Глава 4
14 мая 2018 г., 20:11
Лишившись возможности выбора, человек перестает быть человеком. «Заводной апельсин», Энтони Берджесс
— Рамлоу, сколько было замечаний? — Одно. — Одно, — эхом отозвался старший. Где-то в казармах ходили байки, что одно — это лимит. Что второго замечания уже не бывает. Что единственный подарок судьбы — это право на ошибку, и то ограниченное. Для Брока это было похоже на рассказы про Ад и Рай от тех, кто никогда не умирал. — За какое время? — Пять месяцев. Интересно, пять месяцев — это ещё новичок? Сам Брок уже считал себя частью команды. Объезженной лошадкой; но как было в самом деле, понятия не имел. — Пять месяцев, хорошие результаты и одно замечание. «Да; именно; ну, да; выходит, так; я только что сказал, дубина». — Так точно. Замечание научило Брока быть осторожнее. Оказывается, спорить можно не всегда. Возможно, сначала даже похвалят: далеко пойдёшь, Рамлоу, с таким напором. А потом всё равно выпишут замечание, и казарменные байки покажутся не такими уж и весёлыми; особенно, когда заставят неделю вставать в бой с пришедшими три года назад. Они уже поняли, что незаменимых нет, а ты — не понял. — Очень неплохо. «Danke shön, бл-лин». — Рамлоу, ты хочешь вернуться домой? «Чё?» Брок нахмурился. Домой — это куда: в первую казарму? Или в халупу, которую мать в лучшем случае сдала, а в худшем (не пережив потери единственной кровиночки) пропила? — Не хочу. — Ты заслужил отпуск. Можешь повидать родных. — Можно лучше двойную порцию обеда? Прозвучало как насмешка, но Брок не шутил. — Ты отказываешься от отпуска? Отказывается ли он от мерзких визгов из подворотни в адрес его матери; от повзрослевших товарищей-посредственностей, отрыгивающих направо и налево; от мелкой кучки денег за выбитые у врагов банды зубы? Да. Отказывается. — Так точно. Недоверчивый взгляд. Брок даже засыпая в казарме не понял, с чего такая доблесть и что от него хотели.***
Гельмут широко открыл блокнот в бессмысленной надежде увидеть что-то новое. Чуда нет, — внутри только буквы, складывающиеся в имена, небрежно записанные его рукой неделю с лишним назад. Гельмуту стыдно за себя, и, может быть, если бы не клокочущая внутри жажда мести, он уже сдался бы. Он успеет сдаться в любой момент. Потому что пистолет при нём. За окном дождь. Телефон включён, и с его экрана на Гельмута смотрит улыбающаяся женщина с ребёнком на руках. «Дорогой, пожалуйста, приходи сегодня пораньше; Карл очень скучает; я очень скучаю…» Гельмут бессовестно глупо использует агента Гидры, посланного ему судьбой. «… мы очень скучаем, дорогой». Может быть, если здесь так и не будет никаких ответов, Гельмут всё-таки наведается в Россию. Или Гидра действует и там, или по сибирским окраинам разбрелись бывшие полковники и генералы, которые только и ждут тяжёлой руки наказания за свои деяния. А сейчас хорошо бы перестать жалеть себя и вглядываться в зеркало. Его ждёт куда более интересное лицо — лицо Брока Рамлоу. Что, в конце концов, Гельмуту надо? Сказать, что он всё знает, приставить к виску пистолет и заставить рассказать всё, что требуется? Глупо; полковник в отставке вряд ли справится с наёмным убийцей. Глупо; вдруг Брок ничего не знает. Жалко; и, к удивлению Гельмута, не только как источник информации, но и как человека, который вроде бы очень похож на него в гражданской жизни. А что ещё?.. … а ещё можно завести разговор о героях. Какие из них герои Гельмут понятия не имеет, но общество гордо присвоило им это громкое звание. Пусть так, он согласен, он уже на всё согласен. Тогда решено? Поговорить, отвлечься. Ещё несколько недель — и Гельмут, кажется, начнёт сходить с ума (он уже сошёл) от бурлящего внутри себя котла. Значит, поговорить и отвлечься, а заодно спросить про Капитана (этот-то связан с Гидрой). А как далеко можно зайти? Даже думать не хочется. Наверняка придётся рассказывать о своей судьбе, а Гельмут уже устал думать об этом. Ну, ладно. … интересно, в какой момент его жизнь повернула не туда, раз единственный собеседник — наёмник из террористической организации? Ладно, пора собираться. Если тема зайдёт в ненужное русло, Гельмут не мальчик-десятиклассник. И разговаривает он не с подружкой. Гельмут улыбнулся женщине на фотографии. — У нас всё получится.***
Брок всегда подозревал, что в Гидре не бывает разговоров один на один, если ты рядовой сотрудник. Но ему даже в голову не приходило, что пока безликий задаёт вопросы, за ним наблюдают из-за стекла. Как за мартышкой в зоопарке. Стекло в стене, и его не видно. Видно зеркало. Мог бы и догадаться. Эта фишка ещё в «Терминаторе» работала, или где там. … он бы пересмотрел фильмы детства, но времени не находится. Сегодня Брок по ту сторону стекла. Сегодня он не мартышка, а смотритель. Мартышка сидит там, на стуле, бросив локти на стол и не глядя в глаза старшему в фуражке. Рамлоу не единственный смотритель — с ним несколько ровесников и какие-то две важные шишки. — Ты хорошо поработал за эти шесть месяцев. Хочешь домой? Брок усмехнулся. «Хорошо поработавший» исступлённо уставился перед собой. — Домой? — Да. — Навсегда? Один неверный вопрос. Одно неверное слово. Может, не потому, что в голове злые мысли. Может, просто от страха. Броку противно, что старший продолжает задавать вопросы — зачем издеваться, если всё уже понятно? Брок развернулся к одной из шишек: — Так каждого спрашивают? — Только подозрительных. «Ха». Значит, «пять месяцев, хорошие результаты и одно замечание» — это было подозрительно? Брок возвращается к стеклу. Всё пропустил. На столе только утонувшая в крови голова.***
— Земо, тебе взять чего-нибудь? — Давай картошку, что ли. Как только Брок не пытался изуродовать имя Гельмута, сокращая его; хуже уже не будет, поэтому пусть зовёт по фамилии. Видимо, отец был прав, и американцы действительно с трудом привыкают к более сложным именам, чем Стив или Джон. Или что-то в этом роде. Брок вернулся за столик с двумя бокалами пива; отошёл на несколько секунд и принёс солёную жареную картошку в измазанной маслом тарелке. — Сколько стоит? — Да брось уже. Гельмут помято улыбнулся. Видимо, у секретных агентов неплохие зарплаты. Сегодня занятия языком прошли довольно быстро. Гельмут плохо слушал, а Брок нехотя объяснял. Было решено отдохнуть, взять перерыв. Хотя бы на один день. Сходить в бар, объесться всякой дряни и окончательно порадовать себя кружкой-другой пива. Поговорить, если случай подвернётся. — Болеешь за какую-нибудь команду? — спросил Гельмут первое, что пришло в голову. Наверное, в Гидре не до футбола, да и сам он последний раз был на игре ещё дома. Но, кажется, какой-нибудь нейтральный вопрос поможет согреть беседу. Хотя бы зажечь её искорки. — Не особо, предпочитаю сам играть, — Брок усмехнулся и сделал глоток пива. — А ты? — Дома болел. — Точно, прости. Гельмут улыбнулся. — Ничего. Повисло секундное молчание. Земо поспешил сбить его, нащупав, кажется, тонкую венку разговора. — А ты, кстати, откуда русский знаешь? Ты не из Нью-Йорка? Лицо Брока снова сгладила усмешка. Есть подозрения, что Гельмуту не стоит знать об убийстве паренька, попавшего не в нужное время не в нужное место. — Я на окраине города жил, там останавливались иногда приезжие, — Брок пожал плечами. Врать пока даже и не приходится. Хотя из детства он помнит так мало, что даже не скажет, где правда, а где вымысел; где минуты его юности, а где шёпот Гидры, уверяющий, что мать вообще уже давно покончила с собой. — Знал пару слов, а потом выучил в качестве второго языка. Гельмут понимающе кивнул. — А в Нью-Йорк зачем приехал, если не секрет? Запретный приём, солдатик. Можно только сострить и, прищурившись, сказать «секрет», но так поступают только первоклашки. А можно отмахнуться, но даже это не сбросит требовательный взгляд карих глаз. — Мать умерла, — (вроде опять не врёт), — и я один остался. Решил, что надо выбираться из провинции. А ты тут… вроде как на передержке? — Гельмут не выдержал и улыбнулся. — Я тоже остался один, — получилось тише, чем Земо планировал. — У меня была жена и сын, и отец. Я их всех потерял в один день, — Брок понимающе молчал. — Я двое суток пробирался через мусор, чтобы найти их. И нашёл. — Сочувствую. «Не стоит». — Я думал, что всех этих героев рассадят по тюрьмам после этого, — Гельмут грустно улыбнулся. — Им, кажется, вообще ничего не бывает. — Я ведь не один потерял семью. Старку хотелось поиграть, и он поиграл. Потерявших сотни, тысячи. В одной только Зоковии. А Железный Человек живёт в своей башне и получает столько, сколько я за всю жизнь не получу, — Гельмут усмехнулся. — И Капитан Америка тоже… Национальный герой убивает нацию. Брок согласно кивнул головой и сделал ещё глоток. — Я рос на рассказах о Капитане Америка, — косо улыбнулся он. Сначала Брок им вдохновлялся, а теперь (пройдёт ещё совсем немного) будет работать рука об руку. А во второй сжимать нож. — Наверное, от этого ещё хуже. — Да, от этого ещё хуже. — Можно вопрос, Земо? — Конечно. — А ты был не в Зоковии, когда они?.. ну. — Я был призван. Я был военным, — Гельмут не был уверен, что об этом стоит говорить. А впрочем. Какая разница? — Поздновато тебя призвали. — Я был полковником. Брок еле слышно присвистнул. Вроде неплохо сыграл удивление. На полковнике надо и закончить. Гельмут уже в отставке, ему-то всё равно; но про «Скорпион», пожалуй, лучше промолчать. — Извини, полковник. Не хотел на больное, — Брок хотел. Гельмут коротко отсмеялся. Броку подумалось, что среди Мстителей тоже, кажется, есть кто-то, обременённый семьёй. Кажется, Клинт; кажется, Бартель, или Бартофф, или Бартон. Кто-то, кто постоянно проходил мимо с луком и стрелами; кого редко не было со вторым директором. Брок уже точно не помнил, что там была за история, но однажды он услышал, как этот вроде-бы-Бартон просил кого-то по телефону «поцеловать его маленьких очаровашек». А может быть, он просто извращенец. — А не боишься, что у них тоже дети? — усмехнулся Брок. Гельмут непонимающе приподнял бровь. — У Мстителей. Гельмут с секунду непонимающе мерил Рамлоу взглядом. Точно. Мстители. Значит, Брок думал об этом всё это время — уже неплохо. — У меня тоже был ребёнок. О нём никто не вспомнил.***
— Ну-с, сколько у нас замечаний? — Брок понятия не имеет, почему на этот раз работу доверили ему; раньше были задания посерьёзнее. Рамлоу не нравится новичок перед ним. Вот уж точно кто подозрительный. Озирается по сторонам. Воровато теребит себя за нос. Смотрит слишком прямо. Брок не безликий, — он опирается обеими руками на стол и наклоняется как можно ниже. — Ни одного, сэр. «Сэр». Ты не на приёме у королевы, парень. — За семь месяцев ни одного замечания? — недоверчивая улыбка располосовала лицо Брока. — Я уже сказал, сэр. — Значит, через два дня отправишься в отпуск, — Брок распрямил спину. Его новичок недоверчиво заводил крысиными глазками. Хоть какое-то движение, и на том спасибо. — Повидаешь матушку, бабушку, или кто там у тебя. — У меня там сестра. — Сестру, значит, повидаешь. — Могу отпроситься на месяц? Брок едва готов подавиться от такой наглости. В его мыслях этот паренёк вырыл себе могилу сразу, как вошёл в душное тёмное помещение. Потому что подозрительный. Потому что может испортить общее дело. Потому что Гидре такие не нужны. Потому что очень похож на того парня, что сцепился с Броком во дворе в своей жалкой попытке отомстить за какого-то там избитого родственника. Но это не важно. — На сколько? — На месяц. — Можно организовать бессрочный отпуск. В крысиных глазках, заметивших пистолет, — усмешка. — Хайль Гидра. «Сэр, вы всегда будете прикрываться этими словами?». Комнату оглушил выстрел, и Брок, в принципе, доволен.
