Always

Жить в твоей голове. И любить тебя неоправданно, отчаянно. Жить в твоей голове. И убить тебя неосознанно, нечаянно. Земфира.

      В начале было Слово, и Слово было Блядь.       В голове набатом стучало собственное сердце. Узумаки осторожно попробовал приподняться на локтях, однако мощнейшее головокружение тут же заботливо уложило его обратно, ощутимо приложив головой об изголовье кровати. Парень болезненно застонал: на полноценное ругательство просто не хватило бы сил. Такое чувство, будто из тела убрали все имевшиеся в нем кости, предусмотрительно оставив череп на месте, чтобы им можно было хорошенько удариться, не успев проснуться.       Никогда больше не буду пить.       — Ну, да, конечно, как же, — тут же мысленно ответил самому себе Наруто. — Ещё скажи, что рамэн есть не будешь.       От воспоминания о любимом блюде джинчурки чуть не подавился подступающей к горлу рвотой. А он-то уже думал, что его организм начал привыкать к регулярным атакам на него спиртного. Кунай там не валялся, получите — распишитесь.       Доносившийся с улицы гул бодрствующей Конохи говорил о том, что на часах уже явно не раннее утро.       Плюнув на попытки встать и привести себя в порядок, Узумаки по привычке начал вспоминать, что он успел вчера натворить и перед кем сегодня следует извиниться. Десятиминутные размышления так ни к чему и не привели. Наруто не помнил даже того, как смог дойти до дома, да и, к тому же, уснуть на кровати, а не возле коврика в прихожей, не успев закрыть за собой дверь, как это обычно бывало.       Чего не помню — того и не было.       Идеальная логика, спасавшая практически от всех терзаний совести, да и вообще любой в другой ситуации.       Некоторое время спустя юный алкоголик всё же совершил подвиг, отодрав непослушное тело от скомканного покрывала и доставив его до ванной. В зеркале джинчурики встретился взглядом помутневших глаз с ахренеть, каким взъерошенным бомжеватым нечто. Бывало и хуже, живём, как говорится.       После наведения незамысловатого марафета, Наруто был близок к тому, чтобы почувствовать себя вполне приличным членом общества. Ещё бы неконтролируемое желание обблевать всё вокруг кто-нибудь убрал, и жизнь покажется сказкой.       — И какой смысл был так напиваться? — откровенно недоумевал Узумаки, пока не увидел нагло восседающего на своём подоконнике ястреба. — Ах, да, точно, — коротко усмехнулся Наруто. — А ведь почти получилось, сволочь ты эдакая! — вдруг зло зарычал он до хруста сжимая пальцы в кулаки.       В голове снова захлюпала сплошная каша. На ум приходили только чрезвычайно крепкие матерные выражения, вникать в которые вменяемому человеку явно не рекомендуется.       Напился до полусмерти, чтобы вытеснить из мыслей одного единственного человека, а этот обмудок так вот просто, наплевав на все твои старания, берёт и заявляет о себе на следующий же день.       Бесит, уёбок!       Только вот почему ты тогда улыбаешься?       Проведённая в раздумьях и созерцании спящего спасителя мира ночь завершилась слишком быстро. Взвесив все «за» и «против», Саске решил, что может снова выудить Узумаки из деревни, а там, по ходу событий, подгадать момент и вынудить его на нужный разговор. Тем более, что некоторая помощь ему бы и вправду не помешала. Нападать на крупные организации без сопровождения шиноби из Скрытых Деревень могло пагубно повлиять на его и без того в конец загубленную репутацию.       Двух зайцев одним ударом. Точный расчёт. Как по-учиховски, аж противно.       Ещё один пункт в список тем для самобичевания.       В любом случае, Саске просто обязан понять, какого рода проблемой он стал на этот раз.       Ещё не факт, что после вчерашней попойки Наруто вообще сможет встать. Да и захочет ли?       С самым рассветом Учиха перебрался в ближайший к Конохе населённый пункт, где и назначил новую встречу, которая, на сей раз, явно не предвещала ничего хорошего.

***

      Исполнять долг Хокаге — не порно-романы читать. В кабинете Какаши царила убийственно давящая аура усталости и рабочей загруженности. Узумаки еле разглядел серебряную макушку среди вороха свитков и бумаг, которыми был завален стол и все пространство возле него в радиусе, как минимум, трёх метров.       — Эм, Какаши-сэнсэй, вы там живы? — тихо поинтересовался Наруто, будто разговаривая с душевно больным.       Ответа не последовало, поэтому джинчурики решился-таки осторожно приблизиться, перешагивая через стопки книг и документов, поднимая ноги, насколько того позволяла растяжка и всё ещё кружащаяся с бодуна голова.       Добравшись до центра неприступной крепости из канцелярии, Узумаки наконец-то смог созерцать полную картину.       Шестой Хокаге дремал, лёжа на кипе картонных папок. Его левая рука слегка подёргивалась, всё ещё сжимая остро наточенный карандаш, которым Хатаке рисковал выколоть себе глаз.       Наруто стало даже жалко вымотанного бедолагу. Вот тебе и титул Каге.       Джинчурики аккуратно выудил враждебно настроенный карандаш из крепко сжатых пальцев Какаши, а затем подвинул сэнсэя поближе к столу вместе со стулом, чтобы Хатаке в один прекрасный момент не сполз на пол.       Других вариантов, кроме как чиркнуть короткую записку о том, что ему страсть, как нужно отлучиться на неопределённое количество времени, Узумаки не нашёл, а потому поступил именно так, искренне надеясь, что Хокаге сможет разобрать хоть что-то из его полупьяных каракулей.       Вероятность, того, что за подобный побег ему потом ой, как влетит, стремилась к двумстам процентам и выше, однако… кому какая разница? Пока он не стал Хокаге и не зарылся в бумажках, как Какаши-сэнсэй, можно делать всё, что хочешь.       А Наруто точно знал, чего хочет именно сейчас, так какой же смысл противиться этому?       Верно, никакого.       Позаимствованная и мигом опрокинутая в изнывающую глотку настойка из старых закромов Цунаде, о составе которой можно было только догадываться, считала так же. Головную боль тут же как рукой сняло, а шевелиться стало явно проще.       Казалось, что теперь можно и выдвигаться, но на практике всё оказалось куда тяжелее, чем в теории.       Тело по-прежнему отказывалось полноценно подчиняться своему непутёвому хозяину, который, по-видимому, собирался беспощадно выжать из него все соки, перескакивая с ветки на ветку, как обезумевшая от мелькающего впереди ореха белка.       Дорога заняла гораздо больше времени, чем рассчитывал Наруто. Прошло около трёх или четырёх часов, прежде чем запыхавшийся, обессиленно хватающийся за сердце Узумаки наконец-таки доковылял до обозначенного в записке места.       Центральная улица пустовала. Ни единого звука, ни единого прохожего.       Пить. Вода. Сейчас.       Только так и только в таком порядке.       В глазах периодически темнело, всё вокруг сливалось в единое разноцветное пятно, а тело обещало приказать долго жить. Пройдя пару десятков метров, джинчурики заметил одиноко сидящего под деревом парня в темных шортах и тошнотворно яркой футболке, от которой у Наруто зарябило в глазах. Однако всё, что сейчас интересовало измотанного путника — склянка с неизвестным содержимым в руках радужного незнакомца.       Собрав последние силы, Узумаки со скоростью пули подскочил к, кажется, совсем не удивившемуся хипстеру с забавным хвостиком.       — Дружище, спасай, что бы это ни было, мне оно нужнее, — задыхаясь, выдал Наруто и, не дожидаясь ответа, бестактно выдернул бутыль из рук очкастого чудика.       К счастью или же наоборот, загадочным содержимым отобранной ёмкости оказался чай. Какой-то очень крепкий чай. Стоп. Или это не чай? Плевать, главное — что горло наконец-то перестало жутко саднить. Настоящий муссон в Сахаре.       Блаженно закрыв глаза и высоко запрокинув голову, джинчурики осушил святой источник, после чего шумно выдохнул, вытирая со лба пот.       — Ты всегда такой наглый или только по определённым дням? — подал голос разноцветный фрик, как уже успел окрестить своего спасителя Наруто.       — Да нет, — начал было Узумаки, восстановив дыхание. — Я вообще-то скром… блять! — вскрикнул джинчурики, отскакивая назад, когда его прояснившийся взгляд снова скользнул по худощавой фигуре незнакомца. — Ёб твою мать, учиховский ты пиздец, зачем же так людей пугать, фрик недоделанный?! — воплощая собой фонтан эмоций и нелепо размахивая руками.       — Я хотя бы людей не граблю посреди белого дня, — тихо пробубнил Саске, закатывая глаза.       — Ограбили его бедного, я, блин, чуть коньки не отбросил, пока добирался, а у тебя тут детство в жопе заиграло! — скороговоркой продолжил свою гневную тираду джинчурики. — Да сними ты эти очки, а то я нифига не вижу, куда ты пялишь, небось, сидишь, глаза закатываешь? Знаю я вашего брата!       Чёрт, а ведь тёмные стекла очков и правда позволяли совершенно беспалевно рассматривать крикливого идиота с ног до головы. Он так смешно хмурит брови, когда бесится.       На лице Учихи промелькнула едва заметная улыбка.       Прямо как в старые добрые. Тогда бывший сокомандник постоянно цеплялся к нему с поводом и без. А ведь на самом деле Наруто был единственным, кому было по-настоящему не наплевать на Саске. Никто из его, преимущественно женского, фан-клуба и не подумал бы рисковать своей жизнью ради него, как это не раз делал Узумаки.       — Ну и чему ты ухмыляешься? — немного успокоившись, поинтересовался джинчурики, тем самым вытаскивая Учиху из омута раздумий.       — Года идут, а ты всё такой же придурок, — взяв себя в руки, надменно парировал Саске.       — Когда-нибудь я точно тебя задушу, клянусь мудрецом, задушу, — устало прохрипел парень, продолжив сверху вниз сверлить друга убийственно испытующим взглядом. — Так что за срочность была? — спустя пару минут напомнил о себе снова погрузившемуся в свои мысли Учихе Наруто.       — Я отвлёк тебя от чего-то важного? — склонив голову вбок, приторно оскалился Саске.       — Выбрал не лучший день, — потирая ушибленный утром затылок, изрёк Узумаки.       — Вот как… — всё так же нарочито слащаво продолжил Учиха. — И почему же?       — Голова болит, — угрюмо буркнул Наруто. — Не лучший, и всё тут.       Меньше надо пить, алкоголик малолетний.       Видимо, Узумаки и правда было хреново после вчерашней попойки. Пальцы слегка подрагивали, глаза немного покраснели, плечи осунулись.       Да, уставший, да, нахохленный, изо всех сил старающийся не пошатываться. Но он всё равно здесь.       Собравшись с мыслями, Саске постарался максимально кратко и доходчиво ввести мало что соображающего сейчас Наруто в курс дела.       Пусть и изредка зевая, джинчурики внимательно выслушал, ни разу не перебив, что не могло не удивлять.       Единственное, что серьёзно смущало Саске — то, как его слушатель, без каких-либо эмоций упорно пялился в разноцветную палитру Учиховской футболки. Пару раз рассказчик нервно одёргивал лёгкую ткань у себя на груди, будто опасаясь, что та вот-вот воспламенится под всепронзающим взглядом Узумаки.       — Что ж, кажется, это всё, — подвёл итог Саске, уже машинально поправляя растрепавшийся хвостик на макушке.       — Ммм, — только лишь для того, чтобы сказать хоть что-нибудь, протянул Наруто, продолжая летать в своих пёстрых облаках.       — Чтобы ты погрузился в транс и гендзюцу не надо, видимо, — меланхолично заметил Учиха.       — Пиздец дебильная футболка… — наконец заключил загипнотизированный джинчурики. — Дашь погонять?       В глазах парня заиграли сверкающие искорки. Надутые губы, умоляюще приподнятые брови. Ангелочек, одним словом. Именно с таким выражением лица дети обычно выпрашивают у строгих родителей самую дурацкую, но такую полюбившуюся ребячьему взору игрушку.       Ну как ему отказать?       — Да хоть насовсем забирай, — старательно скрывая смущение, отмахнулся Саске. — Не сейчас же, дебил! — нервно завопил он, когда джинчурики, недолго думая, потянулся за заветным предметом одежды, как только услышал желанное «забирай».       — Зажидишь ведь потом, — обиженно ворчал Наруто, становясь ещё больше похожим на сбежавшего из ветеринарной клиники лисёныша со стоящей дыбом шерстью.       — Нравится же тебе всё убогое, — съязвил Саске, поднимаясь с земли.       — Ты слишком строг к себе, Саске-ку-у-ун, — на манер Сакуры, быстро хлопая ресницами, пропел Узумаки, еле сдерживая смех.       Изначально скептически настроенный Учиха не знал, злиться ему или же заливаться краской от такой невзначай брошенной Наруто фразой. Самого же джинчурики, кажется, абсолютно ничего не смущало. Когда в гнезде раздавали чувство стыда, Узумаки давно удрал тоннами поглощать рамэн.       — Ну, что замер, мой радужный пони? Быстрее начнём — быстрее освободимся, — по привычке закидывая руки за голову, поторопил товарища донельзя растрёпанный шиноби.       Серьёзно? Радужный… кто?       Необъяснимо бредовые фразы, выдаваемые Узумаки, однажды всё-таки сведут его с ума.

***

      — Трое на одиннадцать часов, четверо — на три, — ухмыляясь, сообщил джинчурики.       — Придерживаемся плана и без импровизаций, — строго скомандовал Учиха, активируя шаринган. Наруто лишь скривился. Он ненавидел Саске в те моменты, когда тот строил из себя всезнающего ублюдка, которым он, собственно, был всегда. Только вот иногда эта ублюдочность вылезала наружу с неудержимым энтузиазмом, и он раздавал никому не нужные команды направо и налево. Сразу же хочется нарочно сделать всё наоборот, лишь бы надменно отстранённая мина наконец-то сменилась любой другой человеческой эмоцией.       К сожалению, как не посмотри, других вариантов сейчас особо и не представлялось, поэтому, стиснув зубы, Наруто продолжил молча отслеживать передвижения потенциального противника, сохраняя безопасную дистанцию.       Знакомая местность постепенно сменялась непролазными дебрями. Роща незаметно переросла в густой лес из деревьев-гигантов, кроны которых уходили высоко в небо. Солнечный свет почти не проникал через густую, шумно шелестящую листву. Заблудиться в этой чаще не составило бы большого труда даже самому умудрённому опытом путешественнику.       Мысль о том, что враг давно засёк их и сейчас просто-напросто заманивает на выгодную для него территорию, уже не раз приходила Саске в голову. Однако, любая осторожность сейчас отходила на второй план. Парень был почти уверен в том, что какое бы число противников их не поджидало, волноваться не о чем. Тем более, что сейчас с ним был Наруто. Какими бы высококлассными не оказались эти шиноби, они вряд ли смогут составить конкуренцию сильнейшим.       Узумаки давно почувствовал чакру каждого из них и при этом оставался абсолютно беззаботным, а это означало лишь то, что выдумывать причины для беспокойства глупо.       — Повылезали, змеёныши, — вдруг нахмурился Узумаки, жестом призывая Учиху к осторожности.       Накаркал, блин.       Прогремел взрыв, повлёкший за собой огромное облако дыма. Рыжая вспышка метнулась куда-то вниз, а Саске еле успел отбить град направленных ударов своей катаной. Быстро отследив траекторию движения всех пятерых нападавших, Учиха взял ситуацию под свой контроль, отточенными до автоматизма движениями одного за другим поражая каждого нового противника. В процессе боя они оказались куда медленнее, чем во время их внезапной атаки.       Все шиноби были, как один, одеты в черные, закрывающие абсолютно все части тела, в том числе и глаза, балахоны с огромными, словно у змей, капюшонами. А потому принадлежность неизвестных к какой-либо определённой организации вычислить не представлялось возможным.       Учиха старался хладнокровно пронзать катаной всё новых жертв, так как был уверен, что джинчурики не будет делать того же, а значит, дефицита в пленниках опасаться не стоит.       Собственная мысль заставила Саске слегка поморщиться.       Раньше он видел всё в черно-белом цвете. Хороший — живи, плохой — умри и не мозоль глаза.       Наруто же никогда не ограничивался только этими оттенками. Его видение мира в корне отличалось от мировоззрения Учихи. Бесконечная гамма переходящих друг в друга тонов и полутонов. Каждый звучал на свой лад, каждый имел право на счастье и горе, на ошибки и удачи, на полёты и падения, на жизнь и на смерть.       Только благодаря Узумаки Саске тоже понемногу начинал различать между собой все эти цвета. Открывать в людях новое. Убивать кого-либо без тени сомнения становилось всё сложнее. Отстойное качество для шиноби давало ему хоть какое-то право называть себя товарищем самого невероятного в мире представителя этого непростого пути.       Какая прекрасная ирония.       Какая абсурдная истина.       Наруто старался сохранять набранный темп, чтобы поскорее добраться до главаря этого муравейника, по пути отрубая набрасывающимся со всех сторон противникам конечности, используя новую, чересчур полюбившуюся ему технику.       Всё бы ничего, если бы не это несколько пугающее чувство. Чакра всех этих шиноби была до жути похожей. Более того, с каждым новым ударом Узумаки убеждался в том, что она, скорее всего, принадлежала одному-единственному человеку.       Полчища двойников, появляющихся непонятно откуда, налетали на джинчурики, как мухи на мёд.       В какой-то момент Наруто даже показалось, что ни один из них не пытался нанести смертельную рану. Создавалось впечатление, что их задачей было не дать ему пройти, удерживать как можно дольше. Они будто пчёлы, защищающие свою королеву ценой собственной жизни.       Сказать, что Узумаки был в замешательстве — не сказать ничего. Что-то во всей этой ситуации было не так. Но Наруто в упор не видел, что именно.       Шиноби с идентичной чакрой, упорно защищающие кого-то или, может, что-то? Их необычное ведение боя, скорость, но при этом полное отсутствие сил. К этому примешивались все те факторы, о которых ранее поведал Учиха.       Казалось, что это нескончаемое побоище будет длиться вечно. Странные ниндзя нападали снова и снова, в основном небольшими кучками, по трое-четверо за раз. Наруто расправлялся с ними, почти не прилагая особых усилий, а затем всё повторялось вновь, словно на него наложили Изанами.       Внезапно в голову пришла весьма интересная, но довольно рискованная затея. Хотя, подобное безрассудство было для Узумаки обычным делом. Что для других подобно смерти — для бесстрашного джинчурики всё равно, что глоток воды сделать.       Оранжевая молния вдруг начала двигаться с невероятной скоростью по известной только ему траектории. Он специально перестал отбиваться от надоедливых тараканов, окутанных в чёрное, тем самым заставляя вылезать из своих щелей всё больше и больше преследователей.       Не позволяя задеть себя с тыла, Наруто ловко лавировал между выскакивающими спереди, собирая вокруг себя огромную толпу.       Отлично, всё идёт по вновь придуманному плану. Дело оставалось за малым.       Создав сразу несколько лап из чакры и резко развернувшись, Узумаки встретил врага целой баррикадой расенганов.       — Я не желаю тебе… — вдруг произнёс один из таинственных противников, когда джинчурики проделал дырку в его груди.       — Я не желаю тебе зла, Узумаки Наруто, — тем же голосом продолжил другой, моментально растворяясь в густых клубах чёрного дыма.       — Не стоит вмешиваться в это, — как по команде подхватил третий.       — Мне нужна не твоя жизнь, — успел выпалить последний оставшийся двойник прежде, чем расенган поразил и его.       В ту же секунду воцарилась гробовая тишина. Наруто в замешательстве уставился на то место, где только что исчез таинственный шиноби.       И что всё это значит? Во что именно он не должен вмешиваться? И чья жизнь ему…       Ужасающая мысль, словно разрядом тока, прошлась по телу.       Саске.       Не теряя ни единого мгновения, Узумаки со всех ног помчался назад, как сверхзвуковой бронепоезд, нещадно снося всё на своём пути. Кажется, окажись перед ним величайший горный массив, Наруто, не обратив на него никакого внимания, протаранил бы его насквозь.       Учиха тщетно пытался оттереть катану от вязкой чёрной жижи, практически въевшейся в холодный металл. Яркая вспышка чуть не сшибла его с ног, обдав мощным порывом ветра. Джинчурики резко затормозил, прокапав в земле приличной длины тоннель.       — Что… Что он сказал? — с выпученными от волнения глазами вопрошал джинчурики.       — Ничего, — честно признался Саске, не глядя на друга.       — Что он тебе сказал? — угрожающе зарычал Наруто, чеканя каждое слово, будто так их смысл мог эффективнее проникнуть в сознание друга, и нервно сжимая кулаки.       Обладатель шарингана непонимающе уставился на Узумаки, как на умалишённого.       До белочки, что ли, допился?       — Последние мозги на бегу растерял? — начинал раздражаться парень.       — Отвечай мне, грёбаный Учиха! — вопил джинчурики, размахиваясь для удара.       — Да кто «он»? Я вообще не уверен, что кто-то из этих мерзких существ умел говорить, — перехватывая кулак Наруто, сквозь зубы зашипел Саске, пытаясь сохранять самообладание.       Какого чёрта Узумаки снова так злится на него? Парень был бы рад свести ссору на нет, но и становиться грушей для битья — причём абсолютно необоснованно — в его планы не входило.       Чёрт, кажется, Саске говорил правду. Наверное, не стоило так на него накидываться, но ведь Наруто просто-напросто за него волновался, пусть и несколько по-своему.       Виновато потупившись, джинчурики сделал несколько шагов назад.       Может, нет, скорее всего, он просто не так понял того типа. Но ведь почему-то тогда он подумал именно о Саске. Вполне вероятно, что подсознание сработало быстрее, чем сам Узумаки смог понять что-либо. Просто почувствовал.       Бред. С учётом того, сколько раз в день джинчурики вспоминал о друге, нет ничего удивительного в том, что и в данный момент в мыслях снова появился его образ.       Точно, это всего лишь предрассудки. Не исключено, что этот голос и эти слова были заботливо подкинуты его богатым и слегка больным воображением. В конце концов, не каждый ведь человек на планете мечтает убить Учиху.       Наруто больше не ощущал присутствия чужой чакры, и это успокаивало. Всё закончилось.       — Ничего не хочешь объяснить? — холодно цедя и скрещивая руки на груди в своей обычной манере.       — Прости, — почти шёпотом извиняется Узумаки.       Стоит ли вообще говорить о том, чего, возможно, и не было? Это всё из-за вчерашнего «очищения» сознания. Не хватало ещё, чтобы Саске считал его сумасшедшим и был не столько далёк от истины, так зачем усугублять?       — Кроме нас здесь никого, можем возвращаться, — задумчиво бубня себе под нос и безуспешно пытаясь вспомнить, откуда они пришли, при этом старательно игнорируя учиховский умри-прямо-здесь-и-сейчас взгляд.       — По-твоему это нормально? Накидываться на людей с кулаками, а потом просто сказать «извини»? — не выдержал Саске.       — Не тебе говорить мне о ненормальном поведении, — неожиданно для самого себя огрызнулся Наруто. Он ведь совсем не хотел говорить ничего такого.       Раздражение на красивом лице моментально сменилось глубоким отчаянием на каких-то пару секунд, однако джинчурики не мог этого не заметить.       Узумаки мысленно казнил себя за эту необдуманно выплюнутую фразу. Больно и мучительно. Несколько раз.       Теперь у Саске не осталось никаких сомнений. Наруто злился, раз так просто ударил по больному. Он бы никогда не поступил так. Не сделал Учихе больно. Ни за что.       Ой ли?       Если рассуждать логически, Узумаки должен быть первым в списке ненавистников Саске.       Тебя задела лишь ненароком брошенная фраза, тогда какого же было ему, когда ты втаптывал его чувства в грязь, говорил отвратительные вещи, причиняя невыносимую боль? Как физическую, так и моральную. Заставлял страдать.       Неудивительно, что теперь ему просто неприятно находиться с тобой рядом, а пришёл он лишь потому, что не мог отказать в помощи, это ведь Наруто.       Весь обратный путь они молчали. Оба погружены в свои мысли, оба проклинают себя, на чём свет стоит. Оба и помыслить не могут, что окончательно и бесповоротно завладели сознанием друг друга.