Always

You gave it all, into the call You took a chance and You took a fall for us You came thoughtfully, loved me faithfully You taught me honor, you did it for me Sia

      В голове теснилось слишком много мыслей.       Каждая из них казалась важнее другой. Они, будто маленькие дикие зверьки, готовы были вгрызаться друг другу в глотки, лишь бы показать свою значимость перед остальными. Слишком быстрые, почти неуловимые. Зацепиться и удержать хотя бы одну из них не получалось.       Разноцветное месиво, клякса, лужа, грёбаный океан. Океан, из которого нет выхода.       К счастью, плавать в нём было, на удивление, приятно. Вода мягко обволакивала всё тело, как кисель. В ней не нужно было прилагать усилия, чтобы держаться на плаву. Она держала сама.       Течение уносило всё дальше и дальше. Что таит в себе очередной поворот? Наверное, снова что-то хорошее. Неизвестность будоражила воображение, заставляя его придумывать тысячи возможных вариантов, которые, в свою очередь, разветвлялись ещё на сотню новых тропинок. В конце концов, любая приводила к его улыбке.       Наруто был в полной уверенности, что этот момент отпечатается в его сознании настолько сильно, что перерождайся его душа ещё миллион раз, каждая реинкарнация будет помнить об этом. Будет помнить ту искреннюю и такую невероятно-блядь-красивую улыбку.       Время от времени Узумаки даже думал, что засыпает на ходу, когда в очередной раз спотыкался, громко чертыхаясь, потому что занимавшие его мысли события последнего дня казались слишком нереальными, чтобы быть правдой.       Их хотелось прокручивать снова и снова, заново переживая каждый момент.       С другой стороны, ситуация немного пугала, а если точнее, крайне настораживала. Учиха всю жизнь не выказывал столько эмоций, как за последние двадцать четыре часа, что уж говорить о количестве сказанных им слов?       Невидимая стена между ними, которую Саске выстраивал все эти годы, рушилась с неимоверно высокой скоростью. И сейчас разрушал её не только Наруто.       Всё это просто не могло оставить джинчурики равнодушным. Узумаки чувствовал себя невероятно счастливым и одновременно растерянным. Будто очень дорогой тебе человек, которого давно не стало, вдруг возвращается как ни в чём не бывало.       Конечно, Наруто был рад и тому, что установилось между ними после битвы в Долине Завершения. Очень рад, ведь обещание, данное Сакуре, было наконец-то выполнено, ведь ему удалось вытащить Саске из кромешной тьмы, в которую тот продолжал углубляться.       Но то, что происходило сейчас… Слишком неожиданно. Слишком странно.       Слишком.       Даже до того, как Учиха покинул Коноху, он почти никогда не проводил свободное время ни с Наруто, ни с Харуно. Казалось, что сейчас Саске бы и не вписался в их весёлую тусовку, тем более что ребята так и не смогли относиться к нему по-прежнему.       Узумаки никак не мог ожидать, что человек отстаньте-от-меня-все-я-вас-ненавижу тоже умеет развлекаться. И плевать, что до этого он говорил о собственной смерти. Наруто надеялся, что Саске не поступит с ним так. Не теперь.       По прибытии в деревню джинчурики, наплевав на крики взбешённой Сакуры, перед которой он, кажется, забыл отчитаться, куда и зачем он «мать твою, ускакал», парень без лишних раздумий завалился спать в чём был.       Миссия сменяла другую. Неделя за неделей. Череда из расследований, патрулей и редких стычек.       Вот уже который час команда семь сидела в засаде, выжидая хер пойми, чего.       — Господи, да когда же это закончится?! — взвыл Узумаки, не зная, чем ещё себя занять. Запускать блинчики, расхаживая по берегу небольшой речонки в течение нескольких часов — не самое лучшее времяпровождение. — Может, они уже сигналили, а мы просто не заметили?       Ответом Наруто снова послужило журчание воды и тихий шелест листьев.       — Я с тобой говорю, вообще-то! — зарычал джинчурики, обращаясь к мирно сидящему под деревом Саю. Парень был полностью погружён в чтение, а потому нытьё товарища сейчас волновало его меньше всего. — Приём, даттебайо! — наклонившись к самому уху друга, проорал Узумаки.       — Мы должны ждать, и мы ждём. На этом всё, — спокойно отчеканил бывший Анбу, не отрывая взгляда от мелкого шрифта.       Скорчив весьма недовольную рожу, Наруто плюхнулся рядом с другом и недоверчиво покосился на книгу в его руках.       — Интересно хоть? — скептически прищурился джинчурики. Ну откуда все эти писаки могли знать что-то такое, с чем ему не доводилось столкнуться?       — Ещё как! — моментально отозвался художник. — Тебе тоже стоит это прочесть, — многозначительно добавил он.       — И о чём же она? — всё так же презрительно протянул Узумаки, зевая.       Парень тут же поспешил продемонстрировать Наруто ярко-красную обложку, на которой жирным белым шрифтом было отпечатано «Психология отношений».       Название книжки на пару секунд ввело джинчурики в ступор. В обычной ситуации он бы счёл это бредом, написанным для девчонок и таких придурков, как Сай, но сейчас в сознании промелькнула мысль о том, что этот так называемый бред мог помочь разобраться в некоторых вещах, которые так давно беспокоят Узумаки.       — Почитай-ка вслух, — попросил Наруто, закидывая руки за голову. К счастью, Сая не нужно было долго уговаривать, ведь он был только рад познакомить всех и каждого с подобной литературой.       — Влюблённость и подсознание, — торжественно провозгласил парень, на что Наруто демонстративно закатил глаза, мысленно проклиная себя за такой тупой поступок. — Влюблённость — сильное положительно окрашенное чувство, направленное на другого человека. По мнению многих психологов, влюблённость сопровождается помутнением сознания, следствием чего может быть искажённая оценка объекта влюблённости. Влюблённый закрывает глаза на недостатки объекта своей любви и на противоречия, возникающие в отношениях с ним. Положительные же качества, наоборот, приобретают ещё более значимый оттенок. Рядом с объектом своей влюблённости человек начинает принимать самого себя на глубоком уровне, и поэтому впадает в зависимость от любимого. Он становится своего рода наркотиком, который хочется постоянно ощущать, впитывать, обладать им. Влюблённость — это большая иллюзия, поэтому её и называют «опьяняющей», или даже «одурманивающей». Иногда такая иллюзия длится годами, особенно если нет возможности познакомиться поближе с объектом своей влюблённости. Именно поэтому чаще всего все испытываемые влюблённым чувства разбиваются на тысячи мелких осколков, когда он наконец-то вступает в близкий контакт с объектом своего обожания. Влюблённость можно назвать болезнью, которая проходит так же внезапно, как и началась.       — Какая-то очень жестокая болезнь, — усмехнулся джинчурики. — А ещё слишком затяжная.       — Ты о Сакуре что ли? — откликнулся Сай.       — Ага, — грустно тянет Наруто. — Глупо, да? Столько лет думать, что любишь, а потом осознавать, что это не так.       — Да, но любовь и влюблённость — это не одно и то же. Я ведь не просто так сказал, что тебе стоит это прочесть, — назидательно цедит парень.       — Не занудничай, — отмахивается Узумаки, устало вздыхая. — Сам-то вон как с Ино носишься.       На лице Сая не дрогнул ни один мускул, иногда это даже пугало. Этого чудика не смущало абсолютно ничего.       — Я не отрицаю, ведь именно поэтому и хочу узнать об этом больше, — помахав книгой перед лицом друга. — Кстати, давно хотел спросить, — оживился бывший Анбу, — когда ты понял это?       — Что «это»? — непонимающе хмурит брови джинчурики.       — Когда ты понял, что не любишь Сакуру? — терпеливо повторяет Сай.       Действительно, когда?       Наруто не знал точного ответа на этот вопрос, так как всё произошло не сразу: осознание того, что персона Харуно больше его не интересует, пришло со временем. Однако он точно знал, что послужило толчком, моментом отсчёта, моментом, когда идеальный образ возлюбленной начал медленно разрушаться.       — Я толком не заметил, как это произошло, — Узумаки виновато улыбнулся. — Помню только, как впервые разочаровался в ней, — твёрдо прибавил он.       Да, разочаровался. Разочаровался в ней, как в девушке, как в человеке, как в друге. В один момент Харуно перестала быть святой в его глазах. Наруто не стал относиться к ней хуже, она всё ещё оставалась его лучшей подругой, но не более.       Настойчивый голос Сая прокатился громом среди нарастающей в ушах пустоты.       — Каким образом?       Узумаки даже улыбнулся. Ни стыда, ни совести. Ну что за человек?       — Каким образом разочаровала? — перефразировал Сай, решив, что Наруто снова не понял вопроса.       — Вместо того чтобы помочь человеку, которого ещё можно было спасти, она решила убить его, считая это единственно верным выходом, — холодно проговорил джинчурики. — Я не виню её, ведь это было мнением большинства… Просто мне и в голову не могло прийти, что она может поступить так!       Голос сорвался. Раздражение начинало отбивать свой обыкновенный мерзкий ритм на каждой клеточке тела.       В такие минуты всё вокруг теряло свои краски, приобретая иссиня-чёрный тон. От любой мысли хотелось блевать, давясь выхаркиваемыми наружу лёгкими. От любого сказанного кем-то слова выворачивало наизнанку, а затем тянуло свернуть шею нарушителю этой всепоглощающей, давящей со всех сторон тишины, такой же отвратительной, как эти звуки, бесцеремонно нарушившие её.       Ребра сдавила тупая боль, почти лишающая последнего желания бороться с этой пустотой. Чувство, будто на груди сидит, по меньшей мере, один хвостатый зверь. С каждым блядским вздохом дышать становится всё труднее.       Волна мурашек скользит по коже, заставляя коротко вздрогнуть, а потом еле слышно застонать от охватившего грудную клетку спазма. Даже малейшее движение причиняло невыносимую боль.       Не шевелиться, не думать, практически не дышать. Узумаки медленно прикрывает глаза.       Чёрт.       Ещё один спазм, а за ним ледяное цунами.       Обычно подобные «приступы» длились от нескольких минут до нескольких часов, в редких случаях. О них знала только бабуля Цунаде, к которой Наруто всё-таки решил обратиться после пятого такого случая. После долгого и тщательно обследования медик пришла к выводу, что Узумаки абсолютно здоров физически, чего нельзя сказать о его психологическом состоянии. Пятая предположила, что это вполне ожидаемое явление после всего, что джинчурики пришлось пережить. К сожалению, женщина ничем не могла ему помочь, ведь проблема кроется в его голове, и только Наруто может со временем, разумеется, с ней разобраться.       Разобраться. Легко сказать. Если дело и вправду было во всём, что когда-либо с ним случалось, то как он должен с этим бороться? Заставить себя забыть о смерти родителей? Джирайи? Асумы? Неджи? Хаку и сотен других отличных шиноби?       Даже если бы и мог — никогда бы не забыл.       Это было бы неуважительно по отношению к ним, ведь память — единственное, что от них осталось.       Ну, а если проблема не в этом, то в чём тогда? В сомнениях. Возможно.       Если бы.       Нет, Наруто давно решил для себя, что больше не будет ни о чём сожалеть. Сделанного не вернуть, погибших не воскресить. Верно, остаётся лишь жить дальше со знанием прошлого, которое напоминает о том, что дорогим ему людям всё ещё нужна защита.       Кушина расстроится, если узнает, что её сын опустил руки, сдался.       Наруто никогда не сдастся, иначе это будет уже не он. Такой настрой через какое-то время способствовал уменьшению боли.       — Она чувствовала себя виноватой за то, что взвалила всё на тебя. Сакура просто хотела помочь, — тихо произнёс Сай.       — Знаю, но, по-моему, убийство моего друга — не самое лучшее проявление помощи, — скрипя зубами, съязвил Узумаки.       — Да он сам её чуть не убил! — вскричал Сай, глядя на товарища, как на умалишённого.       — Она первая начала, — в подобном разговоре эта фраза прозвучала как-то слишком по-детски, потому что бывший член секретной организации, кажется, даже на несколько секунд завис.       — Первым начал Учиха, когда пошёл против деревни, — спокойно продолжал парень спустя какое-то время. — Он преступник.       — Все ошибаются, — прошипел Наруто, изо всех сил стараясь держать себя в руках, чтобы снова не разозлиться.       — Но он псих, — не собираясь отступать, настаивал на своём Сай.       — Блять! — снова не выдержал джинчурики. — Я прекрасно знаю, что Саске идиот, он просто запутался! Так уж вышло, что он не такой жизнерадостный и открытый, как многие другие! — на одном дыхании выдал Узумаки. — Ненависть оказалась сильнее его, — смягчившись, прибавил Наруто, — и это не повод бросать друга.       Повисло неловкое молчание. Кажется, Сай усердно обдумывал услышанное.       — Я всё равно не совсем понимаю, почему ты так печёшься о нём после всего, что он сделал, — наконец вынес вердикт художник с невероятно серьёзной физиономией.       Неожиданно даже для самого себя Узумаки рассмеялся, наблюдая за процессом размышления товарища.       — Всё куда проще, чем, кажется, — перестав ухмыляться, начал джинчурики. — Саске не плохой человек, хотя характер у него ужасный, признаю, — не удержался Наруто. — Он хороший парень, с которым случилось много всякого дерьма. Иногда я смотрю на него и вижу себя, поэтому просто не могу отвернуться от него, — протянул Узумаки, а затем, вспомнив самый весомый аргумент, продолжил. — Тем более, что я единственный друг этого ублюдка, — на лице Наруто появилась широкая улыбка, кажется, объяснение проще и искреннее придумать было сложно.       По лицу Сая было сложно понять, что-либо, но уже через несколько мгновений на нём промелькнули тени понимания.       — Это я всё к чему, если свихнёшься, не думай, что сможешь легко от меня отделаться, — подтолкнул друга в бок Наруто.       — Договорились! — счастливо заулыбался художник.       И чему здесь радоваться? Странный он всё-таки. Хотя, покажите мне шиноби без странностей, и я отдам вам свой рамэн, даттебайо!       Следующие два часа парни провели за тщательным изучением статей книги, точнее, Сай читал вслух, время от времени делая какие-то заметки, а Узумаки отвешивал комментарии по поводу и без.       Сигнал от Ямато и Харуно последовал лишь когда лес окутала густая патока ночи. Проследить за целью, а затем прижать к стенке оказалось плёвым делом.       — И ради этого мы потратили столько времени? — возмущался Узумаки, когда команда отправилась сдавать пленника местным властям.       — Миссия есть миссия, — назидательно пробубнил капитан. — Впереди у нас ещё несколько заданий, так что не жалуйся.       — Да уж, надеюсь, они будут повеселее, — стараясь всеми возможными способами продемонстрировать своё недовольство, съязвил джинчурики.       Слишком противно. Слишком пусто.       Обычно так себя ощущают совестливые, но при этом ленивые люди. Постоянно гложущее чувство незавершённости, неполноты. Не хотелось абсолютно ничего и в том же время намного большего.

***

      Пару дней назад снова объявился осведомитель.       Очередная работа. Не этого ли ты хотел? Давай, вперёд, беги, защищай то, что уже создал Узумаки. Помогай сохранить мир и порядок. Делай своё дело. Выполняй свой долг.       Долг?       Именно. Ты сильно задолжал это миру, этим людям. Ему.       Полон сожалений.       Как там говорил Наруто? «Не нужно ни о чём сожалеть».       Легко сказать. Нет, может, кому-то и было легко, но точно не ему.       Откуда в тебе столько подобной энергии? Почему я не могу быть таким же? У меня нет столько сил, поэтому я никогда не смогу по-настоящему догнать тебя.       Соперник, да, Наруто? Думаю, ты ошибаешься. Моя недостижимая цель.       Могу ли я назвать тебя своим светом?       Что такое солнце?       Образ совершенства, который освещает, согревает и даёт надежду. Но отчего такая щедрость? Что заставляет Солнце подниматься каждый день и посвящать всего себя другим? Что им движет?       Солнце — единственная звезда Солнечной системы. Вокруг него вращаются планеты, спутники, метеориты, астероиды, кометы.       Сгорит ли Солнце? Потухнет ли когда-нибудь? Сможет ли сдаться?       — Никогда! — ответит Солнце, улыбаясь.       Ведь оно знает, что без его света разрушение всех связей будет неизбежным. Солнце всегда защищает свою семью, которую оно создало из тех, кто смог поверить и признать его.       Внутри Солнца всегда горит огонь его, не знающей преград воли.       Нет никого добрее, великодушнее и сильнее Солнца.       Единственная странность Солнца крылась в его бесконечной любви к мрачной и холодной Луне, ведь только Луна могла понять, как на самом деле было одиноко сияющему на небосводе Солнцу.       В то же время Луна всегда завидовала добродушному Солнцу, потому что не могла понять, зачем Солнце так старается для людей, ничего не требую взамен.       Луна не хотела просто так светить для гнусных и алчных людей, поэтому из нежной и приветливой она превратилась в настоящий сгусток ненависти. Всеми силами Солнце старалось вразумить разбушевавшуюся Луну, но та была непреклонна.       Разочарованное Солнце всё больше и больше грустило. От него будто оторвали частичку того, что давало ему силы, чтобы освещать людям путь. Землю все чаще заволакивало тучами, а оскорблённая Луна перестала сиять серебристым светом.       Тогда на горизонте появился злобный титан и начал искушать растерянную Луну. Он хотел заманить её в свои тёмные подземелья, обещая дать силу, что сможет покарать неблагодарных людей. Титан клялся, что красота светил будет вознаграждена, стоит только Луне забыть ослепительное Солнце.       Долгое время Луна металась в сомнениях, с каждым днём убивая в себе всё доброе и светлое, она сеяла хаос, пока на её пути снова не возникло сияющее Солнце, которое, несмотря на все скверные поступки Луны, всё так же любило её.       Неоправданно. Отчаянно.       Всеми силами Луна сопротивлялась вновь зародившимся в её душе чувствам, а Солнце продолжало самоотверженно идти к ней навстречу с распростёртыми объятиями.       И в конце величайшей битвы, когда Солнце всё ещё протягивало ей руку, Луна смогла понять, что ни тьма, ни смерть, ни всё золото мира никогда не сможет заменить ей прекрасное Солнце.       Тогда она решила вернуться на небо.       Так гармония в мире была восстановлена. Каждый следовал своим собственным путём, но иногда на огненном закате или тихом рассвете они украдкой встречались, испытывая чувство любви и нежности друг к другу.       Такая красивая сказка.       Напоминает нашу историю.       Да, Узумаки действительно был Солнцем. Жаль, что Луна оказалась такой бестолковой.       Только вот Наруто явно по девушкам.       Внезапно вонзившаяся в мозг мысль чуть не заставила Саске подпрыгнуть на месте. И как подобное вообще могло прийти ему в голову?       Причём здесь вообще предпочтения джинчурики?       Блять.       После того дня — а особенно ночи — в стотысячный раз прокручивая заново всё до малейшей секунды, Учиха старательно отгораживался от подобных размышлений. Хотя бы для того, чтобы не тешить себя ложной надеждой.       Стоп. Вот сейчас действительно стоп. Дайте хренову минуту отдышаться. Что?       Надеждой? Надеждой на что, позвольте спросить?       На счастливый конец, как в той сказке? На то, что после всего Узумаки решит влюбиться в него?       По телу пролетел ураган мурашек.       Был ли он рад тому, что собирался умереть, а потом оказался в объятиях Наруто?       Да.       Был ли он счастлив, когда провёл с ним день, шатаясь среди шумной толпы?       Как ни странно, но да, чёрт возьми, он был счастлив.       Той ночью он делал всё, что раньше считал самыми тупыми занятиями, которые только можно было придумать. Громкая музыка и танцы, блять! Грёбаные танцы на грёбаной крыше. Да ещё с кем? С придурком Узумаки.       Хотел ли он, чтобы этой ночи никогда не было?       Нет, ведь она была лучшей в его полной нелепой злобы жизни.       Хотел ли он, чтобы на месте смеющегося голубоглазого пришельца был кто-ещё?       Нет! Нет! И ещё раз нет!       Мне нравятся твои волосы.       Чёрт.       Твой херов нет-я-не-вспоминаю-о-нём-каждые-пять-минут-затылок.       Его хотелось кусать.       Скрип крепко сжатых зубов почти оглушал. Скажите, что это происходит не со мной, пожалуйста, блять, скажите, что это сраный сон!..       Почему в твоих глазах всегда так много всего? Даже когда ты смотришь на меня, находясь в паре сантиметров от моего лица, прижимая к себе, я не могу понять, о чём ты думаешь. Имея треклятый Риннеган, мне не прочесть твоих мыслей.       В высшей мере иронично.       В высшей степени странно.       День, проведённый с Наруто, стал для Учихи настоящим событием. Величайшим событием.       Интересно, значит ли он для Наруто также много, как для него? Джинчурики окружает огромное количество людей, которые, в отличие от Саске, не доставляли ему столько проблем. У любого из них гораздо больше шансов выйти за Узумаки, чем у Учихи просто изредка проводить с ним время.       Но, если думать иначе, можно бесконечно винить себя во всём, не пытаясь ничего изменить, но кому от этого станет лучше?       По крайней мере, понаблюдать за Наруто со стороны ему точно никто не запрещал, ну, почти.