Always

Working on a feeling Breaking down the ceiling Digging up a deep end Freezing on the beaches Reaching for the sweetest, Sweetest peaches

in the valley below

      Пульсация в висках становилась лишь сильнее.       Яркий солнечный свет больно ударил по глазам, заставив Саске поморщиться. Под веками заплясали разноцветные пятна.       Чёткость зрения вернулась через пару секунд, и Учиха практически пожалел об этом.       Навстречу то и дело попадались всё новые и новые лица.       На одних красовались сияющие улыбки от уха до уха, на других — маска безразличия, а третьи просто куда-то спешили, сверля взглядом пыль под собственными ногами.       Никто из них не мог увидеть его, никто его не помнил и не вспоминал. Его будто не существовало.       Постыдная, небрежно вырванная из их истории страница, которая так и не достигла топки, валялась в тёмном, измазанном сажей углу.       Возможно, они даже не догадывались о том, как погибли те, кто когда-то защищали их, следили за порядком в их трижды проклятой Конохе.       Осознавал ли он, что это возможно было необходимой мерой?       Возможно.       Его раздражало тупое неведение всех этих беззаботных людей.       Зато наверняка каждый из них был не прочь упомянуть в каком-либо разговоре безжалостного убийцу собственного клана. Каждый знал имя Итачи, и у каждого оно ассоциировалась с бесконечной низостью и злобой.       Грёбаные уроды.       Свято верят во всю лапшу, которую им так заботливо вешали на жаждущие услышать имя виновного органы чувств.       Саске казалось, будто каждый второй прохожий с искривляющим губы омерзением смотрит прямо на него, а в их помутневших будто от брезгливости глазах виднеется только одно ледяное:       «Учиха»       Изменник, ренегат, отступник.       Палач.       Они хотели бы твоей смерти?       Хотели ли бы иметь возможность убить тебя? Смотреть, как ты, очередной предатель, медленно умираешь, истекая кровью? Грязной, отравленной Учиховской кровью.       Чувствовали бы они себя в безопасности, увидев, как он делает последний вдох?       Нет, нет… Не то. Они бы предпочли продолжить пребывать в неведении.       Лёгком, согревающем неведении.       Сколько себя помнил, Саске всегда относился к тем, кто предпочитал правду. Пусть горькую, пусть отвратительную, пусть страшную, но правду.       Ложь никогда не стоила и сотой доли правды.       Но, кажется, таких как он было мало. Чертовски мало. Чертовски ничтожны.       Они не нужны.       Правда не нужна.       НЕ НУ-ЖЕН.       Учиха резко мотнул головой, стараясь отмахнуться от ставших уже обыденными мыслей.       Прищурившись, он поднял взгляд к новой, казалось, недавно появившейся здесь вывеске. В меру изящна и в меру роскошна.       По просьбе Хокаге ему выделили номер в новенькой, недавно отстроившейся гостинице для послов из других деревень, торговцев и простых путников.       Воздушные абажуры излучали приятный, тёплый свет. По просторному холлу будто бы случайно рассыпались уютные диванчики с разноцветной обивкой, возле которых высились резные кофейные столики.       Словно по щелчку пальцев перед ними появилась светловолосая девушка в длинной чёрной юбке-карандаше и изящной блузке с крохотными пуговицами. Большие зелёные глаза приветливо смотрели на парней.       — Добрый день, Наруто-сан, — слегка склонила голову она.       Узумаки кивнул и приветливо улыбнулся.       Не удивлюсь, если его здесь каждая собака знает.       — Добрый день, Саске-сан, — будто на автомате продолжила девушка.       Видимо, она даже не задумывалась о том, что говорила, просто делала, что должна.       — Моё имя Хиро, по всем вопросам, пожалуйста, обращайтесь ко мне. А теперь пойдёмте, я покажу вам ваш номер, вы уже зарегистрированы.       — Ага, — безучастный голос Учихи прозвучал чересчур отстранённо.       Наруто нахмурился.       События последних сорока восьми часов давали о себе знать. Тело постепенно тяжелело, в висках чувствовался свинец.       Расспросы Саске о том, какого хрена с ним происходит, джинчурики решил отложить до лучших времён. Он лениво поплёлся вслед за свинцовой тучей — Саске и светловолосой девушкой хотя бы для того, чтобы удостовериться в том, что Учиха не повесится на люстре или что он там ещё может вытворить.       Вдоль по широкому холлу, два пролёта вверх по лестнице, налево, около сорока метров по тускло освещённому полукруглому коридору…       Хиро щёлкнула ключом в замке, и массивная дверь охотно отворилась.       Она быстро и долго о чём-то говорила, что-то показывала, что-то записывала в компактный блокнот.       Внезапно Узумаки оживился, подскочил к девушке и, быстро спросив у неё что-то, вылетел в дверь.       — Я сейчас, — донеслось откуда-то издалека.

***

      Наруто быстро шёл по незнакомым коридорам, машинально проговаривая в голове комбинацию названных Хиро цифр.       Узумаки был бы не Узумаки, если бы всё же не забыл шесть несчастных символов. На авось постучав в ближайшую дверь на этаже, он шумно выдохнул, уткнувшись головой в спасительно холодную стену.       Через несколько секунд послышались неторопливые шаги, и в образовавшемся проёме показалось взлохмаченное светлое нечто, закутанное в необъятное одеяло.       Спутанные соломенные пряди закрывали большую часть лица, что мешало определить личность открывшего.       — А, это ты… — пробубнило нечто, голосом Темари, так, будто будь это кто-то ещё, она бы умерла на месте. — Ну, заходи, чего встал.       — Вижу, праздник удался, — усмехнулся парень, рассматривая валяющие в различных частях апартаментах вещи, среди которых присутствовало и нижнее бельё.       — Как видишь, — нисколько не обидевшись, просипела девушка, переместившись в отдалённую часть комфортабельных апартаментов.       Из кухни послышался грохот. Видимо, Темари всё-таки задела что-то своим импровизированным одеянием.       — Чай будешь?       — Нет, спасибо, я уже…       — Ты вообще ложился?       — Частично.       — Спа-а-ать хочу, трындец, — зевнула куноичи, плюхаясь на диванчик рядом с другом.       — Так время-то к обеду, — осматриваясь, протянул Наруто.       Темари удивлённо уставилась на джинчурики. Тот понимающе улыбнулся и похлопал девушку по тому месту, где по его представлению, где-то там, под одеялом, должно было располагаться плечо.       Попрощавшись со всеми Собаку но, Наруто удовлетворённо проследовал обратно на этаж Саске, постучал в дверь и, прокричав что-то насчёт завтрашней миссии, удовлетворённо проследовал прочь из отеля.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Во…       Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь.       Минута, другая, третья.       Тик-так, тик-так, тик-так…       Четвёртая, пятая.       Тик-так, тик-так, тик-так…       Часы монотонно продолжали отсчитывать секунду за секундой, минуту за минутой. Час, другой, третий.       Тик-так, тик-так, тик-так.       Здесь так тихо.       Так на удивление тихо. Казалось, стрелка часов лезет из кожи вон, лишь бы это малейшее «тик-так» могло ежесекундно разрушать плотную, вязкую тишину. Наверное, даже ярко-малиновое кресло в углу комнаты слегка поёживалось под гнетом этой тишины. Однако новоиспечённого хозяина номера это нисколько не смущало. Саске привык к тишине, к её хрустально-чистому потрескиванию, и монотонное тиканье скорее раздражало, чем придавало ощущение комфорта и уюта.       Громкие звуки, шум толпы, бесконечный гул больших населённых пунктов пугали его. Заставляли настораживаться, ощетиниваться, словно измученного бесконечной травлей волка, чью стаю давно перестреляли. Непонятная, абсолютно необъяснимая злость, неподдающаяся контролю, с липким чавканьем начинала клокотать где-то в груди, постепенно разливаясь по всему телу. Пальцы машинально сжимались в кулак, глаза приобретали стеклянный отблеск, сердце пускалось в бешеную пляску, периодически пропуская удар-другой.       Попытки успокоиться обыкновенно заканчивались провалом, поэтому он всё чаще переставал предпринимать их. Оставалось лишь пережидать, когда так называемый порыв исчезнет в недрах грудной клетки, где-то под рёбрами, испарится так же внезапно, как и появился. Он проглатывал собственную злость, давился ей, задыхался, когда она камнем вставала в горле, мешая сделать вдох. Кашлял, захлёбывался, мелко дрожал и снова проглатывал. Ему приходилось.       Не было ни причины, ни малейшего повода, ни-че-го. Просто злость, прозрачная, яркая, нелепая злость, пожирающая его изнутри. Никто не заслуживал, чтобы на него выливали этот раскалённый поток жгучей ненависти, никто не должен был знать о ней. Вот только оставаясь внутри, с каждым разом она причиняла всё большую боль.       Боль отступала, когда он был один, сменяясь ледяным одиночеством.       Не умел жить среди людей, но постепенно умирал без них.       Он ненавидел себя за это.       Тик-так, тик-так, тик-так…       Ночь, Наруто, обморок, губы, утро, деревня, шиноби, Какаши, Сакура, Сай, миссия, отель, «Я сейчас…»       Ночь, Наруто, обморок, губы, утро, деревня, Какаши, Сакура, миссия, отель, «Я сейчас…»       Ночь, Наруто, обморок, утро, деревня, миссия, отель, «Я сейчас…»       Ночь, Наруто, деревня, миссия, «Я сейчас…»       Сквозь задёрнутые шторы почти не проникал свет, но он и без того был уверен, что за окном давно стемнело.       Саске боялся завтрашнего дня. Боялся, что не сможет себя контролировать. Боялся сам себя.

***

      Сырой, слегка промозглый ветерок пронёсся по открытой местности, проскользнул сквозь складки плаща, заставив поёжиться, и весело проследовал в сторону соседней улицы.       Девушка нервно куталась в светлое одеяние, рассматривая собственное отражение в неясной глади широкой лужи, которую ночной ливень оставил посреди дороги как напоминание о себе.       Мягкие розовые прядки казались ей мерзкой, выкрашенной в дурацкий цвет бездарным художником соломой. Сакура протянула руку, чтобы заправить надоедливое подобие волос под протектор, выполнявший также роль ободка, но резко отдёрнула руку. Ей казалось, будто кто-то смотрит на неё из тёмной подворотни. Затаив дыхание, девушка медленно повернула голову, но не увидела ничего, кроме разбросанных коробок и ещё какого-то мусора.       Показалось.       Сакура вздохнула, мысленно проклиная собственное воображение, услужливо подкидывающее глупые фантазии время от времени.       Наверное, эта миссия станет для неё настоящим испытанием.       Будто подтверждая мысли Харуно, из-за её спины выросла тёмная фигура в чёрном плаще, заставившая девушку отшатнуться не меньше, чем на метр.       Саске.       Подавив в себе секундный порыв провалиться от стыда под землю, Сакура постаралась улыбнуться, но получилось как-то слишком натянуто.       Как ни странно, но Учиха был даже рад такой реакции. Всё лучше, чем обезумевший псевдо влюблённый взгляд и щенячьи глаза. Почему-то сейчас она почти не раздражала.       Брюнет без каких-либо эмоций скользнул по закутанной в плащ фигуре девушки взглядом, а затем, будто увиденное вполне удовлетворяло его требованиям, кивнул в знак приветствия.       Наконец-то никаких поддельных эмоций и прочей мишуры. Напряжение медленно таяло в воздухе.       Через пару минут к ним присоединился Сай, одинаково вежливо поздоровавшийся с обоими.       А этот фрукт до сих пор оставался некоторой загадкой. Казавшаяся сегодня как-то льстивой улыбка парня не позволяла Саске даже приблизиться к пониманию его сущности. Само спокойствие. Или так только кажется?       В белых, как снег, пальцах застыла миниатюрная книжечка в красной обложке, больше напоминающая блокнот. Сай быстро выводил что-то на тонких страницах. Его рука выписывала не совсем обычные пируэты, а затем снова совершала привычные действия, поэтому определить пишет он или что-то вырисовывает было не так уж просто. Временами он застывал, превращаясь в безмолвную скульптуру, и лишь тёмные глаза, внимательно всматривавшиеся в образовавшийся шедевр, неторопливо скользили туда и обратно.       В серой дымке сырого и прохладного утра бледнолицый парень походил на призрака, загадочного гостя из другого мира, который, кажется, знал всё обо всех, видел людей насквозь, смотрел сквозь них, сдирал маски с других, не снимая своей.       Учиха вздрогнул. Ему определённо было не по себе в присутствии этого Сая, хотя при первой их встрече он не произвёл на него абсолютно никакого впечатления. А тот, будто прекрасно зная, о чём именно сейчас думает Саске, невозмутимо и как-то слишком нахально продолжал облизывать взглядом страницы.       Наконец-то из-за поворота показалась светлая шевелюра, явно контрастирующая с серой обстановкой неприветливого утра. Мрачный, как туча, Узумаки неторопливо приближался, засунув руки в карманы широкой чёрной куртки с рыжими полосками на рукавах. Под казавшимися ещё больше, чем всегда глазами пролегли фиолетовые тени, веки же были исполосованы причудливой сетью бордово-розовых капилляров.       Не обратив особого внимания ни на кого из друзей, джинчурики машинально мотнул головой и, молча обойдя их, пересёк главные ворота Конохи.       Сакура и Сай как-то странно переглянулись, после чего двинулись вслед за джинчурики, Саске замыкал строй.       Спустя каких-то полчаса Харуно всё-таки не выдержала и полукивком попыталась узнать у бледнолицего, что не так с их чересчур «разговорчивым» другом, на что тот неопределённо пожал плечами.

***

      — Тебе бы выспаться нормально, — стараясь сохранять спокойствие в голосе, выдохнул Лис.       Перед глазами уже прилично плыло, но Наруто не собирался останавливаться.       Слишком уж многое он должен был узнать.       — Нет, правда, так и умом тронуться можно, — настаивал Курама. — И без того недалёкий. Я не собираюсь оставаться в тебе, когда ты превратишься в беспомощного овоща.       — Отвали, — отрывисто бросил Узумаки.       Они прошли меньше половины пути, однако очередная бессонная ночь давала о себе знать. Туман был не только перед глазами, но и в мыслях, повезло ещё, что в голове ежеминутно раздавался хриплый голос Кьюби, иначе бы он точно уже уснул на ходу.       Не менее бодрило и постоянное чувство беспричинной паники. Несвойственной, чужой, холодной.       Что-то скомканное, жалкое, но в то же время невероятно опасное забилось в дальний угол сознания. Ему было тесно, оно ныло и стонало, успокаивалось на несколько минут и снова начинало выть, созывая к себе отголоски промозглого страха, вдруг так быстро начавшего сочиться изо всех щелей. Оно нашёптывало что-то невнятное, то ли стараясь предупредить о чём-то, то ли, наоборот, призывая к совершению страшной ошибки, о которой он будет жалеть всю оставшуюся жизнь.       Убей. Убью. Убить, убить, убить. Убьют.       Они должны, должны убить. Им это нужно, они должны…       — Чёртов пацан…       Голос Курамы постепенно становился всё тише. Он не слышал его. Или не хотел слышать.       В ушах нарастал непонятный шум, отдалённо напоминающий какую-то мелодию.       Пустая комната, небольшое окно. В воздухе застыли бордовые осколки, смешанные с серой пылью. Она явно была ему знакома. Сквозь стены сочилась мелодия.       Это хорошо, очень хорошо. Всё хорошо.       — Не смотри, не смотри на это!       Наруто вздрогнул, когда рык биджу с грохотом пронёсся по черепной коробке, глухо ударяя о стенки.       Комната моментально исчезла, и вместо неё перед Наруто засверкали два громадных кроваво-красных глаза разгневанного Демона-Лиса.       Узумаки нетвёрдо стоял посреди мрачного подземелья, непонимающе глядя на Кураму.       — Опять тебя уносит, — оглядев парня и слегка смягчившись, протянул Лис.       — Уже понял, — растеряно пробормотал Узумаки.       По словам Курамы, выполняющего роль пилота, пока сам Узумаки прибывал в состоянии полутранса, они находились в пути уже не менее четырёх часов.       Стоило Узумаки прийти в себя, как его тут же передёрнуло от давления, оказываемого уставившимся на него шаринганом.       — Лёгкие наркотики? — саркастично поинтересовался Учиха, заранее подозревая, что внятного ответа не получит.       — Иди нахер, Саске, — поморщился Наруто, оглядываясь на не менее напряжённых Сакуру и Сая.       — Наруто, может, нам стоит передохнуть? — осторожно пролепетала Харуно.       — Ага, — нехотя согласился тот.

***

      Часовая передышка, а затем снова бесконечный бег.       В первую точку своего заранее намеченного маршрута они прибыли ближе к вечеру.       Небольшая деревушка встретила их не особо радостно. Небогатые домишки с перекошенными крышами временами напоминали развалины, нежели жилые помещения.       Обычные жители далеко не всегда оказывались большими фанатами шиноби. Многие из них, как это не раз случалось на памяти Узумаки, буквально прятались в свои лачуги, завидев людей с протекторами на головах.       Усмехнувшись, Наруто окинул взглядом своих подопечных. В компании облачённых в тёмные тона парней Сакура была единственной, кто внушал хоть какое-то доверие, поэтому на переговоры с очевидцами решено было отправить именно её.       Приблизившись к нужному дому, куноичи осторожно постучала в хлипкую дверь с облупившейся краской. Открыли нескоро и явно нехотя. Из тёмного проёма показалось смуглое, покрытое морщинами лицо рослого старика.       — Вам здесь нечего делать, — грубо каркнул он, собираясь тут же захлопнуть дверь перед самым носом девушки, даже не взглянув не неё.       На секунду Харуно опешила от такого «гостеприимства», но быстро опомнившись, поспешила пояснить:       — Я из Конохи! Вам должны были сообщить о нашем прибытии.       Старик сощурился, внимательно вглядываясь в зелёные глаза девушки, очевидно, надеясь найти в них правду.       — Меня зовут Харуно Сакура, — доверительно сообщила куноичи, стараясь наладить контакт, — я, то есть, я и мои товарищи пришли помочь…       Вдруг мужчину будто осенило догадкой и он, быстро оглядевшись по сторонам, схватил Сакуру за рукав и втащил внутрь, захлопывая за собой дверь.       Первые пять секунд девушка не могла ничего разглядеть из-за кромешной тьмы. Из угла доносилось пыхтение старика, и уже через мгновение послышалось чирканье спички.       Мужчина зажёг свечу.       В крохотной, пропахшей плесенью комнате из мебели имелась пара стульев, обеденный стол, за которым могло поместиться не больше трёх человек. Под завешанным старыми шторами окном располагались два футона, в дальнем углу теснилась небольшая тумбочка.       — Прошу, присаживайтесь, — засуетился хозяин дома, предлагая Сакуре стул. — И, пожалуйста, простите мне мою грубость, — виновато улыбнулся он, ставя свечу на край стола. Его седая борода слегка поблёскивала в свете дрожащего огонька, а большие чёрные глаза уже не казались враждебными, в них металось нечто иное.       — Не могли бы Вы рассказать мне о том, что происходит здесь последнее время?       — О, конечно, конечно, — спохватился старик, нервно озираясь в полутёмном пространстве комнаты, будто стараясь что-то найти. — Может, чаю?       — Нет, нет, спасибо, вы лучше присядьте…       — Сейчас заварю, одну минуту, — заметался по комнате он. — Вы, наверное, проголодались, верно, проголодались…       Грязная, штопаная-перештопаная одежда клочьями свисала с него. Тонкие жилистые руки дрожали, седые волосы ниспадали на плечи жидкими прядями.       — Сейчас, сейчас, — бормотал он, продолжая бессмысленно шагать по комнате с чайником в руках.       Поймав момент, девушка осторожно придержала его за локоть, останавливая.       — Никто вас не тронет, — с какой-то успокаивающей мольбой в голосе проговорила Сакура, вынуждая мужчину наконец-то занять место возле неё.       Он заметно нервничал, на лбу проступала испарина.       — Нобору… моё имя Нобору, — обхватив руками голову, просипел он.       В свете постепенно прогоравшей свечи он казался совсем сухим и тощим, будто вот-вот растворится в полумраке комнаты.       — Как вы наверняка знаете после недавней войны развелось немало преступных группировок, который завсегда не прочь разорить парочку поселений вроде нашего. Конечно, если повезёт, и вы найдёте, что им предложить, они оставят вас в покое на какое-то время, но обязательно вернуться вновь.       Он замолчал на минуту, видимо, собираясь с мыслями, но вскоре продолжил:       — Одна из таких банд стала нашим «постоянным клиентом», если можно так выразиться. Мы снабжали их провизией, не доедали сами, но оставались, по крайней мере, живы. Однако в какой-то момент что-то произошло, и они стали приходить всё реже. В меньшем количестве и забирали меньше еды. Месяц-другой и они пропали совсем, вот только вместо них в окрестностях всё чаще начали появляться существа, облачённые в чёрное, — в его голосе прозвучали нотки едва сдерживаемого ужаса. — Мы называем их призраками.       — Призраками? — задумчиво переспросила Сакура.       — Они похожи на людей, но не являются ими. Это я вам точно говорю.       — Почему вы так в этом уверены?       — Они, словно облако чёрного дыма, появляются ни с того, ни с сего, парят над землёй, рыщут по лесам, а иногда, — он помедлил, — забирают кого-либо, после чего этого бедолагу больше не видно. Шиноби из маленьких деревень, которые предоставляли нам хоть какую-то защиту, больше не заходят в эти края… Никто не хочет встретиться лицом к лицу с призраками.       — Они забирают только шиноби?       — В большинстве случаев, — вздохнул старик.       — Тогда чего же боитесь вы? — Сакура испытующе сверлила взглядом морщинистое лицо. Что-то в этой истории было явно не так.       Старик насупился, будто думал, стоит ли выкладывать всё и сразу куночи, которую он видел впервые в жизни. Хотя, вариантов у него было не сказать, что очень много. Хуже уже не будет.       — Мой внук — шиноби, который когда-то совершал ошибки. Не подумайте, сейчас он делает всё, чтобы искупить своё вину за то, что натворил, однако… Нехорошо всё это. Нехорошо… — Нобору говорил очень тихо, будто боялся, что их может подслушать лежащая на тумбочке коробка спичек.       В больных глазах мужчины заблестели старческие слёзы.       Ему было страшно.

***

      Лишь после подробного рассказа Сакуры до Наруто дошло, почему жители селения шарахались от них, как от прокажённых. Они боялись, что за шиноби придут и призраки.       С другой же стороны, в мыслях тут же всплывало «Мне нужна не твоя жизнь…», при том, что Узумаки являлся ярчайшим представителем этих самых шиноби.       В поисках хоть малейших намёков на истину, джинчурики взглянул на Саске, сидящего напротив.       — Мы можем быть уверенными лишь в том, что они не люди, — отвечая на немой вопрос, проговорил тот.       — С чего бы? — подала голос Сакура.       Ехидно скривившись, Учиха было открыл рот, но джинчурики опередил его:       — Можем и всё, не в этом дело, — буркнул Наруто, — что нас интересует, так это…       — Зачем, — опередил его Сай.       — Верно мыслишь, бледнолицый, — практически искреннее похвалил того Учиха.       — Как видишь, красноглазик, — спокойно парировал художник.       — Я ждал большего, — хохотнул Узумаки. Кажется, он улыбнулся впервые за день.       А Сай и правда был способен придумать Саске куда более оскорбительное прозвище, но, видимо, просто не хотел.       Они расположились неподалёку от селения, чтобы не смущать жителей своим присутствием. Вид горящего костра успокаивал. Наруто нравилось смотреть на огонь. От него пахло теплом. Потрескивание сырых веток убаюкивало. Надежда на то, что хоть сегодня он сможет нормально выспаться так и крутилась перед носом.       — И всё-таки он был слишком напуган, — вполголоса говорила Харуно, чтобы не потревожить кемарящего джинчурики. Как медик, Сакура могла с уверенностью сказать, что хороший сон ему не навредит. Выглядел он, мягко говоря, не очень.       — Это вполне логично, — без какого-либо оттенка в голосе заметил Сай. — Пропадают люди…       Саске не был уверен, стоит ли посвящать этих двоих в то, что они с Узумаки знают об этих «призраках», ведь вместе с этим придётся разъяснять, откуда такая информация.       Он мог бы попробовать побеседовать с ним с помощью шарингана, но взломать мозг Узумаки без его согласия, как это удалось провернуть однажды, уже не получится.       И как вообще всё пришло к этому?       Он сидит среди этих людей, будто так и должно быть.       — Да заткнётесь вы или нет? — из-под чёрного капюшона донеслось недовольное рычание.       — А что ты всю ночь делал? Видок у тебя, будто ты год не спал, — нахмурила брови Сакура.       — Тебе в подробностях или по существу? — издевательски ухмыльнулся Наруто, сверкнув белоснежной улыбкой.       — Лучше молчи, — отмахнулась девушка, смутившись.       Учиха закатил глаза.       Быстро же она сдалась. А я бы послушал.