Веер для разжигания огня

- Эх вы, Итачи-сан, - Кисаме зубасто улыбнулся, напугав Сараду, - все у вас не слава богу. Итачи невозмутимо заткнул его взглядом и, поколебавшись, благодарно кивнул лечившей его Карин. - Зецу я обезвредил, но Тоби не должен этого всего знать. Забирайте Сараду и уходите отсюда, - он прищурился, оглядывая окрестности. – Здесь опасно. - Саске-е-е, - Суйгецу дернул ребенка за ухо, а потом со смешком взлохматил ей волосы, - это, конечно, супер, что вы помирились с братом, но мелочь-то у вас откуда? Аист принес? В капусте нашли? Или это побочный эффект ваших шаринганов? - Суйгецу-сан! – возмутилась Сарада. – Ведите себя прилично! Все знают, что дети появляются у мамы из животика! - Я боюсь представить, кто из вас двоих был мамой, - заржал Кисаме. Саске раздраженно дернул плечом и едва удержался от того, чтобы сжечь обоих клоунов к черту - Уходите, - повторил Итачи. – Тоби приближается. Спрячьтесь где-нибудь в Кусагакуре, там вас искать не будут. И, Саске – не вздумай лезть к Данзо. У тебя теперь есть Сарада. - Да скоро и не стать может, - младший мрачно скривился и отвернулся. – Она же вернуться должна, в свое будущее. Саске был гребанным инвалидом на голову. Он понимал этот мир через задницу и, кажется, мир был не против познать его задницу тоже. Подумать только – он гребанных десять лет ждал возможности свернуть своему брату шею, наслаждаясь ощущением неизящно вывернутых позвонков (и возможно даже лопнувшей кожи), а потом на него (буквально с неба) падает трехлетняя дочь из будущего (!!!) и каким-то невероятным образом открывает ему глаза. На то, что, оказывается, Итачи – все-таки старший брат, хоть и немножко мудак; на то, что мечты о неловко свернутой шее можно честно перенести на старого паука Данзо; на то, что брат хоть и последняя сволочь, но все же – гениальная. Если бы не Сарада, он бы убил его. Точнее, Итачи бы позволил ему убить себя. Была бы эта победа честной? Успокоилось бы его пламя после этого? Саске не сомневался, что нашелся бы тот, кто рассказал бы ему правду. Кто с издевательским любопытством исследователя пронаблюдал бы за проявлением его мангекё, кто натравил бы его на Данзо, кто сделал бы из него, ослабленного, опустошенного и опустившегося, пугало для всего мира. Знаете, что во всей этой истории было самым комичным? От всего этого его уберегла трехлетняя дочь из будущего. Он поднял Сараду на руки, поражаясь тому, насколько у нее короткие ножки и маленькие ручки. Она доверчиво обняла его за шею, тычась мягкими тонкими волосами в подбородок, и его затопило всепоглощающим, обезоруживающим чувством нежности. Был ли он хорошим отцом там, в будущем? Он надеялся, что да. …потому что Сарада жалась к нему так, словно видела в последний раз в жизни. - Саске… - Мы уже идем. Суйгецу, Джуго, Карин, уходим. Кисаме, - он на секунду остановился, оборачиваясь к мечнику. – Пожалуйста, позаботьтесь о моем брате. Увидимся, нии-сан. Кисаме звонко заржал, а Сарада помахала им двоим крошечной ладошкой, крича «Пока!!», и Итачи все глядел им вслед, до тех пор, пока даже шаринган не перестал различать их силуэты в листве, и чувствовал, что теперь ему есть, куда возвращаться… - Мы серьезно идем в Кусагакуре? – спросила Карин. Саске кинул на нее мимолетный взгляд и крепче прижал спящую Сараду, ни на мгновение не перестав двигаться. Древесная кора скрипела под ногами, лопаясь от столкновения с чакрой. - Нет. Это глупо. Лучше будет остановиться в одном из гражданских поселений Страны Огня, ближе к югу. Едва ли нас будут искать там. - Но ты… Тебе же больше не нужно искать Итачи. Мы нужны тебе для чего-то еще? Он хмыкнул. - Вам так не терпится от меня избавиться? Я не держу. Можете уходить. Суйгецу аж споткнулся от неожиданности. - Ты че, совсем? Это ж надо быть таким бессердечным! – мечник картинно повис на невозмутимом Джуго. – Мы за ним и в огонь, и в воду, а он нам – валите. Не, дружище, так просто ты от нас не отделаешься. Я еще научу мелочь ее первому матюку!.. - Только попробуй, - меланхолично предупредил его Джуго. – Сарада-чан девочка, ей не положено знать плохих слов. Они оба машинально перевели взгляд на Карин и едва успели увернуться от ее подзатыльников. - Прекращайте, - Саске закатил глаза, - нам еще долго добираться. Суйгецу кивнул и первым выскочил вперед. На самом деле, Саске никогда не придавал материальным ценностям много значения. Он, конечно, любил чистоту, но при необходимости мог спокойно разгуливать в одной и той же одежде неделями; мог спать на влажной сырой земле, обстригать отросшие ногти кунаем и питаться подножным кормом. Ему было плевать, и на возмущения Карин или Суйгецу ему было плевать тоже. Но теперь у него был человек, за которого он отвечал. У него была маленькая трехлетняя дочь (из будущего!), у нее были аккуратно постриженные волосы, чистое красивое платьице и маленькие детские очки на переносице. Ей нужно было засыпать в мягкой кровати, питаться кашами и супами, наряжаться в красивые платья и цеплять на голову резинки и заколки – ей нужно было все то, что нужно обычным маленьким девочкам. И… и пусть он и не убил брата, но возродить клан уж точно сможет. До юга Страны Огня было два-три дня пути; они бы без проблем заночевали в лесу, если бы не Сарада. Но она могла простыть от сна на холодной земле; могла получить укус какого-нибудь паука, могла отравиться лесными ягодами или жестким диким мясом, - много ли нужно ребенку, чтобы заболеть? В принципе, весь его опыт общения с детьми ограничивался сопливым недоразумением Конохамару, который в свое время хвостиком таскался за Наруто, и не факт, что к Сараде нужно относиться так же. Сарада сморщила носик, потерлась щекой о его плечо и снова уснула. - Сарада. Девочка сладко сопела. - Сарада. Сарада, просыпайся. Она завозилась на большом футоне. - Позволь мне, Саске, - Карин захихикала. – Ты совсем не умеешь обращаться с детьми. Он недовольно на нее покосился, но послушно отошел в сторону, освобождая место. - Сарада-чан, - весело пропела Узумаки и потрясла девочку за плечо, - Сарада-чан, просыпайся, пора кушать. Твой папа никак не может тебя дозваться. Сарада-чан? - Папа? – она с трудом разлепила сонные глазки и уставилась на Учиху. – Папа, очки! Саске замешкался, но послушно надел ей на нос маленькие детские очки, похожие на игрушечные. Она сама вся была словно игрушечная – маленькая, хрупкая и слабая, как котенок. Но – вот это смешно – она была той, кто делал сильным его. Саске смотрел в ее черные глаза, все еще мутные со сна; на ее короткие пухлые пальчики, на ее крошечные мягкие ступни, и думал о том, что ради ее безопасности он готов был отдать все. Готов был отдать куда больше, чем тогда, когда еще хотел убить Итачи. Сарада требовательно протянула руки, и он послушно поднял ее, позволяя ребенку положить голову ему на плечо и вцепиться ладошкой в рубашку. …И сила, которой она его наделяла, была в сотни, в тысячи, в миллионы раз могущественнее того, что ему дал Орочимару… Они остановились на юге Страны Огня, в деревне Хидаэ, где жили гражданские, а шиноби встречались лишь в россказнях местного пьяницы. Не то чтобы Саске это волновало. Сняли дом на окраине, маленький и старый, но вполне дешевый, так что им хватило скромных пожитков. Сарада топтала грязные половицы маленькими ножками, исследуя комнаты, и он думал о том, как сильно жизнь любит впечатывать его носом в землю. Всего неделю назад он был последним Учиха, отчаявшимся злобным мальчишкой, с одной-единственной целью в жизни. Теперь у него была дочь, за которую он должен был отвечать. Что, если она исчезнет? Посмотрит на него в последний раз, улыбнется, и обернется жесткой дорожной пылью у его ног. Она, конечно, была его ребенком – его кровью, его плотью, и даже, по уверениям Карин, чакры у них были схожи; но у нее был другой отец. Взрослый и сильный, такой, что никогда не допустит смерти своей семьи. Сарада смешно чихнула, и Джуго с улыбкой потрепал ее по тонким волосам, получив в ответ доверчивый взгляд. У него была цель. Возможно, глупая и бессмысленная, но цель – у него был человек, чьей смерти он жаждал больше всего на свете, и Саске не позволял себе умирать до тех пор, пока не убьет Итачи. Теперь у него была Сарада, и больше всего на свете он боялся того дня, когда она вернется в свое будущее. Их компания была слишком странной, чтобы оставаться в деревне просто так. Карин скрипнула зубами и мило прощебетала соседке о том, как нелегко ей живется в одном доме с женихом (Суйгецу), братом (Джуго), зятем (Саске) и племянницей, которые все вместе решили сменить место жительства после смерти обожаемой сестры Карин и Джуго и, соответственно, матери Сарады. Карин, вообще-то, хотела бы сыграть роль жены Саске, но кто ее когда-нибудь слушал? - Карин-сан, - заканючила Сарада, - ну хотя бы одну! Узумаки закатила глаза и принципиально засунула кулек конфет на самое дно продуктовой сумки. - Какая милашка! – восхитилась соседка. – И сколько нам лет? Девочка надулась и сердито сложила ручки на груди. - Вам посчитать суммарную составляющую наших возрастов? Соседка опешила, а Карин захихикала и, все-таки, разрешила девочке взять одну конфетку. И еще раз подумала о том, что, наверное, она тоже вполне вероятно могла бы быть матерью Сарады в будущем. Она бы рассказала об этом, но кто ее когда-нибудь слушал? - Давай ты просто прекратишь выпендриваться? – предложил Саске. Сарада обиделась. - Мама никогда не заставляла меня есть гадости! - Это каша, - проникновенно сказал Учиха, - и только попробуй мне ее не съесть. Девочка испуганно отшатнулась, насморочно всхлипнула и заревела. Саске вымученно закатил глаза и отставил ее тарелку. - Да всё, всё, не хочешь – не ешь. Прекрати рыдать! Черт, да чтобы я еще хоть раз связался с детьми… Но Сарада смотрела на него огромными черными глазами, точь-в-точь такими же, как у него – он видел в них свое отражение, усталое лицо и взъерошенные волосы. Сарада педантично вытерла мокрые щеки крошечным платком с вышитым моном Учиха и требовательно протянула ручки, прося объятий. Саске закатил глаза и покорно позволил ребенку себя обнять. Саске бесило все до зубовного скрежета. Он не был домоседом – кровь Учиха пламенела в его жилах, заставляя срываться с места и выплескивать ярость наружу, подчиняясь своему проклятию ненависти. Он был Учихой. Сталь пела в его ладонях, безошибочно находя свою цель; тысячи птиц плясали на клинке Кусанаги, желая прорвать вражескую плоть, смять кости, принести победу. Да, он не был гением – он не спал с сюрикенами под подушкой в четыре и не заносил кунай над лучшим другом в семь; но он был Учихой, и будь он проклят, если позволит себе расслабиться и опуститься. - Еще раз, - говорит Саске. – Ты не хочешь меня ударить. Я не чувствую. Сарада сердито сопит, неуклюже взмахивает руками и наконец-то ее детский мягкий кулак впечатывается ему в бедро. - Молодец, - подумав, хвалит он. – Ты справилась. Сарада радостно смеется, и он понимает, что доволен собой. Это были именно те слова, которые он всю жизнь мечтал услышать от своего отца. Больше надоедливости Наруто он ненавидел только монотонную унылость. Будни сливались: встать-размяться-растормошить Сараду-убить время-лечь спать. Казалось, даже мышцы затекали от сумасшедшей скуки. Это было спокойное место, и ему стоило бы быть благодарным – за то, что не нужно убивать и быть убитым, за то, что все спокойно и мирно; но бессмысленность существования сводила его с ума. Огонь ревел в нем, желая спалить все дотла. Сарада цеплялась за его штанину и тут же отшатывалась, обожженная воображаемым пламенем. Она не ныла и не ревела, нет – ее черные глаза, точь-в-точь как его на старой детской фотографии, смотрели грустно и не осуждающе. - Папа всегда таким был, перед тем, как уходил спасать мир, - оборонила она, и ему словно дали под дых. Саске задохнулся. - Я… уходил? Сарада беззаботно пожала плечами. - Папа защищает мир от монстров! Они постоянно нападают на людей, и поэтому ему надо часто идти их спасать. Мой папа – герой! Сарада настойчиво говорила «мой папа», а не «ты», и ему показалось, что он готов разбить лицо самому себе. У него, конечно, был отец. Который не уставал напоминать ему, какое же он в сравнении с Итачи дерьмо, и как же ему жаль, что второй сын родился не клоном первого. Отличался ли он чем-то от Фугаку? - Смотри, Сарада, - сказал он, - в следующий раз, когда папа захочет уйти, сделай вот так… Саске ткнул пальцами ей в лоб. - …и скажи, что он стал совсем глупым. Сарада посмотрела на него непонимающим взглядом, словно он сморозил страшную дурость, и засмеялась. - Глупый папа! – в восторге кричала она, а Саске чувствовал, что ему надо бежать – вот прямо сейчас же, сбежать куда угодно, лишь бы не оставаться на месте, лишь бы не позволять назойливым мыслям сверлить голову. – Глупый папа! Глупый… глупый Саске. Однажды Саске встал рано утром, проигнорировал насмешливый взгляд Джуго и сбежал в лес. Как можно дальше. Плотная старая древесина вспыхивала, вздувалась и разлеталась сотнями горящих щепок, как прицельно брошенный взрыв-тег; угольное пламя плясало на сухой земле, обнимая крепкие могучие стволы, и отбрасывало на лезвие Кусанаги мрачные блики. Саске деактивировал шаринган и вытер рукавом кровавые слезы. Когда-то изнурительные тренировки были для него нормой. Такие, когда он прыгал выше головы, и все тело у него ломило, а чакроканалы буквально горели. Он устало опускался на раскуроченный пол тренировочного зала, наслаждаясь ощущением звонкой пустоты в голове. И даже когда ближе подбирался улыбающийся Кабуто со шприцами и склянками в тощих руках, он встречал его равнодушным рассеянным взглядом. Зачем он тренировался сейчас? У него не было смысла это делать. У него не было деревни, чтобы ее защищать, и не было больше необходимости продолжать бороться. У Наруто, вот, была в мечтах шляпа Хокаге, а у Сакуры – свадьба под моном Учиха. Даже у Какаши было что-то вроде «защиты своих друзей». У Саске была лишь Сарада, как временный шанс заполнить жизнь смыслом. Еще, возможно, у него был бы и Итачи – но, на самом деле, Итачи не было у него уже давно. Как минимум с той самой ночи, когда старший брат ожег его алым взглядом и царапиной от сюрикена на плече. Кто-то мог сказать, что у него были Наруто, и Сакура, и даже Суйгецу с Джуго и Карин, но что ему от их присутствия? Для них он был стимулом. Соперником, победа над которым подтвердит статус будущего Хокаге; парнем, свадьба с которым станет исполнением детской мечты; предводителем, который наобещал с три короба и так ничего и не сделал. Он для всех был кем-то. Только, наверное, не для Сарады – у нее уже был свой папа, сильный и храбрый, совсем не такой, как он. И лучшее, что Саске, как ее пока-еще-не-отец, может сделать, это… …это найти ее маму. Маленький папа был хорошим, но очень, очень глупым. Глупее, чем ее большой папа в черном плаще. Но ее маленький папа был очень похож на большого. Он точно так же продолжал покупать ей конфеты (хотя Сараде нельзя было их много кушать, вот только Сарада никогда не говорила папе об этом), разрешал себя обнимать и катал ее на спине, когда она просила. Еще маленький папа учил ее быть настоящим ниндзя. Они вместе бегали по утрам и делали разминку (валялись на траве), и папа заставлял Сараду кушать кашу (гадость, мама кормила ее вкуснее), и всегда замирал, когда Сарада его обнимала. Он был не совсем ее папой, но он был с ней. Сарада скучала по дяде и большой синей рыбке. Рыбка был хорошим, хотя у него были острые белые зубки (прямо как у Суйгецу-сана), и, наверное, он каждый день чистил зубы горькой пастой и никогда не ел сладости. Сама Сарада иногда ленилась чистить зубки, и еще она очень жалела большую синюю рыбку, потому что с конфетками жить лучше. У Суйгецу-сана тоже были острые белые зубы, но он вместе с Сарадой всегда ходил в большой сладкий магазин, и они кушали много-много конфеток. Просто потому, что Суйгецу-сан понимал, что с конфетками жить лучше. Это все было похоже на большое-большое приключение, как у шиноби из тех книжек, что читала ей на ночь мама. Ее самая лучшая на свете мама. Дядя был меньше большого папы. У него были длинные черные волосы (длиннее, чем у Сарады), твердый красивый плащ (Сарада тоже такой хотела), и еще его было приятно обнимать. Когда дядя был камешком, с ним было хорошо молчать. Сейчас с ним стало хорошо обниматься. Сарада видела живого дядю всего один раз, и иногда, просыпаясь, она думала, что это был сон. Но потом они с маленьким папой садились кушать, и Сарада обязательно приваливалась к его боку, и папа обязательно ее отчитывал, но не отталкивал, и еще заставлял кушать ужасную кашу (большой папа говорил, что Карин-сан готовит все, как яд. Что такое яд?), а потом Сарада и маленький папа шли бегать и валяться на траве, и вместе они рассматривали старую картинку, где маленький дядя и маленький-маленький папа смеялись и были очень красивыми. Маленький папа замирал, глядя на картинку, и вздрагивал, когда Сарада его обнимала. Значит, это все было не сном. Это был большой-большой мир, в котором у Сарады были большой и маленький папа, каменный и теплый дядя, и самая лучшая на свете мама, и дедуля Какаши с большой синей рыбкой, и даже Карин-сан, Джуго-сан и Суйгецу сан. У Сарады был весь мир. Когда Сарада была маленькой, и маме нужно было уйти (мама тоже спасала мир, правда, немножко меньше, чем это делал папа), она оставляла Сараду у Шизуне-сан и бабули Цунаде, или у Ино-сан и злюки Иноджина, или даже у Хинаты-сан. У Шизуне-сан и бабули Цунаде было весело, только Сарада всегда стеснялась. Шизуне-сан была доброй, но строгой, и еще у нее была вредная старушка Тон-Тон. Тон-Тон хмурилась на Сараду и вертела круглой розовой головой, отчего ее красивые бусы громко звенели; но когда Сарада полила цветочки в комнате из любимой бутылочки бабули Цунаде (ужасно вонючей бутылочки, на самом деле), старушка Тон-Тон любезно согласилась покатать на себе Сараду. Бабуля Цунаде учила Сараду играть в карты, и очень расстраивалась, когда Сарада выигрывала у нее конфетку и без проблем отдавала обратно. - Это твой выигрыш, Сарада! – громко говорила бабуля. – Ты не должна возвращать свой выигрыш сопернику! Зачем ты отдала мне конфету? Сарада застенчиво пожимала плечами. - Бабуля попросила у меня конфетку. Я уже кушала сегодня сладкое, а бабуля не кушала. Я подумала, а почему бы бабуле не скушать конфетку тоже? Бабуля Цунаде растроганно моргала и крепко ее обнимала. - Уй! Бабуля, раздавишь! Бабуля тут же ее отпускала и смеялась, когда Сарада, поняв, что бабуля не хочет конфетку, съедала ее сама. Ино-сан была очень говорливой. Она много болтала, потом смеялась, потом опять болтала, сажала Сараду рядом со злюкой Иноджином, и злюка Иноджин улыбался перед Ино-сан, и улыбался перед своим папой, и даже перед мамой Сарады, но он всегда обидно обзывал Сараду и любил дергать ее за волосы. Сарада обижалась и убегала к Металу, потому что Метал был добрым и делился с ней игрушками, а злюка Иноджин ломал их замок из кубиков и колотил бедного Метала. Когда Сарада жаловалась на это маме, мама всегда странно смеялась, а когда она рассказывала большому папе, тот каменел лицом и начинал медленно вставать, а мама обнимала его и заставляла сесть на место. Наверное, папа злился на Иноджина за то, что тот не играет с Сарадой. Ну, это ничего. Сарада тоже злилась на злюку Иноджина! Еще была Хината-сан и капризный Боруто, и Наруто-сан, и маленькая-маленькая Химавари-чан. Хината-сан привела Боруто и Сараду в большую светлую комнату, и в центре, в маленькой кроватке с высокими бортиками, спала куколка. У куклы были длинные-длинные реснички, маленькие темные бровки, мягкие пушистые волосы и полосочки на щеках. Кукла сопела и бормотала непонятные слова, а потом куколка проснулась и открыла синие-синие глазки. Куколку звали Химавари-чан. У Химавари-чан еще не было ни одного зубика, и она еще не умела ходить, говорить и даже сидеть. Только открывала и закрывала маленький ротик и звонко смеялась. - Такая маленькая, - пробормотал Боруто. Хината-сан засмеялась. - Вы тоже были такими маленькими. Она вырастет, и вы когда-нибудь вырастете. Все вырастают. А пока помогите ей вырасти хорошей девочкой, идет? Сарада посмотрела на короткие ножки Химавари-чан, которые она задирала выше головы и смешно смеялась, посмотрела на серьезного насупленного Боруто, у которого были точь-в-точь такие же синие-синие глаза, а потом перевела взгляд на Хинату-сан. Хината-сан улыбалась. Боруто вцепился в руку Сарады и громко ответил: - Идет! Сарада вспоминала слова Хинаты-сан, и думала, что для того, чтобы маленький папа стал большим папой, надо сделать только одно – помочь ему вырасти хорошим человеком. Сарада, как хорошая девочка, определенно ему поможет.