил Гарри. — В Хогвартсе мне сейчас делать уже нечего. Конечно, я вернусь туда осенью, но сейчас я хочу отдохнуть хоть немного.       Родные понимающе закивали. Действительно, было очевидно, что Гарри чудовищно устал. Мальчик поднялся в свою комнату, затолкал чемодан под кровать, выпустил сову через окно на свежий воздух. Замерев у подоконника и занявшись разглядыванием пейзажа — вида на лес и озеро, где он тренировался плавать — Гарри стал размышлять: «Когда же мне удастся хоть немного прийти в себя? Побыть с Мэри и Гермионой?» «Видимо, надо сначала сразить Волан-де-Морта, тогда и будет отдых, не раньше». — Крепись, — сказал он себе, осталось чуть-чуть.       Оторвавшись от созерцания природы, Гарри вернулся назад. Карлус вышел из библиотеки и позвал внука за собой. Проведя его в мастерскую, дедушка сказал: — Мой дорогой мальчик, у меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой начать?       Гарри снова заволновался. Плохие новости — это ужасно, но если есть и что-то хорошее, то оно хоть как-то сгладит грусть от плохого. Он дрожащим голосом ответил: — С плохой. — Боюсь, дружок, отдыха в привычном виде ещё долго не будет, — сообщил Карлус. — Мы вплотную берёмся за поиск частиц души Волан-де-Морта и их уничтожение. Ты не хуже меня понимаешь, насколько это важно. — Хорошо, — отозвался Гарри. Он почувствовал облегчение — эта перспектива была ясна с самого начала, и плохой новостью Гарри бы сейчас посчитал нечто совсем другое. — Ну, а какая хорошая? — спросил Гарри. — Я вышел на контакт с одним сильным и уважаемым волшебником. Если у нас возникнут серьёзные трудности, то мы обратимся к нему за помощью. Он обещал мне содействие, едва оно понадобится. — Кто же это? — сердце Гарри учащённо забилось, он начал думать, кого имеет в виду дедушка, но на ум ему ничего не приходило: из сильных магов он знал только Дамблдора, а тот враждовал и с Гарри, и с его семьёй. — Сюрприз, внучек! — Карлус подмигнул. — Наверняка ты о нём что-то слышал. Я уверен, что у вас есть общие интересы и вы быстро найдёте общий язык. Я обещаю тебе, что познакомлю вас, как только будет возможность. А теперь пойдём к остальным.       Гарри очень сильно удивился — раньше Карлус ничего от него не скрывал. Но в то же время он понимал, что донимать дедушку расспросами бесполезно, и молча пошёл вслед за ним назад в библиотеку. Усадив внука в кресло перед камином, Карлус заговорил: — Гарри, дело не терпит отлагательств. Перед нами стоит крайне важная задача — найти и уничтожить оставшиеся крестражи Тёмного Лорда. Крайне желательно управиться с этим к концу лета, чтобы ты в сентябре смог спокойно вернуться в Хогвартс. — Хорошо, я готов, — ответил Гарри. — Мы тебе поможем всем, что у нас есть, — пообещала Дорея. — Я в деле, — прибавил Сириус.       Мэри же вместо слов крепко обняла и расцеловала брата. Гарри стало легко на душе и спокойно. С такими замечательными людьми, как его родные, бояться нечего. Карлус сотворил четыре копии кресла, все расселись. Гарри понял: разговор будет долгим и обстоятельным. — Итак, — начал Карлус, — нам известно, что Тёмный Лорд расколол свою душу на несколько частей, чтобы удержаться в этом мире после смерти тела и иметь возможность вернуться, — на этом месте Гарри вздрогнул. — Чтобы окончательно одержать верх над ним, нужно найти все предметы, куда он заключил части самого себя, и уничтожить их. Подчёркиваю: все до единого. — Дорогой, а сколько их и где их искать? — озабоченно спросила Дорея. — Один мы нашли в доме Блэков, второй был внутри самого Гарри. А что с остальными, если они есть? — Дори, ты сейчас озвучила именно те два главных вопроса, на которые мы и ищем сейчас ответы, — отозвался Карлус. — Профессор Снегг рассказал ещё об одном, — вмешалась Мэри. — Да? — Карлус подобрался, подвинулся вперёд и уставился внучке в глаза, боясь пропустить хоть звук. — Это кольцо Марволо, дедушки Тёмного Лорда, фамильная реликвия его семьи. Оно находится в доме Марволо в Литтл-Хэнглтоне. — Замечательно! — похвалил Мэри Карлус. — Судя по тому, как Северус Снегг показал себя недавно, ему можно доверять. Да и не разбрасываются такой информацией направо и налево. — Подожди, дедушка, — перебила его Мэрилин. — Северус предупредил, что на кольцо наложено опасное для жизни проклятие. Тёмный Лорд хотел использовать его как ловушку для Дамблдора. — Что ж, буду знать, что брать в руки его нельзя, — подытожил Карлус. — А ещё что-нибудь известно? — спросил он у остальных. Но те грустно закачали головами. Никакой другой информацией они не владели. Воцарилось напряжённое молчание, во время которого все смотрели в пол, ёрзая в креслах и обдумывая создавшееся положение. Спустя некоторое время Сириус прервал тишину: — Наши домовики раньше служили Люциусу Малфою и Регулусу Блэку, Пожирателям Смерти. Может быть, они что-то знают? Случайно что-нибудь подслушали или подсмотрели? — предположил он. — Замечательно! — обрадовался Карлус. — Надо их расспросить.       Артефактор помнил, что подтёр Кикимеру память, но это касалось только истории с медальоном Слизерина. Вполне возможно, что домовик Блэков знал что-то ещё. Хлопнув в ладоши, Карлус позвал обоих: — Добби, Кикимер, идите сюда!       Оба появились незамедлительно. Поклонившись, они хором спросили: — Что угодно хозяевам? — Добби, расскажи пожалуйста, бывал ли Волан-де-Морт в доме твоих прежних хозяев Малфоев, — попросил Гарри. — Юный хозяин, у Малфоев в гостях бывали много разных людей — Блэки, Лестрейнджи, Макнейры и прочие представители древних фамилий, но я не припомню человека с таким именем, — признался Добби.       Спохватившись, Гарри понял, в чём его ошибка. Добби не мог знать ни псевдонима Тёмного Лорда, ни тем более его настоящего имени. Мальчик спросил иначе: — Бывал ли у Малфоев лысый волшебник в чёрном балахоне, с серой кожей, красными глазами и змеиными чертами лица?       Добби прикрыл глаза глаза и замер, явно что-то вспоминая. Прошло около двух минут. Затем Добби потряс головой и ответил: — Да, юный хозяин, такой человек был у Малфоев один раз.       Все как один подобрались и приготовились внимательно слушать. И вот что поведал Сириусу и Поттерам бывший домовик Малфоев.

***

      Эльф, находящийся на кухне, мыл и чистил посуду, оставшуюся после вчерашнего званого ужина. Намыливая очередную тарелку, он услышал зов: — Добби! — прозвучал жёсткий и властный голос Люциуса. Хозяин и глава семьи Малфоев звал его в свой рабочий кабинет. Добби поспешно домыл тарелку и трансгрессировал туда, куда его позвали. Сам Люциус сидел в кресле за рабочим столом из чёрного дерева и смотрел вперёд, на тёмно-бурую дубовую входную дверь с золочёной ручкой. Увидев Добби, он едва заметно склонил голову и недовольно проворчал: — Почему ты не пришёл сразу, когда я тебя позвал? — Простите, хозяин Люциус, — пропищал домовик, — я мыл посуду на кухне по поручению хозяйки Нарциссы. Не наказывайте меня… — пролепетал он, сжавшись и ожидая боли. — Потом домоешь, — пробурчал Люциус, — сейчас у тебя есть куда более ответственное дело. У меня сейчас будет важный гость, а ты будешь нам обоим прислуживать. Понял? — наказывать Добби Малфой-старший не стал, потому что ему было не до этого: его снедало предвкушение встречи с гостем, который вот-вот прибудет. — Да, хозяин Люциус, — пробормотал Добби, смиренно склонившись перед господином, затем он отошёл в угол, чтобы не мешать хозяину и его будущему гостю.       Малфой-старший, одетый в серебристо зелёную мантию, магическим образом скопировал кресло и с помощью левитирующих чар перенёс его на противоположную от своей сторону. Затем он закатал правый рукав и приложил кончик палочки к Чёрной Метке на запястье, затем отчётливо произнёс: — Господин, я жду вас. Всё готово к вашему приходу.       Спустя полминуты посреди кабинета образовалось облако чёрной дымки. Сгустившись, оно рассеялось, и на его месте стал виден лысый человек в чёрном балахоне и с красными глазами. Кожа его была бледновато-серой, а вместо нормального носа виднелось лишь небольшое утолщение с двумя маленькими дырочками на месте ноздрей. Люциус поспешно встал с места и поклонился со словами: — Добро пожаловать в имение Малфоев, господин. Располагайтесь, будьте как дома.       Тёмный Лорд опустился в предложенное кресло и сказал: — Ты умеешь принимать гостей, Люциус, это очень хорошо. А теперь я жду от тебя новости. Желательно хорошие. Как идут дела в Министерстве?       Речь Волан-де-Морта была негромкой и размеренной, это значило, что у него сейчас хорошее настроение. Малфой-старший, подметив это, оживлённо заговорил, поймав подходящий момент и сразу же забыв о Добби — благосклонность Лорда была ему дороже. — Господин, дела там идут просто замечательно, — стал отчитываться Люциус. — Мне удалось добиться значительного успеха. Визенгамот собирается поднять вопрос об отставке Милисенты Багнолд. Полным ходом идёт подготовка общественного мнения через радио и газеты. Акцент производится на том, что министр не справляется с беспорядками. Если кампания по дискредитации Багнолд удастся, то давление на нас значительно снизится. — А кто может встать во главе Министерства вместо неё? — поинтересовался Лорд. — Есть две основные кандидатуры, господин, — стал объяснять Люциус, — Освальд Лорней и Корнелиус Фадж. Лорней мракоборец, он будет бороться с нами ещё жёстче, чем Багнолд. Он хоть и силён, но при этом, на мой взгляд, излишне самоуверен. Фадж находится под покровительством Дамблдора, но слаб и безволен, он хочет спокойствия и тишины. — Люциус, ты сможешь добиться того, чтобы министром стал Фадж? — глухо спросил Лорд, взглянув Малфою прямо в глаза. — Простите, я не уверен в этом, — признался Люциус, — процедура выборов довольно сложна и проходит в несколько этапов. Сначала идёт голосование народа, затем голосуют выборщики из округов, и только потом министерский совет. Я и мои помощники можем повлиять только на последнюю стадию, в то время как всё могут решить уже первая и вторая. А подсчёт голосов идёт сначала в округах, для первого этапа, а потом в Визенгамоте, для второго и третьего этапов. Как видите, гарантии нет, господин, — Люциус сокрушённо развёл руками в стороны.       Волан-де-Морт впал в раздумья и медленно огляделся. Заметив Добби, скромно стоящего в углу, он спросил: — Это твой слуга, Люциус? — Да, это мой домашний эльф Добби, — пояснил Малфой-старший, вспомнив о домовике, — он довольно глуповат, но исполнителен и скромен. — Надеюсь, он не подслушивает чужие разговоры? — в голосе Волан-де-Морта прорезались стальные нотки. — Не волнуйтесь, господин, у домовиков короткая память, они довольно пугливы. Так что он нам не помешает. Добби! — обратился Люциус к эльфу. — Принеси красного сухого вина!       Добби исчез, и когда вернулся назад, то услышал продолжение разговора, Волан-де-Морт что-то излагал: — …Затаимся на некоторое время, например, на год. Все эти простачки решат, что всё кончилось, и выберут Фаджа. Вот тут-то мы и выйдем из тени и нанесём сокрушительный удар. — Замечательный план, господин. Он очень мне нравится. Фактор неожиданности обеспечит нам победу, — поддержал собеседника Люциус. Приняв от Добби бутыль с вином и стаканы к нему на подносе, хозяин вновь отправил домовика прочь, на этот раз за закуской. Раздобыв требуемое на кухне, Добби вновь вернулся и подслушал ещё одну часть разговора: — …Хогвартс. Возьми дневник, в нём ключ от Тайной Комнаты. Пусть он попадёт к малолетнему ученику. Глупый студент начнёт в нём писать и окажется под его влиянием. Тайная Комната откроется, в школе начнётся хаос. Тогда ты и выйдешь на сцену. Поставь перед попечительским советом вопрос о снятии Дамблдора с поста директора, затем закрой Комнату и забери дневник, верни его мне. А дальше я сам разберусь с ними всеми. — Хорошо, господин, — Люциус поклонился и принял из рук Волан-де-Морта тонкую книжицу в мягком чёрном кожаном переплёте с надписью «Том Реддл». Заметив Добби, он вновь дал ему поручение: — Сходи на кухню за сливовым десертом! Хотите чего-нибудь поесть или попить, господин? Вина, гренок, джема? — обратился Люциус к Лорду. — Нет, Люциус, — сухо отозвался Волан-де-Морт. — Нужно обсудить ещё несколько важных тем. — Тогда живее топай, одна нога здесь, другая там! — прикрикнул Малфой на Добби. Эльф в который раз отправился вниз. Выполнив требуемое, слуга в третий раз вернулся к хозяину и Тёмному Лорду. Волан-де-Морт в это время давал следующее наставление: — …Меня некоторое время не будет, присмотри за Лестрейнджами, у них есть одна ценная для меня вещь. Проследи, чтобы они спрятали её в надёжное место. Я надеюсь на тебя, ты меня понял? — Хорошо, господин, я прослежу, — Люциус вновь поклонился и отправил Добби к Нарциссе. Чем закончился визит Тёмного Лорда, домовик не узнал.

***

— Вот глупец этот Люциус, на счастье нам, — подытожил Карлус после того, как рассказ кончился. — Недооценил тебя, мой маленький друг, — с этими словами он улыбнулся. — Впрочем, Малфои издавна известны высокомерием и самонадеянностью, вот и поплатились теперь за это — важная информация ушла к нам. А ты, Кикимер, знаешь что-нибудь вроде этого? — спросил он у второго домовика.       Но Кикимер не помнил ничего, кроме того, что ему внушил Карлус раньше. Других случаев прихода Тёмного Лорда в дом Блэков не было, их домовик больше ни разу его не видел. Гарри спросил: — То, о чём говорил Волан-де-Морт, о Лестрейнджах, про какую-то ценную вещь у них на хранении… Вдруг это ещё один крестраж, как и дневник? — Мой мальчик, скорее всего, так оно и есть, — отозвался Карлус. — Лестрейнджи были одними из самых преданных прислужников Тёмного Лорда наравне с Малфоями. Поэтому он вполне мог доверить им этот предмет, не раскрывая его истинной роли. — А где сейчас Лестрейнджи? — возбуждённно вскинулась Мэри. — Может быть, нападём на них, захватим в плен и выпытаем у них всю информацию? — предложила она. — Вижу, ты почувствовала вкус крови и мести, Мэрилин, — резюмировала Дорея. — Но можешь так не рваться. Всю грязную работу сделали до нас: все трое Лестрейнджей — Беллатриса, Рабастан и Родольфус — в Азкабане. — Тогда надо пройти туда и допросить их! — Мэри стукнула кулаком по подлокотнику кресла. Она во что бы то ни стало хотела принять активное участие в уничтожении ненавистного Тёмного Лорда и его сообщников. Вчерашней битвы на кладбище ей было мало. — Не знаю, разрешат ли мракоборцы посетить их камеры, — засомневался Карлус, — а если и разрешат, то как мы узнаем нужные сведения? Они могли сойти с ума и забыть всё, если они вообще живы. Магией в Азкабане пользоваться нельзя, разрешается только заклинание Патронуса. — Я думаю, есть выход, — продолжила упрямиться Мэри. — Можно подослать к ним человека, которому они доверяют. Северус Снегг по-прежнему у них на хорошем счету, ведь они не знают, что случилось вчера. Если он сходит к ним, то у нас есть шанс хоть что-то выяснить. — Я вижу в твоём предложении немало недостатков, — предостерёг внучку Карлус, — но других вариантов, похоже, нет вообще, — дедушка покачал головой и вздохнул. — До конца учебного года три дня, — вмешалась Дорея. — Придётся немного подождать. Когда Снегг освободится, можно будет пригласить его сюда и ввести в курс дела. Он обещал нам помогать, так что и теперь не откажется. — Значит, мы справились с двумя крестражами и можем добраться ещё до двух? — уточнил Сириус. Историю шрама и дневника он узнал чуть раньше от Карлуса и Дореи. — Да, — подтвердила Дорея. — А как понять, сколько их всего и что это? — спросил мужчина. — Их может быть сколько угодно и под видом чего угодно. Как мы их найдём и опознаем? — Вот здесь ты завёл нас всех в тупик, Сири, — Карлус вздохнул. — Конечно, ты совершенно прав — точно мы на самом деле не знаем ничего. Придётся, как говорят картёжники, зайти с козырей и прибегнуть к самой сильной поддержке, которая у нас есть.       Встав с кресла, глава рода Поттеров покинул библиотеку. Остальные, немало озадачившись, стали обсуждать, что имел в виду Карлус и почему он так таинственно себя ведёт. Но через полчаса Карлус вернулся. Хлопнув в ладоши, он рассмеялся и кинул в камин щепотку синего порошка. Пламя взревело, окрасилось в сизые тона, и из него вышел высокий худощавый пожилой волшебник в синей мантии и с синей же академической шапочкой на голове, с которой свисал десяток с лишним шнуров разных цветов. Он был сухощав, с узкими зелёными глазами и тонкими губами, длинным толстым носом. Седые волосы сочетались с такими же седыми, но густыми бакенбардами и седой, но в то же время аккуратной козлиной бородкой. Длинные цепкие пальцы держали трость из неизвестной Гарри породы дерева и тисовую волшебную палочку. Прищурившись и улыбнувшись, волшебник поклонился и поприветствовал присутствующих: — Здравствуйте, я очень рад, что вы пригласили меня в сей гостеприимный дом. И ты здравствуй, Гарри Поттер, — волшебник протянул мальчику руку. Пожав её, Гарри удивлённо спросил: — Как вас зовут, сэр? — мальчика поразило то, что незнакомый человек, явившийся, судя по его виду, издалека, знает о нём. — Ах, мой юный друг, видимо, твой дражайший дед решил устроить тебе сюрприз, — новый человек добродушно рассмеялся. — Я Николас Фламель, — представился он, поклонившись.       Гарри захлопал глазами, осознавая, с кем только что встретился. Неужели перед ним сам легендарный создатель Философского Камня, проживший целые столетия?! Другие были удивлены ничуть не меньше. Сев в свободное кресло, Николас уставился на Гарри и сказал: — Вижу, ты о чём-то хочешь у меня спросить? — Да… — у Гарри от волнения пересохло в горле. — Говори, Гарри Поттер, я отвечу на любой вопрос, — подбодрил Фламель мальчика.       Переведя дух, Гарри несмело начал: — Я думал, что вы… ну… — тут он запнулся, не зная, что сказать дальше. — Ты думал, что я давным-давно умер? — подсказал Николас. Он совершенно не обиделся и даже снова рассмеялся. — Что ж, твоё удивление вполне понятно. Дело вот в чём, — стал объяснять Фламель, — я действительно создал Философский Камень и научился с его помощью изготовлять эликсир бессмертия, дарующий жизненную силу. Я и моя жена Пернелла пили его многие сотни лет. Но потом Философский Камень покинул меня, а затем был уничтожен. Несмотря на это, запасы эликсира у меня ещё остались во вполне достаточном количестве, чтобы нам двоим протянуть ещё сотню-другую лет. А кто тебе сказал, что я умер? — поинтересовался Фламель. — Дамблдор, — признался Гарри после недолгих колебаний. Он не знал, как новый знакомый отнесётся к этому признанию, потому что думал, что Фламель и Дамблдор были друзьями. — Ясно, — Фламель, снова удивив Гарри, Сириуса и остальных Поттеров, печально вздохнул. От его весёлого настроения не осталось и следа. — Простите, сэр, я не хотел вас огорчать, — извинился Гарри. Ему показалось, что он чем-то обидел знаменитого алхимика. — Ты тут совершенно ни при чём, Гарри Поттер, — стал утешать его Николас. — Если хочешь, можешь узнать полную и подлинную историю Философского Камня, — предложил он. — Конечно, — согласился Гарри, вздохнувший с облегчением. На первом курсе его мучили разные вопросы, касающиеся Камня, но ответов тогда он найти не мог. Остальные тоже согласно закивали: и им было интересно послушать. — Философский Камень являлся легендой для алхимиков многих поколений, — начал Николас, — ему приписывали множество самых разных чудодейственных свойств, а не только умение превращать предметы в золото и возможность создания эликсира бессмертия. Им бредили целые алхимические школы, немало шарлатанов водили за нос доверчивых клиентов из самых разных слоёв общества: от последних нищих до баронов и королей. Было множество подделок, видные учёные годами ломали голову над тем, как его получить. Почему же его удалось создать именно мне, спросите вы? О, это был поистине титанический труд. Я нисколько не преувеличиваю. Самое первое, с чем мне пришлось столкнуться — горы неточных и откровенно фальшивых трудов по алхимии, я конца и края не видел дурацкой писанине, раз за разом отправлявшейся в печь. Наконец через десять с лишним лет непрерывной работы с бумагами, как я впервые услышал об этом сокровище, я сумел наполовину найти и наполовину самостоятельно вывести, как мне показалось, правильный рецепт. В тот знаменательный день я вёл себя как умалишённый, крича от восторга, насилу моя жена Пернелла меня успокоила. Но не тут-то было! Настала пора опытов, и этот период стал ещё более тяжёлым и мучительным. Рецепт оказался очень сложным, в нём оказалась добрая сотня мелочей, которые нужно было учесть. К тому же о многом я узнал исключительно методом проб и ошибок, неоднократно подвергая себя и Пернеллу опасности. Множество раз я на какой-то стадии делал что-то не так, всё срывалось, я начинал сначала. Девять пожаров уничтожали мой дом, хороня в пламени все мои наработки, и приходилось, ютясь в каких-то сараях, восстанавливать всё по памяти, и конечно же, я ошибся не раз и не два, проходя заново один и тот же путь. Я вступил на путь алхимика в неполные семнадцать лет, тогда же женился на Пернелле, а поиск рецепта и изготовление Философского Камня заняли тридцать лет. Мне было не до рождения и воспитания детей и жизни в обществе — все силы отнимала работа. Люди смеялись надо мной, называли за глаза и в открытую лгуном, жуликом и сумасшедшим, чуть ли не еретиком и бесопоклонником. Наконец, несмотря на презрение и насмешки, я получил довольно грубый образец Камня, или, как сейчас говорят, прототип. Ещё двадцать лет ушли на шлифовку и доведение рецепта до ума, потому что даже тот экземпляр, который я получил путём неусыпного кропотливого труда, был несовершенным. Мы с женой были уже стариками, но смогли ещё за пятнадцать лет создать эликсир жизненной силы, который и подарил нам долгие столетия жизни. — Наверное, это тоже было нелегко? — полюбопытствовала Мэри, перебив Фламеля. — Конечно, мадемуазель, — согласился Николас, — но по сравнению с тем, что мы уже преодолели, работа над эликсиром показалась нам весьма необременительной. Но серьёзно беспокоило другое. Нас подводило здоровье. У меня болели руки, ноги и спина, Пернелла же вовсе сгорала от чахотки и горячки. Мы уже и не чаяли дожить до счастливого момента, планируя оставить свои труды кому-нибудь более сильному, терпеливому и удачливому. Пернелла дотягивала последние часы, лёжа в постели, а я, словно сумасшедший, неусыпно колдовал над котлом, пробирками и бумагами, преодолевая жуткие боли. Но чудо всё-таки произошло: очередная порция экспериментального снадобья подействовала, как нужно — к бледной и слабой жене вернулись девичий румянец и радость жизни. Я, отведав того же эликсира, тоже вернул бодрость сил и молодость, записал рецепт и изготовил порций этого снадобья на год вперёд, а затем, чего греха таить, предался любви с женой, вновь ставшей юной и красивой, как прежде. Затем, рассудив, что заработанное честным трудом бессмертие нужно применять с пользой, мы оба пошли учиться всевозможным наукам и путешествовать по белу свету. Так мы и жили до недавнего времени. — Что же произошло потом? — вновь перебила Николаса Мэри. — Как Камень оказался в Хогвартсе? — В начале этого столетия я познакомился с Альбусом Дамблдором, — продолжил Фламель, — сначала по переписке, а потом и лично. Свой почтовый адрес я опубликовал в одном из трудов по алхимии, так что найти меня было несложно. Молодой человек показался мне очень эрудированным и трудолюбивым, мне показалось, что я приобрёл замечательного коллегу, с которым можно на равных говорить о многих довольно серьёзных вещах. И мы действительно плодотворно работали, сделав вместе немало открытий в разных областях магических наук и искусств. Но потом началась война с Грин-де-Вальдом, и наше сотрудничество прекратилось. Я жил тогда во Франции, мне и Пернелле пришлось уйти в подполье. А после войны Дамблдор стал директором Хогвартса, сильная занятость не позволяла ему надолго покидать Британию. Но мы по-прежнему общались, пусть даже только по переписке. А буквально пять лет назад он в одном из писем попросил у меня Философский Камень. — И вы согласились его отдать? — спросил Гарри. — Я долго колебался, — признался Фламель, — не мог принять решение. Дамблдор стал меня уговаривать, рассказав про Тёмного Лорда Волан-де-Морта. Конечно, я о нём что-то слышал, но это были лишь неясные слухи, я не знал, стоит ли чему-то верить в такой ситуации. В ответном письме я задал множество вопросов, но не на все узнал ответы, далеко не на все. В конце концов я согласился временно отдать Камень с условием, что он будет непременно возвращён по первому требованию. Своё обещание Дамблдор не выполнил и ни на одно из последующих писем не ответил. — Он устроил в Хогвартсе ловушку для Волан-де-Морта, а ваш Камень был приманкой, — сообщил Гарри и пересказал события конца своего первого учебного года. Николас задумался и спросил: — Знаешь ли ты, что произошло с Камнем после того, как он прошёл через твои руки? — Нет, сэр, — признался Гарри, — последнее, что я помню, это нападение Квиррелла. Камень был у меня в кармане мантии, а потом я потерял сознание. Когда я очнулся, то понял, что оказался в больничном крыле наедине с Дамблдором. Тогда он и рассказал мне о вас, со своей точки зрения, конечно. А Камня уже не было. Мне кажется, что Дамблдор его уничтожил, чтобы он никому не достался. — Я чувствую, что так и было, — ответил Фламель после недолгого, но сосредоточенного молчания, во время которого алхимик был погружён внутрь себя. — Простите, сэр, я сожалею, что так получилось, — в очередной раз извинился Гарри. — Я ни в чём тебя не виню, успокойся, — попросил Николас. — Я слышал твою историю. Дамблдор использовал тебя как приманку для того тёмного волшебника. К тому же из твоего рассказа ясно, что он ни во что не ставит чужой труд, раз так пренебрежительно отнёсся к Камню. Для него, как видно, важнее всего собственные амбиции. Он использовал и Камень, и тебя в своих целях. — Простите, что перебиваю, — вмешался Карлус, — а разве вы не пытались создать ещё один точно такой же Камень или хотя бы грубую его копию? — Да, эта идея приходила ко мне в голову, — подтвердил Фламель, — я даже хотел торговать этими копиями и мог на них купить хоть весь мир. Но потом я пару раз потерпел неудачу в его повторном создании. К тому же я рассудил, что при наличии копий буду менее осторожен и случайно потеряю оригинал, и отказался от этой мысли, ограничившись лишь варкой эликсира жизненной силы для личного пользования. — А вы не опасались того, что вас могли обокрасть? — поинтересовался Сириус. — Ведь Философский Камень, как вы упоминали, являлся мечтой для многих людей! — Конечно, меня обворовывали множество раз, — Николас кивнул в знак согласия, — но я спрятал Камень в тайнике, защищённом несколькими хитрыми заклинаниями и непростыми головоломками. К тому же на сам Камень было наложено охранное заклятие: будучи отобранным у меня без моего согласия, он через некоторое время возвращался ко мне. Если бы я имел его сейчас при себе и положил под подушку перед тем, как лечь спать, а вы бы украли его ночью, то он бы утром вернулся бы назад, под подушку. Расстаться я с ним мог только добровольно, отдав его кому-нибудь. К сожалению, так и произошло. Дамблдор хитростью выманил Камень у меня, я сам отправил его почтовой посылкой. А потом, когда я понял, что стал жертвой обмана, было уже поздно что-то предпринимать: защитные чары прекратили своё действие. — Всё это Дамблдор делал якобы во имя борьбы с Волан-де-Мортом, — сказала Мэри. — А разве он не боролся с ним в действительности? — удивился Фламель.       Карлус, Мэри и Гарри пересказали свою историю борьбы с Тёмным Лордом и высказали все имеющиеся подозрения в адрес Дамблдора. Это заняло около часа. Подумав ещё раз, алхимик ответил: — Я охотно помогу вам, раз вашим жизням и вашей стране грозит опасность, я не могу остаться безучастным. Вы говорите, что ищете вещи, в которые этот тёмный волшебник заточил части своей души? — уточнил он. — Да, — подтвердил Карлус, — у нас есть одна из них, это медальон, раньше принадлежавший Салазару Слизерину.       Проведя Фламеля в мастерскую, Карлус показал пирамидку с медальоном. Николас придирчиво осмотрел её и изрёк: — Замечательная защита, тёмная магия через такую не проникнет. Но мне необходимо изучить медальон. Вы не возражаете? — А это не опасно? — задал уточняющий вопрос Карлус. — Медальон, как я вижу, покрылся трещинами и почти раскололся, — обнадёжил коллегу Фламель. — Я смогу безопасно осмотреть его.       Открыв пирамидку, Карлус вытащил медальон и подал Николасу. Жуткая реликвия, покрывшаяся трещинами и сколами, почти не подавала признаков жизни, едва подрагивая. Фламель сотворил кипу листов бумаги и перо, положил медальон на верхний лист. Очертив пером его контур, алхимик стал писать какие-то расчёты и формулы. Затем, спустя полчаса, Николас подошёл к шкафам с ингредиентами для зелий и стал что-то там искать. Карлус спросил: — Вы хотите что-то изготовить? — Да, я изобрёл состав, который проявляет наложенные на вещь чары. Поможете мне его сварить? — предложил Фламель. — Конечно! — охотно согласился Карлус. К счастью, им обоим повезло: необходимые для проявляющего зелья составляющие имелись в достаточном количестве. Управившись с его готовкой за двадцать минут, Фламель бросил медальон в котёл с составом. Варево зашипело, забурлило и покрылось тонкой плёнкой. Алхимик озадаченно покачал головой и вернулся к бумагам с расчётами. Карлус встревожился: — Мы в чём-то ошиблись? — Нет, — обнадёжил его Фламель, — просто магия медальона оказалась сильнее, чем я ожидал. Нужно принять дополнительные меры.       Кинув в котёл ещё несколько веществ, Фламель стал наблюдать за реакцией. Зелье несколько раз поменяло цвет, от него пошёл дым, затем поверхность состава снова покрылась плёнкой. Сверившись с выполненными расчётами и сделав несколько новых, Фламель объявил: — В этом медальоне заключена одна восьмая часть души Тёмного Лорда. — Значит, крестражей всего семь? — спросил Карлус. — Да, — подтвердил алхимик. — И это соотношение — максимально возможный предел. Если раскалывать душу дальше, то её части будут непрочны и сами по себе начнут разрушаться. — Крестражи, о которых мы знаем, существовали довольно долго и были стабильны, — сообщил Карлус, — выходит, что их не более семи, — сделал он важный вывод. — Два уничтожены, третий у нас, осталось ещё четыре. А вы знаете какие-нибудь способы их уничтожения, кроме Адского Пламени, яда василиска и герметизации? — спросил он у коллеги. — На примере медальона я поищу их, — пообещал Фламель. — А вы поищите остальные. — Договорились, — с этими словами Карлус вынул медальон из котла и вновь запер в герметизационную пирамидку, но она больше не сжималась: алхимику был нужен подопытный образец.