Always

заградотряд не держит строй стреляй - я свой в гробу одной ногой другой в земле плевать судьбе что я хочу быть теплым или ждать держать дышать и видеть и кого-то сильно ненавидеть или сильно невзначай обидеть Ждать держать дышать и видеть и терпеть Электрофорез

      Сквозь серые облака мужественно пробивалось усталое солнце в надежде выбить для себя ещё хоть парочку светлых деньков господства на небосводе. Тонкие, но становящиеся менее упорными из-за этого факта лучики самоотверженно пронзали свинцовую пелену, стараясь хотя бы украдкой заглянуть в каждое не завешанное занавесками окно.       Один из таких солнечных добровольцев гордо и совершенно бескорыстно уже которую минуту светил прямо в глаз растрёпанному как никогда Узумаки. Парень морщился, но переворачиваться на другой бок не спешил. Всему виной нечеловеческая лень и безграничная любовь к безмятежному сну. Однако надолго его не хватило: уже через минуту-другую джинчурики, невнятно пробурчав что-то себе под нос, мешком картошки свалился с широкой кровати на четвереньки, так и не удосужившись разлепить глаза. Нелепо кряхтя и покрякивая, Наруто перевалился на пятую точку, облокотившись спиной о всю ту же обитель сна.       Как это всегда бывало, когда даже малейшая капля спиртного попадала в рот джинчурики, мозг переставал записывать информацию на жёсткий диск, предоставляя хозяину удовольствие лихорадочно и абсолютно тщетно пытаться восстановить в мыслях события минувшего дня, вечера, ночи или раннего утра в зависимости от конкретной ситуации.       К счастью, вчера им и правда была принята относительно небольшая для его организма доза, поэтому основные пункты он всё же припоминал.       Невероятно весёлое празднование дня рождения, кажется, он даже танцевал и что-то там пел. Или это пели Тен-Тен и Ино? Так, главное, что пели, и было весело. Вроде бы, по домам они разошлись вполне мирно, разве что его клонам пришлось относить чью-то пьяную тушу… Хм, куда-то относить, в общем. Вероятно, потом он и сам направился домой.       Перед закрытыми глазами мигом пронеслись те страшные видения, заставив Наруто вздрогнуть. Помотав головой, джинчурики как можно скорее постарался отогнать эти мысли, возвращаясь к отслеживанию цепочки событий. Он отчётливо помнил, как при входе в квартиру споткнулся о разбросанные клонами коробки и, кубарем прокатившись по коридору, больно ударился головой, словив приличную дозу звёздочек в глазах. Потом он чуть не врезал Учихе, не узнав того в темноте. А затем… а что затем? Затем была темнота. Кромешная, холодная, пронзающая, высасывающая тепло, высасывающая эмоции. Наруто помнил, как после этого его тут же бросило в жар, помнил, как чьи-то холодные руки прижимали его к себе. Скорее всего, очередное ведение, кошмар наяву.       В сотый раз убедив собственное сознание в том, что Курама обещал во всем разобраться, а, значит, особого повода для волнения нет, Узумаки, лениво потерев глаза, наконец-то решил приоткрыть их, но только для того, чтобы добраться до ванной комнаты полагаясь не только на мышечную память. На ощупь повернув вентиль металлического крана, Узумаки подставил немеющие руки под мощную струю холодной воды. Мелкие брызги весело разлетелись в разные стороны, сталкиваясь с оголённым животом и грудью Наруто, от чего по телу тут же пробежала орда мурашек — на лёгкий душ прямо сейчас он не рассчитывал. Частичное пробуждение настало лишь на второй минуте ставшего уже механическим раздирания глаз. Абы как промокнув мокрое лицо небольшим полотенцем, Узумаки с полным отсутствием координации в движениях, свойственной величайшему шиноби мира, протопал на кухню в надежде, что хотя бы чашка горячего напитка поможет прийти в себя.       Однако, что чаю, что кофе, вероятно, придётся подождать: войдя в светлое помещение, джинчурики застыл в проходе, ожидая поступления новой порции воспоминаний.       На широком подоконнике, поджав ноги под себя, сидел не менее растрёпанный, нахохленный, как воробей или, скорее, ворон, Учиха. В руках сгусток мысленно ворчащей тьмы сжимал глубокую кружку, из которой тянулась дымка пара. Ничем не отягощённый или, наоборот, слишком сосредоточенный взгляд — этого Наруто пока не разобрал — был направлен в стену напротив. Медленно подняв чашку к губам, он, будто опомнившись, сделал быстрый глоток и, наконец, повернул голову к застрявшему в проходе Узумаки.       Потуги вспомнить что-либо всё-таки дали некоторый результат. По лицу последнего прошёлся целый спектр эмоций, где в основной массе доминировали смущение, страх, возможно, стыд с по-детски восторженным ликованием, а завершало эту процессию нечто, что люди обычно именуют «твою мать…», щедро хлопая самих себя по лбу.       Собрать пазл целиком так и не удалось, поэтому в глубине души Наруто лелеял мысль, что недостающие детали были не такими уж откровенными.       Будем надеяться.       — Доброе утро, — настолько громко, насколько позволяло всё ещё «мутное» состояние, буркнул Узумаки, усевшись за стол и потянувшись за любимой кружкой, благо чай Саске уже заварил.       — Ага, — не менее сдавленный тон.       Хоть Учихе и не пришлось принять на душу спиртного, он точно также, как и Наруто, не спал всю ночь, так и не сумев выспаться, тем более что ближе к рассвету джинчурики просто-напросто спихнул его с кровати. Спать на подоконнике было не особо комфортно, а рубило знатно, что уж там.       Узумаки не успел сделать и пары глотков, как стук в дверь отозвался в голове грохочущим боем курантов.       Невнятно выругавшись, Наруто поднялся и, словно трёхсотлетняя черепаха, поплёлся открывать или же посылать куда подальше незваного гостя.       Щёлкнув дверным замком, парень осторожно приоткрыл оную, высовывая наружу взлохмаченную макушку.       На пороге стояла Сакура.       Ну, конечно, кто же ещё, трижды спасибо тебе, господи, что б тебе пусто было.       — Ты, что, спишь что ли? — искренне изумившись, поинтересовалась девушка, округляя накрашенные глазки. Выглаженные белые бриджи, тёмно-бордовая туника с широким вырезом и лаконичный плащ — в отличие от Узумаки, стоящего в тех же тёмных штанах, в которых он отплясывал вчера, Харуно была при полном параде.       — Нет, блин, решил потренироваться с утра пораньше, — раздражённо фыркнул парень, закатывая глаза.       При всей его безграничной любви к подруге сейчас ему хотелось лишь одного. Чтобы она свалила отсюда нахер и не появлялась желательно до завтрашнего дня, а лучше и того позже.       — Сейчас вообще-то два часа дня, — посерьёзнев, отчеканила Сакура, и, решив взять инициативу в свои руки, попыталась втолкнуть Узумаки внутрь и войти следом, но Наруто, вовремя опомнившись и поняв, что просто так она не отстанет, протараторил что-то вроде: «Подожди пару минут, у меня ужасный бардак…» и захлопнул дверь перед самым носом Харуно.       Пулей метнувшись на кухню, Узумаки наскоро затолкал практически не сопротивляющегося Учиху в ванную и, оставив его наедине с недопитым чаем, поспешил впустить подругу, чтобы не схлопотать по шее.       — Не так уж всё и плохо, — с видом санинспектора объявила Сакура, привычно осматриваясь.       — Всё равно неудобно, — неловко почесав затылок, нервно усмехнулся джинчурики.       — Тебе-то? — скептически приподняла брови девушка, проходя на кухню и занимая давно полюбившееся ей место возле окна.       А ведь минуту назад в метре от этого самого стула потягивал чаёк Учиха, не дай Рикудо она его учует. Кто знает, какие скрытые способности имеются у этих девушек?..       — Как прошло вчера? — не в силах больше терпеть, выпалила Харуно с горящими от любопытства глазами, когда Узумаки поставил перед ней изящную чашечку и вазочку с конфетами, извлечённую из личных запасов.       — Что прошло? — не особо стараясь активировать мыслительный процесс, тупо уставился на неё Узумаки, наваливаясь на дверной косяк голым плечом. Накинуть футболку он так и не удосужился.       — Ну, с Хинатой, после того, как вы меня проводили, — всплеснув руками, разжевала девушка. Иногда тупость друга раздражала до мозга костей. Особенно в таких важных вопросах.       — А-а-а, — понимающе протянул Наруто, от чего глаза Харуно расширились ещё больше. Она жаждала подробностей. — Да ни-нишего, — зевая, проговорил Узумаки.       — То есть как это — «ничего»?! — негодованию не было предела.       — Шучу, шучу, — отмахнулся Наруто. — Мы дошли до района Хьюга, а когда мы уже собирались прощаться, она поцеловала меня, после чего мы всю ночь трахались, как ёбаные кролики, — язвительно прошипел он, скрестив руки на груди.       — Придурок, — обиженно надула губки девушка, но задать другу взбучку по старой привычке почему-то не спешила.       — Да с какого хрена тебя это так волнует?       Он начинал злиться. По-настоящему злиться.       В дальнем углу, свернувшись клубков, заёрзала мысль о том, что особого повода такого раздражения нет. Однако это мало волновала его, видимо, угол был чересчур уж дальним.       Просто было почему-то противно слышать эти слова. Надоело открещиваться от этих потуг каждого встречно-поперечного заставить Наруто возненавидеть Хинату, к которой он, между прочим, относился очень даже хорошо.       Кроме всего, было противно осознавать, что запертый в ванной Саске слышит весь этот бред.       Нет, он не сомневался в его адекватности и способности понять, что Харуно несёт полнейший бред, но всё равно было как-то не по себе.       — Она моя подруга вообще-то, — стушевавшись, пролепетала Харуно.       — А я, значит, рядом стоял?       Недобро щурится. Джинчурики не собирался уменьшать давление, оказываемое на Сакуру. Должна же она наконец-то понять, что его личная жизнь, как это принято у них называть, — не её рук дело.       — Я совсем не это имела в виду…       Девушка действительно оторопела от такого напора, ведь обычно Узумаки не спешил вступать с ней в спор, дабы не попадаться под горячую руку.       — Ты прекрасно понимаешь, что я хотела сказать, не обязательно придираться к словам.       Её голос прозвучал гораздо мягче и сдержаннее.       — Не обязательно. Спаривать. Нас. Как. Чёртовых. Зверьков. — Чеканя каждое слово. — Тот факт, что я — джинчурики, не перестаёт делать меня таким же человеком, как и все остальные, если ты вдруг забыла.       Аккуратный рот девушки вдруг приоткрылся. Она явно собиралась что-то сказать, но вдруг в зелёных глазах свернула толика… понимания?       Сакура не любила ошибаться. Ей нравились те моменты, когда она и только она оказывалась права. Ей также не нравилось, когда с ней начинали спорить, оспаривая её, казалось бы, единственно верную точку зрения. Однако ей всё же хватало мужества признавать свои ошибки, пусть и с сожалением, но она умела отступить назад, могла попытаться поставить себя на место другого, чтобы разобраться в той или иной ситуации.       Вбив себе в голову, что она должна, нет, просто обязана помочь подруге достучаться до недалёкого Узумаки, Харуно всё это время пренебрегала чувствами человека, который всегда был на её стороне. Она снова ошиблась. Предала его. Предала Наруто.       Девушка прекрасно помнила, как её раздражали вечные «подкаты» Узумаки, ведь уже тогда она чувствовала, что всё это не так уж серьёзно, однако, именно это раздражение она, вероятно, заставляла его чувствовать уже почти год.       Кто бы мог подумать, что жизнь, не посвящённая вечным сражениям и битвам, в которых вероятность смерти близится к ста процентам, может быть такой сложной и чертовски запутанной?       Живи себе и радуйся, что тебя не пытаются расплющить метеоритом или просто вспороть горло кунаем.       Так нет же.       Покой нам только снится. Такова жизнь шиноби. В любви, как на войне… только вот не все средства хороши, если, конечно, не собираешься потерять самого дорого человека, которому якобы стараешься помочь, в реальности же принося лишь неприятности.       Сакура потупилась.       Какая же она дура.       Рука, потянувшаяся за привлекательной конфеткой в синей обёртке, сжалась в кулак до белых костяшек. Накрашенные ноготки впивались в ладонь, оставляя на ней яркие отметины.       Опомнившись и удостоверившись в том, что этот жест ускользнул от глаз друга, рассеянно смотрящего сквозь неё, она облегчённо вздохнула.       — Какаши просил тебя зайти, — мягко проговорила Харуно, вставая. — Да, кстати, — опомнилась она уже в прихожей, — он сказал, чтобы ты захватил свой подарок… Не знаю, какой именно, но он, видимо, рассчитывал, что ты поймёшь.       Губы девушки растянулись в какой-то вымученной улыбке.       По выражению её лица Узумаки так и не смог понять, чему виной эта резкая смена настроения, но почему-то посчитал себя виноватым.       — Слушай, Сакура, ты это… прости короче, я не хотел, — сдавленно выдохнул Наруто, провожая ту.       — Всё нормально, — подняв руки в примирительном жесте, поспешила заверить девушка. — Сама виновата, перегнула палку, правильно сделал, что вовремя остановил, — затараторила она, быстро оказываясь по ту сторону входной двери.       Тихо щёлкнул замок. Несколько мгновений Узумаки стоял, упершись лбом в прохладную гладь дерева. И без того неоднозначное настроение стремительно ухудшалось.       Он не хотел хамить, просто так вышло. Она сама его вынудила.       Сама. Она сама.       Твою мать, Наруто, что за оправдания?       Нагрубил девушке.       И что с того, что она сама нарвалась? Это не даёт тебе никакого права расстраивать её.       Решено, сегодня же он поставит всё точки на «i» и объяснит всё по-человечески.       Хотя, что он ей скажет? Так и так, я знаю, что все вы терпеть не можете Саске, но так уж вышло, что я не вписываюсь в ваш кружок, извиняйте, и, да, Сакура, я до сих пор не знаю, как ТЫ к нему относишься, но мне как-то плевать, кто первый встал — того и тапки. Так, что ли?       Стоп.       Саске!       Отвесив самому себе оплеуху за рассеянность, Наруто метнулся к ванной, вызволяя гостя.       Учиха сидел на краю ванной, безмятежно обнявшись с пустой кружкой.       — Весело тут у вас, — с ног до головы окинув друга неоднозначным взглядом, от которого Наруто стало несколько не по себе, протянул он, как только джинчурики вспомнил о его существовании и решился-таки выпустить.       — Не то слово, — печально буркнул Узумаки, вернувшись к любимому занятию — баданию очередной двери. — Думаешь, грубо получилось? — без малейшей надежды на отрицательный ответ.       — В самый раз, по-моему, — честно ответил Саске, обходя джинчурики.       — Кто бы сомневался, — хмыкнул Наруто, в тайне радуясь, что хотя бы Учиха не изменяет своим привычкам.       Он действительно не видел в произошедшем абсолютно никакой проблемы. Человеку объяснили, что он не прав, что в этом такого? Тем более, судя по тону Узумаки, который, насколько помнил Саске, редко грубил обожаемой Харуно, его действительно достали с этим вопросом. Он бы давно послал и ту, и другую далеко и надолго: пришлось бы поисковую экспедицию вызывать, чтобы найти их в этом вряд ли существующем, но явно премерзком месте.       Однако, бросив взгляд на поникшего парня, Учиха с сожалением понял, что только он считал это пустяком.       Отчего-то стало противно.       Всё ведь было нормально.       Так нет же: припёрлась, превратила самого оптимистичного на свете человека в понурую лужицу и свалила.       Идиотка.       Незаметно для самого себя Саске изменился в лице. В тёмные глаза остекленели, покрываясь отстранёно-леденящей коркой. Сглаженные усталостью и сонливостью черты вновь стали безапелляционно агрессивными.       Узумаки давно не видел его таким. По загорелой коже пробежал холодок.       Саске чувствовал себя обманутым. Каждый раз, когда он перешагивал через невидимый барьер, огораживающий его от окружающих, и решался остаться снаружи, поверив в людей, они тут же начинали показывать свою истинную, отвратительную сущность и, как голодные шавки, с гулким лаем впиваясь острыми, наточенные голодом зубами в его голое, незащищённое доверие к этим существам.       Хотелось плеваться.       Отплёвываться от этих лживых улыбок, обещаний и прочего бреда.       Каждый стремился добиться своего. Их не интересуют другие. Главное — удовлетворить себя любимого, себя драгоценного, себя честного и невинного.       Гадко.       А ведь он им верит.       Верит, как последний идиот.       Верит, чтобы потом вот так расстраиваться, винить во всём себя.       За что ты их любишь? За что, Наруто?       Почему не боишься их лжи? Не боишься быть обманутым ими?       — Ты чего?       Обеспокоенный голос Узумаки проник сквозь вязкую пелену серых мыслей.       Саске остервенело покосился в его сторону, всё ещё машинально сжимая зубы.       До мурашек пронзающий взгляд столкнулся с ясным, обеспокоенно-взволнованным взором ярко-голубых глаз.       Странно, но как бы Учиха не пытался вернуться к тому неведомому для Наруто ходу мыслей, ничего не получалось.       Необъяснимая способность джинчурики одним взглядом забирать всю его злость начинала подбешивать.       Почувствовав себя полностью обезоруженным, он сдался без боя, в очередной раз перешагивая через выстроенный им же барьер, успокаивая себя тем, что это только ради Узумаки. С другими он церемониться и откровенничать он ни за что не станет.       — Чай остыл, — отводя глаза, сказал Учиха первое, что пришло в голову.       — Ты давно его допил.       — Отстань.       — Да ну вас всех, — обращаясь больше к самому себе, нежели к Саске, просипел Наруто.       С его пробуждения прошло полчаса, а он уже устал. Узумаки обречённо посмотрел в собственную чашку. Его чай точно уже остыл.       — Я в душ, — зачем-то сообщил джинчурики. — Хочешь — иди первый, — безразлично добавил он.       — Уже, — машинально бросил Учиха.

***

      — Ты же извинился? — переступив через все имеющиеся у него предрассудки, прервал молчание Саске, терпеливо ожидая утвердительного кивка. — Ну, вот. Что тебе ещё нужно?       После того, как Узумаки принял душ и наскоро оделся, они молча выдвинулись на встречу с Хокаге.       Учиха привык проводить время в тишине, однако молчание болтливого Наруто просто выворачивало наизнанку. Он понимал, что тот всё ещё грузится тем, что вроде как нахамил Харуно, но это как раз и бесило. Бестолковая выскочка взяла и испортила ему настроение, даже Саске в последнее время не позволял себе такой роскоши, а эта дура возьми, да вякни.       — Да просто вся ситуация напрягает… — нехотя признался джинчурики, мысленно удивившись такой внезапной и неожиданной со стороны «друга» психологической помощи.       Он явно не ожидал от Саске этих слов. Слишком уж непривычно.       — Какая ситуация? — продолжал допытываться Учиха, надеясь, что возможность выговориться хоть как-то поможет шагающему рядом Узумаки, а выводить Наруто из себя он умел получше кого-либо ещё, в этом вопросе Саске всегда ханимал безоговорочное первое место.       — А то ты не понял, — язвительно воскликнул Наруто. — Когда это ты успел стать таким тупым, а, Учиха?       Не ожидавший такой наглости и саркастичности Саске, малость, мягко говоря, прифигел, но быстро опомнился.       — Говори, — максимально сдержанно изрёк он, борясь с неистовым желанием ответить колкостью на колкость, поймав на себе недоверчивый взгляд джинчурики.       — Чёрт с тобой, — сдавшись, шикнул Наруто, цокая языком. — Думаю, не для кого уже не секрет, — смущённо начал он, — что я нравлюсь Хинате. Да, мы достаточно часто общаемся, она мой хороший друг, но не более.       — Совсем не нравится? У неё же такие, кхм, формы, — не удержался от комментария Учиха.       — Ты дебил или да?       — Понял, — с видом пресвятой богоматери, заверил Саске, — молчу.       — По-видимому, именно таким вопросом задаётся вся деревня, потому что каждый второй разве что не пытается подсунуть обвязанную розовыми ленточками Хинату мне под дверь.       — Эво как, — иронично усмехаясь, — такую даму подсовывают, а ты ещё и упираешься.       Пожалуй, единственным способом вывести Узумаки из состояния грусти всё-таки было разозлить его, чем мастерски и занимался Учиха.       — Думаешь, стоит воплотить в жизнь то, что я наплёл Сакуре, дабы не быть голословным? — вступил в игру джинчурики, получая искреннее удовольствие от созерцания того, как резко напрягся Учиха.       Они шли в основном по тихим, малолюдным улочкам, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хоть Саске и использовал гендзюцу, не позволяющее узнать его тем, кто всё-таки встречался на их пути, рисковать не стоило.       Круглое красно-коричневое здание встретило их гамом и привычным переполохом. Вчерашние тишина и спокойствие канули в небытие. По полукруглым коридорам то и дело проносились целые табуны шиноби, нагруженных полутораметровыми стопками бумаг, за которыми лиц бедолаг не было видно. Хорошее же время Какаши выбрал, чтобы притащить сюда Учиху, однако самого Саске, в отличие от Узумаки, не било мелкой дрожью от этой затеи.       — Боишься, что меня украдут? — стараясь раззадорить друга, подначивал виновник беспокойства, не глядя на своего спутника, тем самым давая тому понять что-то вроде «я прекрасно знаю, о чём ты думаешь, маленькая перепуганная девочка».       — Боюсь, что кто-то прибьёт тебя раньше меня, — в тон ему признался Наруто.       Саске поморщился. Проблемы и правда были ему ни к чему.       — День добрый, Какаши-сэнсэй, — выдохнул Наруто, лихорадочно заслоняя собой вход в кабинет Хокаге, тем самым стараясь инстинктивно защитить своё орудие массового убийства даже от мысленных посягательств на него кого-либо.       Учиха коротко кивнул.       — Добрый, добрый, — улыбнулся Хатаке, довольно потирая руки. — Как тебе мой подарок, Наруто?       — В самый раз, — как-то нервно хихикнул Узумаки, смерив Саске быстрым взглядом.       — Очень рад, — глава деревни буквально сиял. — Надеюсь, я не доставил тебе много проблем? — поинтересовался он, обращаясь уже к самому подарку.       — Ни единой.       — Хорошо, тогда у меня для вас поручение. — Не теряя времени, выпалил всю суть проблемы Хатаке. —  Отправитесь на миссию вместе с Саем и Сакурой. Ты, Саске, разумеется, неофициально.       Какаши ещё никогда не видел на лицах этих двоих столь схожего выражения. Оба выглядели так, будто только что увидели что-то гораздо страшнее любого Мадары.       — Какаши-сэнсэй, при всём уважении, Вы в своём уме? — выйдя из ступора, выпалил Узумаки.       — Да, по крайней мере, с утра был.       Конечно же, Какаши ожидал подобной реакции. Наруто скорее тысячу раз подставится сам, чем подвергнет малейшей опасности Учиху. Всё-таки он удивительный человек.       — Я решил, что года изгнания для Саске будет достаточно. Нужно постепенно вводить его в курс дел деревни. И вообще, сколько можно балду пинать, — усмехнулся Хокаге, переводя взгляд на совершенно спокойного парня, который, кажется, и ухом не повёл. Стоило думать.       Жаль, что это деланное спокойствие было лишь верхушкой айсберга.       Был ли Учиха удивлён?       Да, чёрт возьми, ещё как.       Приятно ли?       На этот вопрос он уже не мог дать столь однозначного ответа. Здесь была как колонка неоспоримых плюсов, так и не менее значимых минусов. Старые добрые две стороны одной несчастной медали, которой вот-вот украсят несчастную шею Саске, и без того изнывающую от наград за тупость, идиотизм и бесконтрольную глупость.       Несомненно, это отличная возможность проводить больше времени с Узумаки, ради которого он вообще присутствовал здесь, однако контактировать со всеми… прочими, которых всегда было кишмя кишит вокруг дружелюбного джинчурики девятихвостого, особого желания не было и в помине.       Также присутствовал риск и для деревни, ведь его участие в делах Конохи было противозаконным. В сравнении с полным отстранением, Саске вполне устраивали не такие уж редкие встречи всё с тем же Наруто, будь он неладен.       Как ни крути, всё упирается в блондинистого идиота.       Грёбаный центр вселенной.       Его вселенной.       Иногда он вновь начинал ненавидеть Узумаки за эту привязанность, за эту неспособность дышать воздухом, в котором не было его запаха.       — Что скажешь, Саске?       Вечно беззаботный голос Хатаке.       Учиха собрался с мыслями.       — Я согласен.

***

      — Ой, дура-а-а-к, — привычным жестом ударяя себя по лбу, жалостливо взвыл Наруто.       — Расстроился, что не получится провернуть операцию в роли кролика? — ехидно поинтересовался Саске, поворачиваясь к джинчурики.       Он осознавал, что Узумаки был против этой затеи лишь ради его же безопасности, но какое-то жалящее чувство обиды в груди не давало покоя.       Наруто, явно не желающий вновь поднимать эту тему, предостерегающе нахмурился, метнув в Учиху испепеляющий взгляд, но этот жест лишь подогрел бурлящий внутри афронт.       Саске не мог до конца объяснить, что именно его вновь разозлило, но остановиться уже не представлялось возможным.       Кровь ударила в голову.       Желание врезать первому, кто войдёт в этот кабинет, стало почти что обжигающим.       Пусть он отлетит к противоположной стене, его тело с глухим стуков ударится о твёрдую поверхность, а лицо исказится от такой же жгучей боли, которую сейчас ощущал он. Тогда Саске подойдёт к нему, брезгливо схватится за чужое, измазанное в вытекающей изо рта крови, горло, чтобы потом остались синяки, чтобы из полуоткрытого рта вырвался сдавленный хрип, тогда он поднимет его над головой, прижимая к холодной поверхности, и начнёт удар за ударом ломать хрустящие ребра, наслаждаясь этими звуками, пока искалеченное тело не повиснет безвольной тряпкой в его руке.       Короткий стук в дверь на секунду отрезвил, после чего в полукруглое помещение вошла она.       Розововолосая сука.       Саске начал ненавидеть этот звук. Этот непродолжительный стук по дереву, после которого появлялась она и всё портила. Всё, мать твою, портила.       На шее выступили вены. Глаза хищно блестели.       Как же он хотел…       Охренеть, как хотел вцепиться в горло этой девчонке и с силой впечатать её в пол бестолковой башкой, чтобы она больше никогда не появлялась в его жизни. В жизни Наруто. Она расстроила Наруто.       Она его расстроила.       Сейчас я расстрою тебя, херова дрянь!       Учиха уже собирался неосознанно рвануться к ней, но, сделав шаг, почувствовал, как чья-то рука сжимает его плечо.       Лихорадочно оборачивается.       Узумаки.       Безмятежное спокойствие. Он даже не смотрел в его сторону.       — Опять чай остыл? — еле различимый шёпот, который, скорее всего, услышал только он.       Внутри что-то оборвалось.       Звук взбесившейся крови перестал атаковать слух.       Единственное, чего сейчас хотел Учиха — оказаться как можно дальше отсюда.       — Шизуне сказала, что Вы просили, — начала девушка, — зайти… — автоматически договорила она, замирая, наконец, разглядев всех присутствующих.       Ёбаный пиздец. За что мне это?       Харуно откровенно рассматривала его. Облизывала взглядом с ног до головы, а Саске понимал, что его стошнит прямо здесь, если она не перестанет пялиться.       — Просил, — стараясь разрядить накаляющуюся обстановку, приветливо подтвердил Какаши. — Сейчас дождёмся последнего члена вновь сформированной бригады «У» и я посвящу вас в подробности, — попытался пошутить Хокаге.       Ну, точно стошнит.       Громкий вздох Узумаки разнёсся по помещению. Очевидно, решив, что Учиха всё-таки ни на кого не набросится, он разжал пальцы на напряжённом плече и отошёл к большому окну, сверля взглядом снующих внизу жителей.       Неловкая тишина грозовой тучей нависла над резиденцией.       Кажется, единственным человеком, которого всё вполне устраивало, был бывший сэнсэй всех троих.       Вновь собравшаяся команда №7 уже никогда не сможет стать прежней.       Всё изменилось.       Каждый из них изменился, став кем-то другим, не похожим на того юнца, который, получив протектор с эмблемой Деревни Листа, стал частью настоящий команды шиноби во главе самым крутым ниндзя Конохи — Шаринганом Какаши.       Не так он представлял это воссоединение.       Несколько минут показались вечностью.       Очередной стук стал спасительным глотком воздуха для всех четверых.       Не получив разрешения войти, некто по ту сторону двери постучал вновь.       — Ну, кто там такой вежливый? — оживился Хокаге. Несмазанные петли противно скрипнули, и в образовавшемся проёме показалась голова парня с хитро прищуренными глазами. — А, Сай, входи давай, тебя только и ждём.       Белокожий шиноби в коротком сером топе, чёрном болеро и такого же цвета облегающих ноги штанах, приветственно кивнув Хатаке, прошёл вглубь кабинета. Моментом оглядев уже прибывших, он мельком улыбнулся всё ещё пребывающей в «ауте» Сакуре, подал странный знак всё-таки повернувшемуся к остальным Наруто и, как-то странно задержав взгляд на Саске, всё же осторожно послал короткую улыбку и ему.       Сай на удивление не вызвал у Учихи нового приступа агрессии. Его появление даже несколько помогло успокоиться. А Узумаки ещё говорил, что он тот ещё заноза.       — Итак, начнём, — похрустев затёкшими пальцами, подал голос Какаши.       Он говорил достаточно быстро, видимо, понимая, что никому из присутствующих это собрание не доставляет особого удовольствия. Миссия оказалась довольно интересной, учитывая недавние события. По напряжённому лицу джинчурики, Саске понял: до него тоже дошло, что это может каким-то образом касаться тех странных марионеток, с которыми им пришлось столкнуться недавно. Прошли долгих двадцать минут, прежде чем Хокаге подвёл итог:       — Командовать парадом будет Узумаки, — вручая тому папку со всей необходимой информацией, объявил мужчина. — На этом всё, можете быть свободны. Все, кроме Саске, — уточнил он.       Наруто, Сай и Сакура с облегчением вывалились из злосчастного кабинета, воздух в котором буквально раскалился до предела, ведь у каждого в голове теснился огромный рой таких несхожих мыслей.       Узумаки радовался, что Саске никого не убил, что на его жизнь тоже не покушались и что предстоящая миссия может прояснить всё касающееся его странных видений.       Сакура была взволнованна внезапным появлением бывшего объекта своего обожания в Конохе. Она не видела его целый год. Целый год убеждала себя в том, что ей давно пора забыть про него и ей бы это удалось, пройди ещё месяц-другой. Сейчас же она находилась в полнейшем смятении. Девушка не понимала, что на самом деле чувствует.       Сай же не был уверен в том, как именно появление ниндзя-отступника может повлиять на каждого из них. С одной стороны, он не был готов забыть, сколько всего пришлось перенести его другу ради этого урода, с другой же, он мог оказаться не таким уж уродом, раз Наруто так сильно привязался к нему.       Джинчурики как бы невзначай скользнул взглядом по пылающему лицу Сакуры. Желание ещё раз попросить у девушки прощения испарилось чрезвычайно быстро: да, лучшая подруга, да, первая влюблённость, но делить с ней Саске он не собирался. Слишком поздно.       — Что думаешь? — бархатистый голос Сая вывел Наруто из транса.       — А? Да ничего, что тут думать, к нам же не очередная Кагуя с неба свалилась, — решил отшутиться капитан команды, почёсывая затылок. — Нормально всё будет.       — Возможно, — задумчиво протянул бледнолицый, снова задумываясь о своём и негласно позволяя Узумаки сделать то же.       Наруто искренне надеялся, что друзья поспешат покинуть резиденцию, как только Какаши скажет «вольно», однако этого не произошло. Оба стояли как вкопанные.       — Выдвигаемся в восемь утра, — решил самостоятельно подытожить джинчурики: после этих слов оставаться на месте будет просто-напросто неловко.       — Угу, — будто бы только и ждал этих слов, кивнул Сай, тут же скрываясь за поворотом.       За что стоило любить Сая, так хотя бы за тактичность.       Сакура не шевелилась. Не хотела шевелиться. Не хотела уходить, так и не поговорив с НИМ.       — Отомри, — состроив по-детски наивную рожицу, шепнул Узумаки в самое ухо Харуно, от чего та вздрогнула и, неловко помявшись на месте, всё-таки двинулась в сторону лестницы, бросив рассеянное «До завтра».       Стоило только фигуре девушки пропасть из виду, как за Учихой закрылась дверь.       Специально, что ли, выжидал?       — Ну что, побеседуем, о чае? — задал риторический вопрос Наруто, повиснув у Саске на надплечье.