Always

What's left to say? These prayers ain't working anymore Every word shot down in flames What's left to do with these broken pieces on the floor? I'm losing my voice calling on you 'Cause I've been shaking I've been bending backwards till I'm broke Watching all these dreams go up in smoke Celine Dion

      Лязг металла, со свистом пронёсшийся по пещере, казалось, воспроизвёл на свет сноп серебряных искр. Сай с готовностью отразил удар меча крупного, но притом юркого шиноби, тут же делая шаг назад, слегка приседая, а затем, делая резкий выпад снизу, тем самым заставляя врага перейти в отступление. На лице незнакомца красовалась тёмно-серая маска, из-под которой торчали лишь прищуренные жёлто-карие глаза. Большая рука дрогнула, мужчина попытался поудобнее перехватить широкую рукоять меча, но буквально родившийся в руках с танто художник не позволил ему это сделать. Клинки в его руках сверкали так, что уследить за их траекторией, не имея шарингана или особых техник, не представлялось возможным.       Парень уверенно теснил противника, всё сильнее отделяя его от группы, пока его персона не завладела вниманием ещё одного киллера. Судя по отдаче, сила его ударов была несколько меньше, но вот скорости ему не занимать. Сай зашипел, когда лезвие вражеского оружия вскользь прошлось по его руке, оставляя после себя алую струйку крови, но тут же, молниеносно увернувшись от очередного удара, рванулся в сторону, проскользнул под застывшей в замахе рукой своего рослого противника, оказавшись за его спиной, и оттолкнулся от противоположной стены, всем своим весом наваливаясь на здоровяка, дабы обратить его размеры против его же товарища.       Как он и предполагал, мужчина с силой впечатался в своего миниатюрного союзника, сбивая того с ног, словно какую-то пушинку. В эту же секунду в руках художника появился свиток и увесистая кисть, что почти с восьмидесятипроцентной вероятностью заранее предрешало исход сражения.       Диапазон техник, которые могли бы помочь Наруто максимально быстро и относительно безопасно завершить сражение, значительно сужала обстановка. Узкие коридоры и хрупкие колонны пещеры могли просто-напросто не выдержать ударной мощи и навеки похоронить их всех до единого под завалам груды камней и пластов твёрдой породы.       Его будто связали по рукам и ногам, оставив тот минимум, который позволит спасти лишь собственную задницу.       Вся эта операция была явно спланирована не за час и не за два. Точный, продуманный до мелочей план, цепочка определённых действий, которая, в конце концов, приведёт к их полному господству в стычке, к блестящему осуществлению их плана.       Кажется, они прекрасно это осознавали, ведь иначе даже самым отчаянным шиноби не хватило бы духу вступить в схватку с каждым из них.       Наруто чувствовал себя загнанным зверем, которого так нелепо заманили в клетку, заставили поверить в то, что он сам хочет в неё войти. С него содрали одежду, заглянули под кожу, облазили каждый уголок сознания. Его изучили, как жалкую подопытную крысу.       Нет, не изучили.       Помогли изучить, рассказали о нем всё, подали информацию на блюдечке.       Но самое главное — кто.       Он не мог поверить. Не хотел осознавать это. Этого просто не могло быть.       Не могло.       Так просто не должно было случиться.       Это невозможно!       Человек, которому он доверял как самому себе, которого считал практически родным, за которого он был готов отдавать жизнь хоть по сто раз на дню. Человек, который был его семьёй, хочет отнять самое дорогое.       В голове металась необъятная свора мыслей, вопросов, теорий, но ответов не было и близко.       У него не было ни единой догадки по поводу того, как Сакура могла решиться на такое, как смогла вообще задуматься об этом.       О каком сосредоточении в ходе боя могла идти речь, когда твоё сознание буквально раздирают на кусочки, рушат всё твоё мироощущение и мировоззрение, все принципы и догмы?       Душераздирающий крик в непосредственной близи от джинчурики заставил его наконец-таки обратить внимание на происходящее вокруг.       Его собственная рука с остервенением сжимала горло парня в точности похожего на того, кто напал на них первым. Пальцы шиноби судорожно хватались за запястье Наруто, тщетно пытаясь высвободиться, а тот, буравя жертву стеклянным взглядом, продолжал вдавливать его тело в непоколебимую твердь каменной стены.       Казавшиеся просто огромными зелёные глаза наливались кровью, хлынувшей из полопавшихся сосудов. И без того бедное лицо начало приобретать светло-серый оттенок.       — По… пожалуйста, — собравшись с последними силами, выдавил парень, стараясь заглянуть в глаза обидчику.       «А с чего бы мне оставлять тебя в живых?» — снова и снова мелькало в мыслях джинчурики. — «Разве ты достоин жизни, основываясь на вашей же логике?»       Плевать, кто ты и почему здесь.       Плевать на тебя и на твою жизнь.       Умри, умри, умри!       — Наруто! — громогласный голос Курамы заставил джинчурики помедлить, прежде чем окончательно перекрыть киллеру доступ воздуха. — Прекрати это.       — Да что ты знаешь?! — остервенело рявкнул Узумаки. — Ты ведь всегда этого хотел! Хотел, чтобы я убивал и разрушал. Так что заткнись и наслаждайся!       Кап. Кап. Кап.       Тяжёлая голова лиса медленно опустилась на сложенные лапы. Огромные веки опустились, он оскалился, а затем замер, будто отсчитывая последние секунды до чего-то необратимого.       — Хотел, когда думал, что заточение здесь — самое ужасное, что могло со мной случиться, — тихо проговорил лис. — Когда-то я действительно ненавидел тебя и всё, что с тобой связано. Само твоё существование было мне омерзительно. Все мои мысли сводились лишь к тому, как освободиться от этого заточения.       Вздувшиеся вены на руке Наруто, которая мёртвой хваткой вцепилась в горло зеленоглазого парня, скрылись из виду, но уже через мгновение он, схватив противника за грудки, с силой ударил его о стену. Лицо шиноби исказила гримаса боли, но криков не последовало: удушье не давало ему вымолвить ни слова.       Узумаки зло осклабился, глядя в его лицо. Он видел, как тот мучается, понимал, что его жизнь может вот-вот оборваться по его воле.       Он хотел наконец-то понять, в чём заключается та невероятная сладость убийства, о которой ему миллион раз твердили. Как выглядит та радость, которую они испытывают, когда видят эти переполненные ужасом лица людей, так отчаянно цепляющихся за жизнь.       Даже сейчас, когда злость закипала внутри каждой вены, внутри каждой клеточки тела, когда она практически целиком завладела его сознанием, он не чувствовал удовлетворения.       Только злость и нелепая беспомощность.       Умри, умри, умри.       — Я потерял всё, когда старик Рикудо покинул нас, но я обрёл гораздо большее, когда осознал, что и среди людей у биджу могут быть друзья. Пусть ты и идиот, каких свет не видел, ты… моя семья. И другого мне не надо, — проговорил Курама. — Ты тот, кто всегда был против насилия и не тот, кто будет убивать даже во имя справедливости. Это не ты!       Уже теряющий сознание парень перестал дёргаться и вообще подавать какие-либо признаки жизни. В замутнённых глазах джинчурики промелькнула искорка прозрения, он с ужасом смотрел на обмякшего парня перед собой.       За пару секунд удостоверившись, что с ним всё будет нормально, Наруто обернулся, наконец обращая внимание на противника, который всё это время тщетно пытался атаковать его, но чакра Курамы терпеливо удерживала его в стороне, постепенно высасывая из него силы.       Облачённый во всё чёрное шиноби тут же принялся складывать весьма замысловатые печати, но с помощью способностей лиса Узумаки, изловчившись, на некоторое время лишил противника возможности применять сложные техники. На данной территории оптимальным вариантом для боя остаётся старое доброе тайдзюцу.       Наруто не привык недооценивать других и мысленно преуменьшать чьи-либо возможности, но противникам было определённо далеко до его уровня. Как от страны Ветра до страны Молнии ползком, если выражаться максимально точно.       Что-то снова не складывалось.       На что они надеялись, поручив устранить Саске группе среднестатистических шиноби, некоторые из которых явно не дотягивали до уровня джоунина?       Взгляд машинально метнулся вправо: кажется, у Сая всё было под контролем, его нарисованные звери исправно держали врагов на расстоянии, пока тот готовил запечатывающую технику. Обменявшись с ним кивком в процессе уклонения от очередного удара собственного оппонента, Наруто поспешил активировать режим отшельника для лучшего ощущения боя, «сканирования» и понимания обстановки в целом.       Насколько он помнил, не считая парня, которого он приложил первым и командира всей группы, Узумаки успел насчитать пять человек. Двоих вывел из игры он сам, двое под надёжным присмотром Сая, а значит синеволосый, пятый из подкрепления и… Сакура сейчас имели дело с Саске.       Судя по следу из чакры, эта компания с каждой секундой продвигалась всё дальше вглубь пещеры. Они намеренно загоняли Учиху в угол, дабы не дать ему возможность применять сложные техники.       У Наруто оставалось всё меньше уверенности в том, что сегодняшний день закончится без жертв.       Саске просто не выдержит, если ему придётся убить кого-то. Больше не сможет нести это бремя, этот груз, возложенный на него много лет назад. Он не сможет.       Неужели они не понимают этого? Как им вообще могло прийти в голову, что после всего, что было, после того, как скрытые деревни приняли решение оставить его в живых, дав шанс на искупление, он мог начать убивать людей направо и налево?       Они ведь ничего о нём не знают! Ровным счётом ничего!       Хотя, наверное, в этом и кроется ключ к разгадке.       Шиноби Конохи, других деревень, старые знакомые, бывшие приятели… Они видят лишь то, что тонким слоем лежит на поверхности и даже не пытаются заглянуть глубже, чтобы понять хоть что-то.       Твердят о мире, но не стараются его сохранить, видят в людях только самое ужасное, на что они способны.       Если бы они только знали, что он такой же человек, который однажды просто запутался. Он не виноват, что у него, в отличие от других, не было людей, которые могли вовремя указать ему правильный путь.       Он всегда был один, но этого никто не замечал. Никто, кроме Наруто.       И он бы ещё мог хоть как-то понять мотивы шиноби из других деревень, которые, почуяв угрозу, быстро нашли козла отпущения, обладающего достаточной силой для массовых убийств.       Но Сакура!       Наруто помнил, как она смотрела на Саске, когда они прощались тогда, больше года назад. Она понимала, что ему в какой-то степени плевать на неё и на её жизнь, но продолжала слепо идти за ним.       Тогда почему сейчас она просто отворачивается от него?       Именно в тот момент, когда тот наконец-то смог открыть лучшую часть себя в полной мере, она забыла о чувствах, которые были с ней долгие годы.       Хоть и мысль обо всём этом до сих пор отказывалась «устаканиваться» в голове, в сознании оставался образ абсолютно уверенной в своей правоте подруги, умоляющей его разрешить им избавиться от Учихи.       В этот раз она была действительно уверена в том, что желает его смерти. Она хотела, чтобы его не стало.       Наруто далеко не раз и даже не два приходилось сталкиваться с ситуациями, когда выхода, казалось бы, не было, но, в конце концов, ему удавалось ухватиться за тоненькую ниточку, которая приводила к относительно неплохому исходу. Сейчас же он не видел ни решения, ни ниточки.       Что, если Сакура не отступится?       Что будет тогда?       Как он должен поступить?       Тёмный узкий коридор начал ветвиться, образуя непроглядные тоннели. Чакра новоиспечённых противников сплелась в единый клубок, вступая в согласие с чакрой Харуно, но вычленить среди этого месива «след» Саске не составило большого труда.       Невдалеке послышался грохот разрушающихся стен и звон от ударов лезвий.       Изнутри готовясь увидеть и принять любую картину, Наруто поспешил в направлении звуков сражения.

***

      — Я… Я просто не понимаю, — судорожно впившись пальцами в собственные волосы, бубнил Наруто, вышагивая взад и вперёд. — Она бы никогда так… Она бы не стала, она бы…       — Да заткнись ты уже! — рявкнул Курама, угрожающе ударяя громадной лапой по полу в полуметре от мельтешащего возле него Наруто, преграждая тому его незамысловатый путь. — Мне тоже не по себе от всего этого, но своим психозом ты лучше никому не сделаешь.       — Как же я теперь… Как это вообще могло так? Чёрт! Чёрт!..       — Не могу сказать наверняка, но в одном я уверен: она была готова к этому, причём давно.       — Откуда тебе знать? — вскидывая голову, воскликнул джинчурики.       — Я, признаться, уже некоторое время назад заметил изменения в её эмоциональной ауре, — задумчиво проговорил лис, — но и предположить не мог, к чему это может привести…       — И ты молчал?!       — А что я должен был сказать? Ничего определённого я утверждать не мог, а заставлять тебя нервничать по пустякам — не самый лучший выход; твоей психике и без того последнее время достаётся по необъяснимым причинам, насколько ты, надеюсь, помнишь.       — Это верно, но всё же… — понуро протянул Наруто.       — Сейчас не лучшее время, чтобы разбираться в мотивах, не думаешь?       — А что ещё остаётся? Если я не смогу разобраться в том, что толкнуло Сакуру на это, я не смогу переубедить её, доказать, что она совершает ошибку, о которой будет жалеть всю оставшуюся жизнь.       — К сожалению, баланс можно найти не всегда. Не всегда он возможен, и есть вещи, которые ему не подчиняются.       — То есть ты хочешь сказать, что я должен…       — Именно. Думаю, где-то в глубине души ты давно осознал, что когда-нибудь тебе всё же придётся выбирать. Пусть до этого момента тебе часто удавалось устоять на нескольких канатах сразу, ты должен понимать, что удерживать равновесие будет получаться отнюдь не всегда. Один из таких канатов вот-вот порвётся, поэтому ты не можешь не выбирать, на какой стороне пропасти останешься, прежде чем обратного пути не будет.       — Но я не могу!       — Ты должен.       В низком голосе сквозила неподдельная уверенность в каждом произнесённом слове. На носу появились морщины.       — Допустим… Тогда скажи, какой канат выбрал бы ты?       — Сам знаешь, идиот.       — Да ничего я не знаю уже! Просто скажи! Тебе трудно, что ли?! — не выдержав, вспылил Наруто, остервенело хватая себя за плечи.       — Я выберу тот, устояв на котором, ты сможешь быть счастливым, — прикрывая морду лапой, проговорил Курама.       Казалось, после этой фразы лицо Наруто стало ещё более озадаченным.       — Если бы я ещё был в чём-то уверен…       — Ну, а мне хоть в чём-то сомневаться не приходится. Порой мне кажется, что я знаю тебя, лучше, чем ты сам. Хоть бери управление в свои руки и налаживай твою жизнь, — постарался подбодрить джинчурики Курама.       — Что ж, теперь я могу быть за себя спокойным, раз у меня есть первоклассный второй пилот, — усмехнулся Узумаки.       — Итак, какой план?       — Без понятия, — честно признался парень.       — Значит, как всегда… Ненавижу импровизацию.

***

      Вспышка яркого света на секунду ослепила Узумаки. В сыром воздухе витало облако дыма. Наруто закашлялся, зажмурил глаза и, сделав пару рассекающих взмахов руками, рассеял импровизированный туман при помощи техники управления воздушными потоками.       По всему периметру широкого пространства, напоминающего округлый кабинет Хокаге, из стороны в сторону метались тени шиноби, слышался скрежет металла и громкие выкрики неприятного мужского голоса.       На первый взгляд картина могла показаться слегка нелепой и какой-то омерзительно животной. Двое шиноби гонялись за Учихой, который даже не пытался особо обороняться, параллельно проводя атаки, а Сакура, стоявшая ровно посередине и осознававшая, что тягаться с Саске в скорости бесполезно, пыталась изредка наносить удары, когда напарники загоняли добычу в нужное место.       Очередной удар Сакуры о землю заставил Саске сменить траекторию, тем самым давая Хищнику, как уже успел окрестить его для себя Наруто, возможность полоснуть тонким мечом в миллиметре от шеи Учихи.       — Чёрт! — вспылила Харуно, когда точно выверенная атака прошла впустую.       — Рано или поздно тебе придётся вступить в бой! Ты не сможешь бегать вечно! — расплываясь в мерзкой ухмылке, проревел синеволосый.       — Выбрал канат? — голос Курамы абсолютно спокойно и размеренно прозвучал в голове среди всего этого хауса.       — Пожалуй, — стискивая кулаки, вслух проговорил джинчурики.       В его руках засветились светло-голубые кинжалы из чакры.       Рыжая вспышка метнулась к одному из киллеров и вместе с ним отлетела в противоположную сторону, едва не сбив с ног стоящую рядом девушку.       Наруто понимал, что каждый из этих шиноби не лыком шит, раз его отправили на миссию по устранению столь опасного противника, но не рассчитывал, что последние оставят столько хлопот. Широкоплечий мужчина лет тридцати выдержал весьма серьёзный удар джинчурики и тут же контратаковал. Видимо, желание выполнить задание, избавив мир от последнего Учихи любой ценой, позволяло оному с чистой совестью дать под дых и герою войны.       Пожалуй, больше мотивов Сакуры Наруто интересовало лишь то, как могли пойти на такие меры каге. Превосходная благодарность.       Спасать мир нынче было не в чести.       Однако сейчас клокочущая внутри злость играла лишь на руку. Узумаки было плевать, насколько серьёзные повреждения он может нанести этому «борцу за справедливость».       Мимолётный взгляд в сторону и тут же осечка.       Левая голень воспылала огнём. Наруто поморщился. На мгновение ему показалось, что ногу ему просто-напросто оторвали. Давно он не испытывал подобных ощущений.       — Вы не должны препятствовать устранению преступника, Наруто-сан, — борясь с одышкой, выдавил мужчина. — Я не хочу сражаться с Вами.       — Да что ты? — ошеломлённый нелепостью сказанного, возопил джинчурики. Нога всё ещё болела, если не сказать больше. — И как же я, по-твоему, должен себя вести? — поинтересовался он, смахивая со лба надоедливую чёлку.       — Вашей миссией было устранение серийного убийцы, похищающего людей, — абсолютно серьёзно продекламировал мужчина, нисколько не смутившись. — Мы выполним это задание за Вас, просто прекратите препятствовать нашим действиям.       — А Саске-то тут при чём?! — сжимая кулаки, возмутился Наруто.       — Не хочется Вас огорчать, Узумаки-сан, но Ваш… кхм, знакомый является тем самым злом, из-за которого повсеместно происходят массовые похищения шиноби.       Его голос прозвучал почти что мягко. Он словно старался объяснить простую, не поддающуюся критике истину маленькому ребёнку, который просто отказывался смотреть правде в глаза.       Да и какая тут правда?       Если бы ситуация была несколько иной, и на кону не стояла человеческая жизнь, Наруто бы просто схватился за голову от невозможности объяснить что-то абсолютно тупым созданиям, но сейчас было явно не до этих театральных жестов.       Притаившаяся где-то глубоко внутри надежда на то, что всё происходящее — простое недопонимание, очередной кошмар, к которым он уже успел привыкнуть за последнее время, умоляла сохранять трезвость рассудка.       Кажется, этот мужчина действительно не желал ему зла, да и вообще никому. Его глаза и взгляд не принадлежали беспощадному убийце, готовому исполнить любой приказ командования.       — С чего вы это взяли? — почти по слогам процедил сквозь зубы джинчурики.       — А кто ещё на такое способен? — Откровенно удивившись. — Просто прими это как должное и повзрослей наконец! — возопила возникшая рядом Сакура.       Неистовая погоня прекратилась. Повисла гробовая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием присутствующих.       Несколько ошалев от услышанного, Наруто рассеянно изучал силуэт стоящей в паре метров от него подруги.       Он не узнавал её.       — Да как ты вообще можешь… Как ты можешь!..       Его трясло. По всему телу пробегала крупная дрожь, ноги казались ватными.       Узумаки невольно сделал шаг назад, сам того не осознавая.       — Вопрос скорее в том, как ТЫ можешь игнорировать очевидное, — скрестив руки на груди и вскинув подбородок, заявила Харуно. — Люди не меняются, пойми уже это.       — Да что ты вообще знаешь? Что все вы о нём знаете?!       — Наруто, успокойся, — рука Учихи ощутимо сжала его локоть, оттягивая назад, будто пытаясь не дать другу накинуться на стоящих перед ним шиноби.       — Заткнись, Саске! — вырываясь, прорычал джинчурики.       Кажется, где-то он уже видел эту картину.       Тогда, возле Великих северных ворот Химачи. Наруто точно также защищал его от старых знакомых, закрывая собой. Точно также затыкал его, не давая и думать о том, чтобы сдаться и отдать себя на растерзание за грехи прошлого.       Видимо, как бы они не старались убежать от этого, оказаться как можно дальше от проблем да и друг друга, судьба продолжит возвращать их на исходные позиции, создавать похожие ситуации, сталкивать нос к носу.       Точки, через которые можно провести не одну, а целую тучу различных прямых, вопреки всем законам и теоремам.       Просто потому что.       Вот только каждый раз это не приводило ни к чему хорошему. Исходы были разными, но всегда плачевными.       Один всегда ранил другого, разрушал что-то важное, по собственной воле или нет.       Так получалось.       Но ранил в основном, он, сто раз проклятый Учиха, который был готов всю жизнь проклинать собственную фамилию, хотя она была не при чём. Это всё он! А вот Узумаки оставалось только принимать новые удары, изучать новые раны с вымученной улыбкой на лице. Только потому, что он такой человек.       И не назвать это не иначе как «судьбой» было уже просто немыслимо.       Этого не изменить.       Такова их природа. Их сущность.       Слишком разные, слишком далёкие.       Гармония между Инь и Ян возможна лишь в грёбаных легендах. Сказках и поверьях.       Пока дышит один, другой задыхается.       НЕПРАВИЛЬНО.       Это слово изначально было черным по белому написано на пересечении их прямых.       Слишком многое приходилось терпеть ради мимолётных минут чего-то большего.       Снова чересчур много этого «слишком».       Они были слишком.       — Видите, он даже не пытается ничего отрицать. Всё очевидно, — продолжала наступать Сакура, оборачиваясь на стоящего рядом синеволосого.       Наруто хотел было что-то возразить, но не мог выдавить ни слова.       В одну секунду внутри что-то рухнуло. Рассыпалось. Исчезло.       — Мы выполним свою задачу, хотите Вы того или нет, — подытожил синеволосый, выпрямляясь.       Джинчурики мельком взглянул на него, всё ещё не сумев прийти в себя.       Рука Хищника метнулась в сторону, очерчивая большой круг, другой же он складывал печать. Волна тёплого, почти обжигающего пара быстро заполонила всё в радиусе нескольких метров. Невозможно было различить даже собственные ноги.       Узумаки не шевелился, продолжая молча смотреть туда, где пару секунд назад стояли воинственные незнакомцы и девушка, которую ещё час назад он считал одним из самых близких людей.       — Соберись, чёрт, возьми, — прошипел Курама, — ты её слышал.       — Но я не могу драться с ней, не смогу ударить, — будто злясь на самого себя, всплеснул руками Наруто.       — Знаю, поэтому это придётся сделать мне.       — Что ты…       Тело само дёрнулось вперёд сквозь сплошное облако тумана, безошибочно находя в нём цель. Огненно-рыжая рука чакры метнулась влево, сжимая в кулак тело девушки, словно тряпичную куклу. Харуно попыталась вырваться, но всё было тщетно. Через пару секунд она ослабла, прикрывая тяжёлые веки. В этот же момент Наруто почувствовал невероятный прилив чужеродной чакры в теле.       — Как ты это сделал? — удивился джинчурики.       — Думая наперёд, в отличие от тебя, я постарался потратить максимальное количество чакры на удержание предыдущего «клиента», чтобы освободить немного места. Хотя, как я и подозревал, из-за той техники чакры в ней, пожалуй, не намного меньше, чем у тебя.       Видимо, для Курамы этот шаг и правда был заранее очевиден.       — Ну, ладно, хватит! Такими темпами ты можешь убить её, — ощущая внушительный прилив сил, заволновался Наруто.       — Я не собираюсь вредить твоей подружке, — заверил Курама, недобро усмехаясь. — Поверь, я заберу лишь необходимое для того, чтобы хотя бы она не создавала проблем. Или наши мнения о выборе разошлись?       — Нет, конечно, — наконец-то твёрдо ответил Узумаки, тем самым вызывая у лиса невольную усмешку. — Продолжай; с ней разберёмся, когда всё закончится.       Девушка окончательно замерла, голова поникла, длинные пряди скрыли лицо.       Наруто прищурился. На лбу появилась испарина. Уголки губ слегка опустились вниз.       — Поторопись, — пригрозил ему биджу.       Сказать, что Узумаки был подавлен — ничего не сказать. И Курама понимал это как никто другой, но именно поэтому он не мог позволить ему допустить что-то ещё более ужасное.       Кивнув как бы самому себе, Наруто подхватил бессильное тело девушки и бережно уложил его вблизи выхода из тоннеля.

***

      Очередная вспышка боли обожгла плечо, которое и без того изредка напоминало о, мягко говоря, серьёзной травме.       Рвано выдохнув, Саске машинально схватился за обожжённый кусок плоти и тут же зашипел, коснувшись пальцами склизкого волдыря, который тут же лопнул.       Сгустки ядовитого тумана носились за ним, как озверевшие гончие. Дыхание перехватывало от необъяснимой духоты, хотелось как можно скорее вырваться из этого места, напоминающего один из кругов грёбаного ада.       Увернувшись от очередной атаки, Учиха частично активировал сусаноо, наконец делая небольшую передышку. Град последующих ударов ядовитых вихрей тщетно пытался пробиться сквозь безупречную оборону.       Он мог прекратить это в любую секунду, оставив после себя лишь парочку трупов. Оставив позади всю эту ситуацию. Послать этих доморощенных убийц куда подальше, вот только что-то тягучее, угнетающее, тяжёлое не давало даже думать об этом.       Его пытаются убить не первый и даже не пятый раз.       Но сам он почему-то не горел желанием это делать.       Не имел права.       Никто не имеет.       Чёрт, неужели идиотизм, переносимый блондинистыми пропагандистами добра заразен?       Отпечатки, оставляемые некоторыми людьми, никогда не исчезают. Видимо, это всё-таки правда.       Удар чьего-то тела об оболочку из чакры заставил Саске вздрогнуть.       Кто-то с силой и явно от души швырнул в него широкоплечим мужчиной, который уже через пару секунд снова был на ногах. Хотя гадать, кто является этим самым «кем-то», не приходится.       В следующий миг перед ним пронёсся и сам Узумаки с абсолютно ничего не выражающей гримасой. Ни тени злости.       Он будто смирился с тем, что из-за Саске ему часто приходится идти против «своих». Смирился и молча один за другим наносил удары абсолютно незнакомому и, по-видимому, дружелюбно настроенному по отношению к нему человеку.       Из-за глупой привязанности.       Откуда она вообще могла взяться?       Саске был бы пожизненно обязан тому, что раскроет ему этот страшный секрет.       Люди привязываются к тем, кто что-то для них значит. А что может значить для других человек, приносящий лишь боль?       Он миллион раз пытался поставить себя на место того идиота, который постоянно пытается разглядеть в нём хоть что-то хорошее. Даже тогда, когда Учиха и сам не верит, что это хорошее ещё где-то ещё осталось.       Иногда, когда вещи ломаются, их можно починить, но иногда лучше и, пожалуй, гораздо проще заменить их новыми, возможно, более качественными.       Но хозяин порой не может пойти на такой шаг, основываясь лишь на призрачных ощущениях. Жаль, предметы быта не могут помочь хозяину сделать этот выбор.       Зато Саске может.       Оказавшись на безопасным расстоянии, Хищник достал из складок одеяния продолговатый предмет, напоминающий не то рупор, не то курительную трубку. Но воспользоваться этим странным приспособлением ему помешал скользящий удар в челюсть, нанесённый ему как бы невзначай. Он отшатнулся на несколько шагов, неистово завертев головой в поисках обидчика, но собственный туман мешал чётко разглядеть быстро движущиеся фигуры. Удостоверившись, что в ближайшее время новой атаки ждать не следует, синеволосый глубоко вздохнул. Тонкие губы сладостно растянулись в гнилой улыбке. Он неторопливо прильнул ими к небольшому отверстию.       С противоположной стороны инструмента располагалось отверстие побольше. С каждым дуновением Хищника из трубы начинал струиться всё более густой и тягучий дым темно-серого цвета. Его клубы крутились в одном месте, будто намереваясь сформировать какую-то причудливую фигуру.       Когда перед мужчиной образовалась небольшая, мерзко перекатывающаяся в воздухе тучка, он, освободив одну руку, начал вырисовывать затейливые символы, которые оставались висеть в воздухе прямо перед ним.       Завершив последний жест, шиноби замер, будто любуясь на своё творение. В прищуренных глазах скользило подобие недоверия ко всему живому.       Изучающе ледяной, видящий, кажется, всё и всех насквозь — под таким взглядом любому здравомыслящему человеку стало бы не по себе. От него хотелось бежать как можно дальше, не оглядываясь и не останавливаясь, чтобы перевести дыхание.       Бежать, бежать, бежать.       Вот только бежать было некуда, да никто и не собирался.       Он будто играл, веселился, издевался над добычей.       Разве что слюна не выделялась при её виде.       Хотя, как знать!..       Вдруг эдакая пентаграмма из причудливых символов загорелась бледным, мерцающим в темноте светом, осветив худое лицо.       Хищник удовлетворённо кивнул пустоте и подтолкнул плавающий в воздухе узор к клубам серого дыма. Образовавшийся вихрь высотой около двух метров послушно крутился возле него, поблёскивая золотыми искорками.       На лице мужчины появилась довольная ухмылка. Он зачем-то покрутил головой, будто бы разминая затёкшую шею и, сделав глубокий, размеренный вдох, шагнул в мини-торнадо.       Терри знал, что через секунду почувствует невероятную боль. Знал, что через мгновение ощутит, как едкий туман просачивается сквозь кожу, растворяется в крови, скользит по внутренностям, сдавливая их невидимыми чёрными нитями. Знал, что всего на мгновение, но тело перестанет подчиняться его воле. Эти мгновения были мучительны и прекрасны одновременно.       Ты должен терпеть.       Так надо.       Ты должен, Терри.       Только так ты сможешь выжить в этом долбаном мире.       Только так сможешь спастись. Стать недосягаемым.       Так никто не посмеет причинить тебе боль.       Терри.       Терри.       Терри.       Слова давно погибшего отца каждый раз набатом стучали в голове, когда он применял эту технику.       Только он называл его так. Называл по имени, а не по треклятому прозвищу.       Каждый раз.       Одно и то же. Слово в слово.       Это была цена, которую он был обязан заплатить за силу, пусть она давалась и ненадолго.       Силу, которая делала его кем-то большим.       Тем, кто убивал, а не был жертвой.       Из сдавленного спазмом горла вырвался тихий стон, переходящий в жалобное шипение. Руки машинально взметнулись вверх, хватаясь за несуществующую удавку, желая сбросить её.       Он проделывал это не один раз, но привыкнуть к такому было просто невозможно.       Человек способен выдержать что угодно, но привыкнуть к тому, что находится далеко за приделами его возможностей, он не мог.       Ты должен.       Ты должен.       Должен!       Повторял, как долбаную молитву своему нелепому богу.       Бушующий вихрь начал приобретать человеческие формы.       Жгучая, кипящая боль в груди не давала сделать вдох.       Через несколько мгновений она станет такой вязкой и плотной, что окончательно перекроет доступ воздуха.       И он задохнётся.       Забьётся в предсмертных конвульсиях, широко раскроет невидящие глаза, пальцы рук болезненно скрючатся, хватаясь за практически оголённые кости.       А затем наступит тишина.       Момент, который не ограничивается такими понятиями как жизнь или смерть.       И каждый раз он не знает, вернётся ли обратно.       Окончательно рассеявшийся вихрь выпустил из своих мрачных объятий закованную в блестящие тёмно-фиолетовые доспехи фигуру. Это создание напоминало человека лишь формами, не более.       Из-под стеклянного забрала всё ещё вылетали клубы дыма.       Дыхание восстановилось, но вот боль… Она никуда не ушла.       Тело будто раздирали на куски, кромсали топором, срезали кожу скальпелем.       Сильнее была лишь жажда убивать.       Жажда причинить такую же боль кому-то другому. Жажда ощутить превосходство.       Хищник попробовал осторожно пошевелить стеклянными пальцами, неспеша поднял руку, проводя по гладкой поблёскивающей грудной клетке, в которой всё ещё пылал пожар.       Долго в таком состоянии ему не продержаться, а значит, придётся поспешить.       Он склонился, слегка отставляя левую ногу назад и опуская голову, а затем ринулся вперёд, оставив скол в камне под ногами.       Предыдущую технику пришлось рассеять, поэтому скорость сейчас была главным оружием.

***

      Кажется, яд, содержащийся в том дыме, всё же успел проникнуть достаточно глубоко.       Саске закашлялся, чувствуя, как горло раздирает целая дюжина кошек. Мышцы во всём теле также забили тревогу, некоторые из них начало сводить так, что ему оставалось лишь зажмуриться.       Его чакра слишком медленно вытесняла чужеродное вещество из организма, а действие противоядной печати на языке распространялся лишь на те отравляющие вещества, которые попадали в организм перорально.       В своей жизни Учихе всего пару раз приходилось сталкиваться с техниками, от которых было практически невозможно защититься. Если бы он только использовал сусаноо раньше!..       Впрочем, злосчастный туман рассеялся. Фиолетовое пламя защитной техники также постепенно исчезало: большую часть чакры пришлось бросить на выведение токсина.       Машинальное движение в сторону спасло Саске от смертоносного удара с невероятной скоростью пронёсшегося мимо него фиолетового снаряда. Жалкие сантиметры отделили его от неминуемой гибели. Это нечто однозначно укоротило бы его в половину, а собираться по частям он пока не умел. Всё-таки единственным плюсом быть Учихой было наличие шарингана, который не один миллион раз спасал жизнь в подобных ситуациях.       Судя по чакре, это был обладатель ядовитых техник, который на некоторое время скрылся из виду. Вот только мощь его энергии явно возросла далеко не в два и не в три раза. Это был совершенно другой уровень. Но гадать, каким образом обычный шиноби смог провернуть подобное, было некогда.       Новый приступ кашля заставил Саске буквально согнуться пополам. Боль в плече стала просто невыносимой.       Если бы не эта пещера…       Ох, чёрт.       Пошатнувшись, Учиха упал на одно колено, не зная, за что хвататься: за горло, в котором бурлил настоящий поток лавы, или и без того покалеченную жизнью конечность, боль которой создавала всё большее желание избавиться от бесполезной части тела.       В груди закипела настоящая злость, которую ему давно не приходилось ощущать.       Чувство, которое довольно долгое время пряталось где-то глубоко, всё-таки решило показаться, включая режим самосохранения.       Видит бог, он этого не хотел.       Хотя, о каких богах может идти речь?       Привычный, как вода, вкус выхарканной откуда-то из лёгких крови на языке придал ещё больше раздражения.       Стиснув зубы, Саске окинул пространство вокруг себя в поисках врага.       Движения оппонента казались почти бесшумными, их изредка выдавал создаваемый им самим порыв воздуха.       — Ты и правда тихий. Я практически не слышу твоих движений, — честно признался Саске, отдав противнику должное.       На секунду Учиха прикрыл глаза.       Терри довольно хмыкнул и тут же ускорился. Это был его шанс!       Направить всю чакру в увеличение скорости, неслышно оттолкнуться от неровной поверхности высокого свода пещеры, а затем рывок.       Вдруг лицо неподвижно стоящего парня исказила несколько неестественная и какая-то больная улыбка.       Каким-то десятым чувством Хищник почувствовал, как всё существо вдруг сжимается, но уже ничего не мог поделать.       — Но ведь я всё ещё вижу тебя, — зло усмехнувшись, выдал Учиха, запрокидывая голову вверх. В левой руке заискрились молнии, издавая характерный щелкающий звук.       А затем Терри потерял его из виду, продолжив атаковать воздух.       Поворот головы в сторону, другую, но уже поздно.       Пронизывающий всё тело удар пришёлся чётко в середину позвоночника, заставляя прочную броню покрыться мелкими трещинами, расходящимися по всей поверхности защиты, заканчивая кончиками пальцев.       Удар о пол был не столь болезненным, как его причина.       Из лёгких тут же выбило воздух. Перед глазами плыло. Он не мог сдвинуться с места.       Стеклянные пальцы отчаянно цеплялись за шероховатую поверхность, как за последнюю надежду на спасение.       Изо рта вырвалось некое подобие не то стона, не то попытки что-то сказать. Головокружение не позволяло сфокусировать взгляд на чём-то определённом. Собравшись с силами, он попытался встать, но ему помешали.       Мягко приземлившийся рядом Учиха ощутимо прижал Хищника ногой к земле, не позволяя тому пошевелиться.       Наруто прав, он не виноват.       Это всё они.       Это из-за них Узумаки приходится делать чёртов выбор. Это из-за них он страдает. Это от них нужно избавиться.       — Неужели ты думал, что эта жалкая техника позволит тебе убить меня? — привычно склонив голову в бок, ехидно поинтересовался Саске.       Он не ждал от противника скорого ответа. Спешить было некуда, ведь яд постепенно выветривался, однако переизбыток адреналина брал своё. Раздражённо выдохнув, парень скрестил руки на груди и сильнее надавил на то место, куда был нанесён удар.       — Ты… — тут же захрипел Терри, слепо царапая воздух перед собой. — Ты чудовище.       Саске тихо расхохотался, с каким-то сожалением взглянув на валяющееся под ногами тело.       — Как и ты, — просто пожал плечами он. — Хотя, постой, — тут же добавил Саске, — не я пытался убить тебя. Тем более таким омерзительным способом, — всё ещё чувствуя боль в отравленном теле, презрительно выплюнул Учиха. — О, теперь же моя очередь, — внезапно оживилась жертва, в один момент ставшая хищником. — Аматерасу.       Тело мужчины объяло чёрное пламя, резво пробирающееся сквозь трещины в броне, всё сильнее разрушая её.       Пронзительный крик больно ударил по барабанным перепонкам и Саске, поморщившись, поспешил несколько усмирить пламя: если он так быстро умрёт, будет как-то скучно.       Всё не может закончиться так.       Сила, которая каждый раз достаётся Терри такой ценой, не может обесцениться в один миг. Это не его правила. Не его игра.       Он не умрёт от руки очередного отброса, коих на его пути было тысячи. Не станет грушей для битья. Забавой нахального мальчишки, забавой собственной добычи.       Нужно лишь собраться. Всего-то собраться.       Сделать полноценный вдох под тяжестью чужого веса стоило ему неимоверных усилий. Броня ещё могла защитить его, просто нужно действовать быстро.       Ты должен.       «Ты должен, ты должен, Терри»       Собрать всю оставшуюся чакру, задействовать последние ресурсы. У него получится, всегда получалось.       Раз, два, сейчас!       Резкий рывок, толчок руками, пронзающая все внутренности боль, и он свободен. Сил хватило лишь на то, чтобы оказаться в жалких десяти или пятнадцати метрах от обладателя дьявольских глаз.       Не ожидавший такой прыти Саске усмехнулся, что заставило Терри снова неимоверно напрячься.       Да этот шкет просто играет с ним! А он уже думал, что победа ему обеспечена. Как наивно, чёрт, как же наивно. Всё-таки это легендарный Учиха, а не те жалкие отступники, которых он, иногда даже с лёгкостью, отлавливал всю свою жизнь. С ним нельзя было вступать в бой, буди уверенным в победе. В данном случае нужно просто пытаться выжить, уцелеть хотя бы частично.       Казалось, будто в спине зияет огромная дыра, а позвонки превратились в пыль. Что всё ещё держит его на ногах — загадка.       Тяжёлое сбивчивое дыхание отдавалось ужасным шумом в собственных ушах. Виски под треснувшим забралом пульсировали так, будто норовили взорваться в любую секунду.       Почти с отвращением рассматривая потрескавшееся стеклянное тело, Саске начал медленно и плавно приближаться к запыхавшемуся Хищнику. Тихо и устрашающе. Точно питон, подбирающейся к потрёпанной жизнью облезлой кошке, которая продолжала храбриться, тихо шипя, но при том испуганно пятясь назад.       — Где же твоя гаденькая усмешка? — тихо прошипел Учиха, сощурив глаза. — Уже не весело? — ирония в голосе казалась до странного обыденной, словно он участвовал в очередном споре. — А мне вот весело, — доверительно сообщил он, доставая из-за спины катану.       Трясущейся рукой Хищник опирался о стену. Он судорожно ловил ртом воздух, наблюдая, как из тёмного угла пещеры к нему подкрадывается сама смерть. Мрачная худощавая фигура неторопливо приближалась, зло осклабившись. В руке сверкало длинное лезвие.       — И почему только Узумаки Наруто защищает такое отродье, как ты… — продвигаясь вдоль стены, проговорил Хищник.       Саске замер, так и не переступив на занесённую для очередного шага ногу.       Осознание происходящего пришло так же внезапно, как всепоглощающий шум в ушах, ставший следствием чересчур быстрого сердцебиения.       Злость сменилась на безжалостную, разрывающую душу ненависть к самому себе.       А затем пришла боль. Боль, которая не сравнится с той, что прожигает тело, боль, к которой он никогда не привыкнет.       Терри не мог и предположить, что его слова смогут произвести такой эффект. Учиху будто насквозь прошибло разрядом его собственной молнии. Сверкающий в полутьме шаринган исчез. Зло сощуренные глаза вдруг расширились. В них читался неподдельный… ужас?       Хищник сделал шаг, другой, затем третий. Противник не шевелился, молча глядя перед собой. Кажется, он и вовсе забыл о его существовании.       Что делать, бежать? Вроде бы самое время.       Бежать прочь из этого места, прочь от смерти, прочь от Учихи.       Но бежать было не в его правилах.       Он не провалит миссию. Не вернётся с позором. Никогда.       Невдалеке послышался грохот. Вероятно, совсем скоро Узумаки расправится с Джанко, и тогда ему точно не победить. Действовать нужно было сейчас, пока этот припадочный стоит, как истукан, тем более что с каждой секундой заветная техника отнимала всё больше чакры.       Сложив несколько печатей, Терри слегка ослабил оборону, направив вымученную чакру на частичное восстановление сил. Приятный холодок прошёлся по всему телу, позволяя, наконец, встать ровно, ни на что не опираясь.       Покрытые фиолетовым стеклом кисти рук не без определённых болевых ощущений трансформировались в некое подобие остро заточенных лезвий. Но это, к сожалению, заняло слишком много времени.       Я не проиграю, отец.       На этот раз всё получится.       Импровизированные клинки блеснули в темноте.       Атака была обречена на успех.