Always

Push me back in Silent in sin Fight in water want it, want it Basic instinct The Acid

      Кажущийся бесконечным квест из миссий был завершён. Пора возвращаться в Коноху. Три недели без Ичираку Рамена — это вам не шутки.       — Может, всё-таки сходим в баню? — в очередной раз предложила Сакура, надеясь наконец получить утвердительный ответ.       — Я никуда не пойду, пока не поем, — твёрдо продекламировал Узумаки, оборачиваясь к состроившей умоляющее личико подруге. — Хоть ты тресни.       — Неужели тебе самому не хочется освежиться?       — А сама ты сходить не можешь? Или решила посетить совместную купальню? — ехидно заулыбался джинчурики. — С этого надо было начинать, знаешь ли.       Лицо девушки мгновенно залилось краской, а после Наруто пришлось увернуться от смертельного, попади она в него, удара.       — Ну и ладно, Сай, ты, как я понимаю, тоже отказываешься? — без былой надежды в голосе поинтересовалась Харуно, на что тот лишь коротко кивнул.       Пожав плечами, мол не хотите — как хотите, Сакура направилась в противоположную от ресторанчика сторону.       — Пойдём уже, — поторопил Узумаки, подталкивая расшаркивающегося перед девушкой на прощание друга.       — Наверное, всё-таки нужно было с ней пойти, — начал погружаться в привычные раздумья художник. — Получается, что мы её бросили…       — Ничего подобного! У неё может запас, как у верблюда, а наши желудки требуют еды. Выходит, это она нас бросила, ай, ай, ай, — принялся причитать Узумаки, стараясь максимально отвлечь товарища от тягостных для него размышлений.       — Но верблюды не… — снова приостановился Сай.       — Очень даже да. — резко перебил его Наруто. — Верблюды — это такие ребята, ух, сам знаешь, так что идём скорее! Я же не Сакура, то есть не верблюд… короче, давай, шевели ногами, а то опять залипнешь, деттебайо!       Через пару минут Узумаки с величайшим восторгом взгромоздился на любимое место у стойки Ичираку, заставляя друга буквально плюхнуться рядом.       — Рада вас видеть, Наруто-сан, Сай-сан, — поприветствовала ребят Аяме.       — Мне как обычно, пожалуйста! А ему тоже, что и мне! — не дав задумчивому парню и рта раскрыть, отчеканил джинчурики.       Проникновение в Коноху было явно не лучшей идей из всех когда-либо приходивших в нездоровую голову Саске. Деревня кишила первоклассными шиноби, поэтому у него вряд ли получится долго здесь находиться незамеченным. Только проблем с законом сейчас не хватало.       Скажи кто-нибудь последнему члену небезызвестного клана, что он будет напяливать на себя чёрти-что, наносить грим и шнырять по темным подворотням Конохагакурэ год назад, он бы без раздумий счёл этого человека умалишённым.       Однако, вот он, в несвойственной его стилю яркой футболке, шортах цвета хаки, завязанными в короткий хвост волосами, солнечными очками на пол лица, чувствующий себя полнейшим идиотом.       Просто песня.       Саске проследил за командой Узумаки ещё до их возвращения в Скрытый Лист. Кажется, любовь светловолосого урагана к рамэну затмевала все прочие инстинкты, включая невероятные способности сенсора, иначе бы он смог почувствовать чакру Учихи за хренову тучу километров.       Вот они минуют ворота деревни, капитан тут же отправляется к Хокаге с докладом, отдав подчинённым команду «вольно». Из своего укрытия Саске не мог услышать, о чём шёл разговор, но уже после пары слов Харуно размахнулась, видимо, желая впечатать Узумаки в ближайшую стену.       Какая же она всё-таки доставучая.       Наруто, конечно же, уворачивается, а девушка снова что-то говорит, после чего темноволосый парень, занявший место Учихи в команде, как его там?.. Сай, кажется, начинает неистово ей кланяться.       Сакура прощается и сворачивает на другую улицу. Что же касается новенького, он, по-видимому, никуда, мать его, не собирался.       Что ещё хуже, Узумаки, кажется, был совсем не против его компании: как только Сакура скрывается из виду, Наруто начинает что-то бурно доказывать этому кретину, подталкивая в нужную ему сторону.       Как и предполагал Учиха, сразу после миссии джинчурики направился в своё любимое Ичираку, притащив с собой бледнолицего. Это прозвище появилось в голове само собой, тем более что оно подходило парню, как никакое другое.       Быстро сориентировавшись на местности, Саске незаметно устроился в ближайшем закоулке, откуда было слышно каждое слово.       — Да! Справедливость существует! — раздался радостный возглас Наруто.       — Не-а, — спокойно заметил тихий голос, наверное, это бледнолицый.       — Нет! Ну, то есть да, её нет, но я всё равно счастлив, что после стольких страданий можно прийти сюда и забыть обо всём, — тараторил Узумаки. — Это точно любовь, а не влюблённость.       — Информация из этой книги не распространяется на еду, — скептически возразил Сай.       — Это почему же? Интересно, есть такие извращенцы, которых возбуждает еда? — задумался джинчурики.       Девушка за стойкой нервно хихикнула, после чего поспешила скрыться в подсобном помещении. Хорошо ещё, что Сай и Наруто на данный момент были единственными посетителями ресторанчика. Подобные разговоры явно не способствуют обилию клиентов.       — Ситофилия, — как ни в чём не бывало, отозвался художник.       — Сито… что? — удивлённо нахмурил брови Узумаки.       — Ситофилия — сексуальное влечение к еде, — ничуть не смутившись, повторил Сай.       — А-а-а… — ошарашено протянул джинчурики, не имея ни малейшего понятия, как на это реагировать. — Господи, откуда ты всё это знаешь? Всё ты, блин, постоянно знаешь, особенно про всякие ужасы, — немного отойдя от шока, в который его повергла осведомлённость друга, прохрипел Наруто.       — Из книг, конечно, — всё так же невозмутимо и просто ответил Сай.       — Это что за книги такие? — хохотнул Узумаки.       — Могу дать почитать, очень интересно. Вот у тебя, например…       — Молчи, лучше молчи, я не хочу этого слышать, у меня пока все дома, — начал отбрыкиваться, словно от приедения, Узумаки, чуть ли не подавившись своим рамэном.       — Как знаешь, — нисколько не обиделся художник, наматывая лапшу на палочки, — зато я вспомнил, что должен занести в архив пару томов поэзии.       Сказать, что Учиха был в полнейшем ауте — не сказать ничего. А со стороны этот парень казался абсолютно обыкновенным шаблонным шиноби. Вокруг Узумаки всегда, что ли, собираются только ебанутые?       — Литературовед, блин, — усмехнулся Наруто. — Поэзия, говоришь?       Невдалеке послышались знакомые голоса, кажется, компания направлялась прямиком сюда. И правда, через пару мгновений парни увидели приближающуюся команду десять.       — Мы, бля, Ино-Шика-Чо… спиздим мелочь, если чо! — торжественно провозгласил Узумаки. — А? Каково? — громкий смех джинчурики разнёсся по улице.       — И вам не хворать, — напуская на себя обиженный вид, пробубнил Чоджи.       — Сейчас как двину, поэт ты недоделанный, — угрожающе стукнув кулаком о кулак, прошипела Ино.       — От злости морщины появляются, скажи, Сай! — моментально среагировал Наруто, невинно распахивая небесно-ангельские глаза.       Кажется, Яманако только сейчас заметила предмет своего обожания.       — Вы ведь только сейчас вернулись? — тут же заулыбалась девушка.       — Именно, как только закончили — сразу сюда, — так же просиял художник.       — О, господи, — почти хором с Узумаки вздохнул Шикамару, их больше всего раздражали сюсюканья этих двоих. — Какие планы? — обращаясь уже исключительно к Наруто, поинтересовался последний.       — Хм… пока что просто принять душ, — нахмурив брови, протянул джинчурики.       — Сразимся после? — почти умоляюще вопрошал Нара.       — Истосковался по поражениям? — нахально подмигивая.       — А то, — хмыкнул Шикамару. — Так придёшь?       — Куда я денусь? — развёл руками Узумаки. — Тем более что Сая Ино теперь точно никуда от себя не отпустит, — страдальческий тон Узумаки вполне точно отразился на загорелом лице.       — Тебе тоже стоит сходить поздороваться со своей девушкой, хамло несчастное, три недели всё-таки не виделись — укоризненно процедила Яманака.       Вмиг разозлившись, Наруто хотел было в сотый раз возразить, что Хината не его девушка, что они просто близкие друзья и так далее, но проще, кажется, уже смириться с этим установившимся в головах большинства мнением и делать вид, будто так и надо.       Зачем кричать, когда никто не слышит, да и слушать особо не пытается?       — Само собой, — устало выдохнул Узумаки, махнув присутствующим на прощание рукой. — Увидимся.       Засунув руки в карманы, поникший джинчурики быстро исчез из виду, а, значит, и у Саске не было больше ни малейшего повода дальше вслушиваться в незамысловатый разговор компании.       Так у Наруто есть девушка? Эта информация скорее удивила, чем расстроила, ведь картина мило увивающегося за кем-то Узумаки просто не укладывалась в голове.       Хотя, он ведь всегда бегал за Харуно. Ну, да, молодец, вспомни ещё, чем он в четыре года занимался.       И с чего вдруг ему сражаться с этим ананасоголовым? Бой ведь и близко не будет равным…       В твоё отсутствие изменилось гораздо больше, чем ты мог себе представить.       Всю дорогу до дома Узумаки Учиха осторожно следовал за ним, сохраняя безопасную дистанцию, благо на улицах было достаточно людно.       Практически каждый встречный прохожий спешил поприветствовать джинчурики. Кажется, Наруто всерьёз над чем-то задумался, никого и ничего не замечая вокруг себя, парень на автомате кивал, каждый раз, когда из общего гула доносилось его имя.       Внезапно налетевшая толпа фанатов, преимущественно состоявшая из детей и девушек, чуть не сшибла Узумаки с ног.       Саске показалось, что Наруто делает над собой почти физическое усилие, чтобы натянуть весёлую улыбку и пожать руки всем желающим.       Кроме него этого, вроде как, никто не заметил. Возможно, ему просто кажется.       Пытается сказать что-то о том, что только вернулся с миссии. Если бы ещё кому-нибудь было до этого дело. Устал ты или нет — им нужно твоё внимание, автографы… Но ты вед всё равно их любишь, да?       Вырваться из этого дурдома у джинчурики получилось лишь через добрых пятнадцать минут.       Позже Узумаки решил передвигаться по крышам, дабы больше не попадать в западню почитателей. Дальнейшее преследование явно чревато разоблачением. Однако борьба осторожности и любопытства завершилась победой последнего.       Войдя в квартиру и захлопнув за собой дверь, Наруто тут же забросил рюкзак вглубь комнаты, попутно стаскивая с себя порядком надоевшую рубашку.       Прохладный душ привычно встретил долгожданным облегчением во всём теле. Воистину изобретение богов, благо горячая вода пока не собиралась исчезать.       Из укрытия Саске открывался прекрасный обзор на комнату джинчурики через открытое окно. Видимо, он всё ещё в душе. Что там можно так долго делать?       Учиха уже начал волноваться, что с Наруто что-то случилось. Воображение услужливо нарисовало загорелое, слегка одутловатое от удушья лицо с шестью одинаковыми шрамами под толщей прозрачной воды. Голубизну глаз скрывают плотно опущенные веки. Каждая мышца расслаблена, рот слегка приоткрыт. Он больше никогда не засмеётся.       Саске вздрогнул, отгоняя от себя мысли об утопившемся друге. Хуже, чем любое гендзюцу.       К счастью, через пару минут Узумаки пришлёпал в комнату, оставляя за собой мокрые следы. Капли воды с волос скользят по щекам, медленно сползают по шее, а затем перетекают на оголённый торс, в конце концов, встречая преграду в виде небрежно замотанного на бёдрах полотенца.       Он хмурится, всматриваясь в лежащий на столе предмет, который Учиха не в силах разглядеть. Джинчурики снова впал в транс своих мыслей, а под его босыми ногами через минуту образовалась небольшая лужа.       Тебя что-то тревожит?       Вода всегда помогала привести мысли в порядок. Да и усталость почти как рукой сняло.       Взгляд невольно падает на тонкую полосочку записки Учихи, которую Наруто так и не удосужился выкинуть.       Блять.       Вам знакомо то отвратительное чувство, когда долго выстраиваемое вами нечто вдруг ни с того, ни с сего рушится? Мерзко, не правда ли?       Стоит только расставить всё по полочкам, как малейшая, невесть откуда всплывшая деталь, безжалостно разрушает порядок, к которому вы так долго пытались прийти.       Так на горизонте сегодняшнего дня должны были маячить возможная прогулка с Хинатой и умиротворяющая игра в шоги с Шикой, а не бесконечные мысли о Саске.       Он больше не захочет лишить себя жизни. У него всё хорошо.       Нет, Наруто не пытался убедить себя в этом, он знал, что это так. Точно знал.       Тогда почему он снова и снова появляется в сознании, затмевая всё остальное. Всех остальных.       Ещё до войны ему твердили, что он одержим Учихой. Разве желание спасти друга — есть одержимость? Конечно же, нет.       Но… может, в чём-то из этого есть доля правды?       Последнее время Узумаки чувствовал себя долбанным наркоманом, у которого временами начиналась настоящая ломка, проявляющаяся в постоянной скуке и нехватке чего-то очень важного.       После того дня положение вещей лишь ухудшилось. Учиха нагло вытеснил из сознания джинчурики всё, кроме самого себя.       Одержим? Скорее привязан.       Проблема в том, что когда находишь человека, с которым тебе хорошо, то без него становится плохо.       У Наруто просто не было возможности в полной мере наслаждаться своим наркотиком, а в редких дозах он дарил лишь бесконечные ломки.       Всё или ничего. Третьего не дано.       И снова этот выбор. Блядский выбор.       Нет лёгких путей к достижению желаемого, да?       Желаемого? И чего же ты на самом деле желаешь?       Узумаки напряжённо провёл рукой по волосам, запрокидывая голову к потолку.       — Да какого вообще хуя?! — вдруг прорычал джинчурики и начал нервно метаться по комнате в поисках какой-либо одежды, что-то зло бубня себе под нос.       Через пару минут парень пулей вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью.       Ну. И. Что. Это. Сейчас. Было.       Полнейшая растерянность. Назвать это поведение нормальным, особенно для такого сгустка света, как Узумаки, язык бы не повернулся.

***

      От вида остервенело приближающегося Узумаки, Шикамару поёжился. Ни дать ни взять — грозовое облако, мечущее молнии направо и налево одним лишь только взглядом.       — Ну? — вопросительно поднял брови Нара, когда комок злости с лицом Наруто наконец-то приземлился напротив него, скрепя зубами.       — Фигня, забудь, — нехотя отозвался джинчурики, старательно, но безуспешно изображая эталон спокойствия.       — Как скажешь, — понимающе кивнул парень, продолжив расставлять фигуры на доске.       Пока ананасоголовый занимался подготовкой к игре, Наруто нервно отстукивал костяшками пальцев какой-то незамысловатый мотив.       Учиха и не предполагал, что Узумаки может быть фанатом такой сложной игры, как шоги, где нужно использовать логику, тактику и умение ждать.       — В какой? — поинтересовался Нара, протягивая Наруто сжатые в кулаки руки.       — Левая, — недолго думая, объявил джинчурики.       И не прогадал. В левой руке Шикамару оказалась белая фишка.       — Кому-то сегодня везёт, — попытался подбодрить друга великий стратег.       Узумаки молча сделал первый ход.       Игра началась и, к великому счастью, помогла отвлечься от разрывающих голову мыслей.       Уже через некоторое время Наруто неспешно рассказывал что-то о трёх бесконечных неделях вдали от Конохи.       Любые разговоры с Шикамару успокаивали. Само его ленивое присутствие давало понять, что все нормально, спешить некуда, не о чем переживать.       Говорить обо всем и ни о чем одновременно. Смеяться над рассказом друга о любовных похождениях Чожди, хвастаться единственной весёлой, проведённой в ночном клубе ночкой, за всю их «командировку», подшучивать над Шикой насчёт общения с Темари.       Так пролетели несколько часов. Партия закончилась ничьей.       — Ну, что сидишь, неси, — нескромно подмигнул Узумаки. — Нужно же тебе как-то подготовиться к своему поражению, — подумав, добавил парень, заново расставляя фигурки.       Даже сейчас, сквозь лёгкую улыбку друга, Шикамару мог разглядеть мечущееся в его глазах напряжение.       Никто не любил видеть Наруто таким. Символ мира должен быть счастлив. Пусть такой путь не самый лучший, но иногда ведь можно поднять настроение и градусом.       — Много на себя берёшь, алкашня, — усмехнулся Нара, скрываясь за сёдзи.       Огненный диск солнца постепенно окрашивало небо в такие любимые Наруто красно-рыжие тона. Наблюдать за закатами Узумаки любил почти так же, как есть рамэн.       Такие красивые, такие загадочные и такие недосягаемые. Кажется, протяни руку — и сможешь коснуться пламенной пелены, окутывающей розоватые облачка. Коснуться такой удивительно нежной кожи.       — И ты чуть слышно горишь, и каждый прожитый шаг, осколки рваной мечты, все снова как-то не так… отбой на всех полюсах, и на застывших глазах, моё последнее солнце, — вполголоса пропел Наруто.       Саске моментально зажал себе рот, чтобы скрыть вырвавшийся оттуда удивлённый «ах».       А Узумаки, как оказалось, всё-таки может петь очень даже неплохо, если не придуривается. Кто бы мог подумать, что такой хриплый голос может звучать ТАК красиво.       Джинчурики прикрывает глаза и самозабвенно продолжает напевать ещё тише, почти шёпотом.       Оранжевый свет падает на смешливое лицо, играя с загибающимися на концах ресницами. Освещает загорелые плечи, широкую грудь, которую до предела растянутая чёрная майка-алкоголичка просто не в состоянии скрыть.       Слишком просто.       Слишком красиво.       Мгновения невольно и неохотно растягивались в часы. Учиха был готов отдать всё, лишь бы смотреть на это снова и снова. Если бы это было сном, он бы без раздумий убил того, кто его разбудит.       Когда идиллия все же была нарушена вернувшимся Нарой, Саске пришлось приложить запредельные усилия, чтобы не задушить гада здесь и сейчас.       — Рановато ты замурлыкал, — весело заметил Шикамару, искренне радуясь поднятию настроения друга.       Учиха почти физически почувствовал растекающееся по телу разочарование, когда осознал, что этот момент не был особенным, чем-то личным.       Видимо, здесь, в Конохе, пение Узумаки было обычным делом.       Нара неспешно разлил прозрачную жидкость по изящным чоко.       — Чтобы мы всегда знали, чего мы, мать твою, хотим, — внезапно произнёс тост Наруто, опрокидывая всё содержимое чашечки в рот.       От подобного заявления Нара чуть не поперхнулся, но всё же проглотил горькую субстанцию.       Глоток за глотком и все становится проще. Сомнения пропадают, а их существование кажется чем-то до безумия абсурдным. Зачем сомневаться, если тебе открыт целый мир? Делай, что захочешь, ведь жизнь даётся все лишь раз, чтобы тратить её на бесконечные размышления.       Вопрос в том, чего же именно ты хочешь. Чего тебе постоянно не хватает?       — Ты сегодня ни разу не упомянул о… — уже прилично опьяневшим голосом протянул Нара.       — Всё нормально, — моментально среагировал Наруто, не дав другу договорить.       — Эва, как! Неужели отпустило, наконец? — развязно продолжал парень, странно хихикнув и попытавшись облокотиться на ближайшую колонну.       — Нихрена, — честно признался Узумаки, потирая виски. — Кажется, стало только хуже, поэтому я не хочу ещё и говорить об ЭТОМ, — твёрдо, насколько позволял опьяневший рассудок, произнёс Наруто, давая этим понять, что всё, баста, разговор окончен.       — Может, не стоит держать ЭТО в себе? — передразнивая джинчурики, специально выделив «это», в точности, как собеседник.       — Чтобы потом снова выслушивать «ахренеть какие смешные» шутки о моей ориентации? — саркастично прохрипел Узумаки, — О, нет, премного благодарен, увольте.       Конечно же, эти подколы никогда его не задевали, ведь на то они и друзья, чтобы издеваться над тобой с поводом и без. Господи, какое прекрасное умозаключение. Загадка вселенной лежала на самой поверхности. Медаль за сообразительность в студию, пожалуйста, прошу, я ведь так хочу эту сраную награду, так же сильно, как нуждаюсь в вашем гребанём мнении, куда же я без него.       Вдох-выдох.       И всё же, может, они правы?       Они? Кто они?       О чём собственно речь?       Какой сегодня день?       Хн, красивый закат.       Красивый. Красивый. Такой, прекратите-это-кто-нибудь, красивый.       Я всего лишь хочу посмотреть.       Всего лишь дотронуться до него губами. Наверное, это приятно.       Ну почему прямо в глаз? Почему нельзя светить немного правее, это так сложно, блять?       Почему обязательно нужно быть таким тупым уебком, или это родственное? Ебучий гений. Ну, да, конечно. Гениальность так и хлещет. Из всех щелей, блядь.       «Что с тобой не так, Наруто?»       «Почему ты так заботишься обо мне, Наруто?»       Действительно, почему?       Кому это вообще надо? Возиться с таким куском дерьма.       Съебись уже из меня, Учиха, прошу. Или тебя нужно умолять, стоя на коленях, как я когда-то бился головой о землю перед Райкаге ради тебя?       Тебе недостаточно? Недостаточно всего, что ты со мной сделал?       Или уже неинтересно? Все верёвки свиты? Отлично. Вали, так держать!       Хочу пить. Шика, да наливай ты, уже, ради мудреца, сколько можно думать над этим сраным ходом. Короля на клетку вперёд. Ох, чёрт, дай сюда.       Узумаки нервно выхватывает бутыль из слегка трясущейся руки друга и уже через пару секунд протягивает ананасоголовому полную до краёв чоко.       Приятно обжигающая горло жидкость обдаёт теплом.       Тепло. Сегодня так тепло.       Звонкое «Мя-я-у», раздавшееся откуда-то снизу заставило опустить взгляд на источник звука.       Возле террасы, высоко задрав мордочку, топтался тот самый чёрный котёнок, с которым Наруто познакомился перед миссией, в ходе которой встретил… а, впрочем, какая разница, когда это было?       — Ты ведь помнишь меня, да? — усмехнулся Узумаки, глядя прямо в огромные тёмные глазища малыша.       Комок шерсти замер, кажется, в его крохотной голове сейчас кипел серьёзный мыслительный процесс.       «Мя-я-я-у!»       Будем, считать, что это «да».       Джинчурики аккуратно взял котёнка на руки, демонстрируя своего пушистого приятеля Шикамару.       — Это мой новый друг, прикольный, да? — тыкая котом Наре в нос, мурлыкал джинчурики девятихвостого вместо пушистого чуда.       — Да, да, только перестань совать его мне в лицо, — отмахнулся помощник Хокаге, закуривая любимую трубку.       — Ему твои усы не нравятся, что ли? — улёгшись на дощатом полу, парень крутил котёнка над головой, — У меня тоже есть усы, видишь? Только они лисьи. И у Курамы есть усы. А ещё у Мататаби! Но она кошка, как и ты, знаком с ней? Скажи «мяу», ну скажи уже «мяу» — тараторил Наруто. — Любишь петь? Давай споём?       — Споём, — весело размахнулся бутылкой Нара.       — Уиии! — обрадовался новоиспечённый кошатник, тут же подскакивая.       Учиха заворожённо наблюдал за всем происходящим. Если учесть, сколько выпил Узумаки, он уже должен был лежать и видеть третий сон. Не тут то было, только разговорчивее стал, на то он и Наруто, что с него взять? Больше всего поражал тот факт, что он ещё и петь собрался. И когда он вообще полюбил пение?       — Ну, что споём? — нетерпеливо заёрзал на месте Наруто, готовясь выжать из связок максимум.       — Байконур давай, — мечтательно протянул Нара.       — Все для тебя, дорогой, — наконец повеселевший парень, казалось, ничуть не переживал о том, что петь им придётся без какого-либо музыкального сопровождения.       — Очень рано утром, страшно пьяный, старый космонавт с топором в руках…       С топором в руках, ломится домой,       потерявши страх, потерявши страх… — тихий голос звучал невероятно умиротворённо. Он будто пел колыбельную.       Никакой скованности, никакой фальши. Казалось, будто он занимался этим всю жизнь, каждый чёртов день сидел и распевал.       — Ну, а дома никого, только в пыльной тишине, в похмельной темноте, — там горит звезда… Так горит звезда!.. и сяк горит звезда… — голос Шикамару был немного ниже, ещё спокойнее.       — Дальше был рассвет, закаты глаз под веки, — почти по слогам тянет Узумаки, — драка за стеной, и споры про кино, — всё громче и увереннее, — ребра и ножи — все казалось сном, — будто и не жив.       — Рассыпая ордена, челюсть разомкнул окну, прокурено вздохнул, — немного искажённый градусом голос величайшего стратега как ни кстати подходил песне, — и вылетел туда… Он вылетел в окно — курс на Байконур.       Песня, больше похожая на настоящую историю из чьей-то жизни. Парни будто сами проживали этот самый момент, создавая поистине тёплую атмосферу.       — Курс на Байконур! — почти прокричал Узумаки.       Этот голос, эта хрипота. Абсолютно искренние, абсолютно чистые.       От такого тембра по телу Учихи пробежала орда мурашек. За всю свою жизнь он никогда не слышал ничего более завораживающего, незаурядного и, в то же время, невероятно простого. В исполнении Узумаки каждый звук приобретал цвет, индивидуальность.       Последняя нота прозвучала до того, как Саске вспомнил, где он вообще находится.       Сумерки начинали медленно пожирать яркие цвета на небе. Нара разлил последние капли сакэ.       — Слушай, ты ведь так и не сходил к Хьюге, — вдруг вспомнил Шикамару.       — Блин, что-то неудобняк, — виновато вплетаясь пальцами в волосы на затылке, вздохнул Наруто. — Сейчас идти не стоит, да? — чисто риторический вопрос.       — Почему же? — многозначительно хохотнул Нара. — Пока ты в таком состоянии, у неё все шансы затащить тебя в постель.       — У неё есть совесть, в отличие от тебя, — укоризненно парировал Узумаки. — Тем более, по-пьяни… это как-то не круто.       — Ну, ты же не в жопу, так что нормально.       — Да что у вас за мания такая! — разозлился джинчурики. — Хватит нас спаривать, как сраных кроликов!       — Прости, прости, — поднял руки в примирительном жесте Нара. — Я забыл, что у тебя одна любовь.       Узумаки тут же закатил глаза настолько, насколько это вообще было возможным.       Неужели он всё ещё тащится по этой эгоистке? Господи, Наруто, только не говори мне, что это так. Ей ведь всегда было плевать на тебя, даже до того, как я покинул деревню. Если этот ананасоголовый говорит о той Хьюге, что вечно носилась за Узумаки, то она явно лучше, хотя... какого вообще хрена?       — Думаешь, я с этого кайф ловлю? — раздражённо прохрипел джинчурики.       — Нет, — просто ответил Шикамару. — Этому козлу просто повезло.       Минуту.       ЧТО?       — Нервы… стерва, мне искусала, где мы, где ты, кем ты стала… я был, заткнись! Иди, плавай в реке под названием жизнь, но уже без меня, — пропел Узумаки, под аккомпанемент одной единственной ноты.       — Скорее мудак, — исправил Шикамару, коротко усмехнувшись. — Всё закончилось, так? Вот и нечего о нём думать.       — Знаю, — настроение Узумаки было явно испорчено. — Вот зачем ты это начал…       Пьяный и грустный джинчурики был похож скорее на маленького ребёнка в гриме лисицы, который вот-вот расплачется крокодильими слезами.       — Потому что ты расстраиваешься. Опять, — с нажимом проговорил Нара, положив руку на плечо друга. — Нам не нужен унылый Хокаге.       На лице Наруто вновь проскользнула улыбка. Было приятно знать, что кто-то за него волнуется.       — Больше не буду, товарищ начальник, — шутливо отдал честь парень, как это обычно делал сам Нара, приветствуя его.       — Вот и молодец, — падая практически без сознания. — Я, кажется, всё, — еле шевеля губами, пробубнил Шикамару.       — Отдыхай, друг, — рассмеялся Узумаки, глядя на вусмерть напившегося психотерапевта.       С каждой минутой Наруто всё сильнее ощущал воздействие алкоголя. Благодаря чакре хвостатых он не пьянел значительно дольше, чем все остальные, но это, увы, не значило, что он не пьянел совсем. Голова кружилась, точнее, всё вокруг кружилось. Узумаки закрыл глаза, стараясь хоть немного привыкнуть к такому состоянию.       Минута. Две. Возможно и четверть часа.       Собравшись с силами, Наруто поднялся и, немного прибравшись, потащил друга внутрь дома, сшибая все на своём пути. Сбросив безвольное тело парня на диван, джинчурики, как мог, поспешил на выход.       Мать Шикамару точно не будет в восторге, когда увидит сыночка таким, хм, расслабленным.       Дело оставалось за малым. Доковылять до дома самому.       Тихая улица встретила одинокого прохожего тёплым ветерком. Даже с наступлением темноты свежести не ожидалось. Наруто любил такую погоду: умиротворяющие летние ночи, но, будь сейчас несколько прохладнее, идти было бы гораздо проще.       В такую теплынь не грех прилечь и на той лавочке. Почему идти так далеко? Ноги не слушаются.       Одно неловкое движение и Наруто уже балансирует на ровном месте, изо всех сил стараясь цепляться за воздух ослабевшими пальцами.       Ну, сделай уже грёбаный шаг, давай.       Узумаки осторожно переносит вес с одной ноги на другую.       Успех!       Ещё шаг, а затем другой.       Возможно, сегодня он всё-таки будет ночевать не посреди улицы.       Наблюдать за в вдрызг бухущим героем войны — весьма занятное зрелище. Даже когда его избивали до полусмерти, он держался куда лучше. Однако это неудивительно, ведь сейчас врагом спасителя мира является его собственное тело и ничего не соображающая голова.       Когда они были на том празднике в Химачи, алкоголь продавался на каждом шагу, но Наруто и головы в его сторону не повернул, довольствуясь различными сладостями. Сейчас же он напился без всякого повода.       Или повод всё же был?       А, может, Узумаки просто не хотел выпивать с ним? И правда. Кто ему Учиха, чтобы распивать с ним?       САМ ВИНОВАТ.       О, да, спасибо, как я мог забыть.       Джинчурики смог продвинуться на добрых двадцать метров, если бы не…       Единственный булыжник на дороге. Куда без него, родимого.       Доля секунды и главный идол Конохи неуклюже летит в направлении воздух — земля. В глазах предательски темнеет. Столкновение неминуемо.       Последнее, что успел почувствовать Наруто, перед тем, как отключиться — это то, как его схватили за шкирку не давая расквасить нос об асфальт.       Идиот. Вот за каким хреном нужно накачиваться до такого состояния? Мозгов как не было, так и нет.       И зачем Саске вообще ломанулся ловить его? После всех сражений, падение с высоты собственного роста его бы точно не убило. Лежал бы здесь, как последний забулдыга.       Не особо церемонясь, Учиха взвалил безвольное тело на плечо. Горячее дыхание Узумаки огнём обдало поясницу.       Чёрт.       Просто не дыши.       Превозмогая все неудобства, Саске достаточно быстро добрался до квартиры Наруто. Ощупывать бессознательного парня на предмет наличия ключей Учиха не стал, поэтому просто проскользнул через открытое окно прямиком в комнату джинчурики.       Как только Саске уложил «мёртвое» тело на кровать, Узумаки невнятно выругался, а затем тут же чему-то улыбнулся, не поднимая век. Немного поворочавшись, парень свернулся в некое подобие клубочка.       Даже будучи в дрова, он выглядел чертовски... мило?       Светлые, подсвечиваемые заглядывавшей в окно луной, длинные ресницы слегка подрагивают. Местами длинная чёлка небрежно падает лоб. Ангел во плоти, если бы не осознание того, что этот ангел немного не знал меры. Как и во всём, за что брался.       Учиха невольно усмехается.       И почему девчонки в академии вечно увивались за ним, а не за Наруто? У него-то внешность гораздо более нетипичная и интересная, чем у Саске.       Зато сейчас от поклонников отбоя нет.       Только вот он завоевал их любовь далеко не одной внешностью.       Пусть тогда мои навыки были куда лучше, я заранее проиграл в нашем соперничестве.       Учиха заставил себя отвести взгляд от дрыхнущего друга, скрипя зубами.       Незваный гость уже запрыгнул на подоконник, когда вспомнил одну, показавшуюся такой важной вещь.       В одно мгновение парень оказался на другой стороне комнаты возле стола, где лежало то самое, что несколько часов назад заставило Узумаки так разозлиться.       Шаткая стопка из нескольких книг, пара-тройка свитков, куча фантиков, каких-то обёрток, горка из сюрикенов, бинтов и повязок, одним словом — бардак.       Опершись руками о стол, Саске было начал в деталях вспоминать ту минуту, чтобы понять, куда именно смотрел хозяин сего хаоса, когда его руки совершенно случайно коснулось что-то невесомое.       Какой-то жалкий миг и осознание накрывает с головой.       То растерянное выражение лица, та злость, плохое настроение, которое смог разглядеть даже Нара… Те слова.       Всё из-за него.       Наруто грустил из-за него.       Но почему? Что он опять сделал не так? Чем смог так разозлить его даже не находясь в деревне?       Обидно?       Ещё как.       Видимо, тот день, что стал для Саске всем, совсем ничего не значил для Узумаки. А если и значил — явно что-то неприятное, раз воспоминание о нём вызвало у Наруто такую агрессию.       Больно?       Не то слово.       Но, как бы там ни было, Учиха больше не хотел быть тем, кто доставляет джинчурики проблемы. И даже если Наруто так противно видеть его, Саске не исчезнет из жизни этого придурка, пока Узумаки не скажет ему это в лицо.       После всех его речей о дружбе Наруто не может поступить с ним так подло.