Часть 3.
6 августа 2017 г., 15:17
Примечания:
Хэллоу)
***
Мне пришлось отпроситься в уборную у мисс Браун, сославшись на аллергию, чтобы закрыться в самой дальней кабинке и наконец дать волю слезам. Боже, это так нелепо, больно и невыносимо — все это время избегать отношений с кем-либо, чтобы потом так безрассудно влюбиться в того, с кем и вовсе не суждено было быть. Я чувствую себя сейчас настолько разбитой и убогой, что буквально давлюсь и задыхаюсь от слез, вызванных жалостью к себе. Почему я? Почему судьба распорядилась таким образом, чтобы я понесла наказание за то, чего даже не совершала? Почему именно здесь мне было уготовано встретить человека, к которому я испытаю незнакомые ранее чувства? Это несправедливо… чертовски несправедливо! И если в этом мире и существует Бог, то он откровенно смеется сейчас надо мной. Пошел ты! Слышишь? Пошел ты! Умывшись холодной водой, я бездумно бреду обратно в тюремный двор. Кто-то из заключенных смеется над шутками друг друга, кто-то делится семейными проблемами или подслушанными у охранников сплетнями, а мне только остается мечтать о том, чтобы поскорее вернуться в душную камеру и выплеснуть всю накопившуюся боль на страницы своего дневника. Я даже не могу понять, рада ли тебя видеть, когда ты с лучезарной улыбкой появляешься следом за Блейком с большой деревянной коробкой, в которой находится рассада цветов. Беллами ждет, пока ты поставишь ее первой, прежде чем водрузить на нее свою. — Кларк, я… — ты останавливаешься в пару сантиметров от меня с такой счастливой улыбкой, что, несмотря на тот груз, что давит мне на сердце невыносимой тяжестью, я улыбаюсь в ответ. Твой темно-хвойный взгляд практически за секунду меняется и наглым образом скользит по моим губам, полностью лишая меня остатка здравого смысла. То, что нас тянет друг к другу, словно магнитом, не видно только слепому. Но это так неправильно… Тебе не нужны проблемы, а мне не нужны они вдвойне. — Купила… — ты кашляешь в кулак, твой голос севший, и это заставляет меня улыбнуться шире, потому что я хочу, чтобы ты знала, что ты нравишься мне. Даже если и это тебя отпугнет. — Все, что ты просила и… ты не будешь против, если я внесу в твой список пионы? Наверное, мне стоило спросить об этом раньше… — Пионы? Это замечательно, мне нравятся эти цветы, — прерываю тебя до того, как ты начнешь об этом жалеть. Твоя улыбка становится шире, ты немного смущенно теребишь карабин с ключами на поясе и оглядываешься на Блейка. Тебе пора идти, но что-то подсказывает мне, что тебе этого не хочется. Что же ты делаешь со мной, Лекса? — Сделай вид, что споткнулась. — Что? Зачем? — Твое лицо настолько серьезное, что я делаю то, о чем ты попросила до того, как получу ответ на свой вопрос. В ту же секунду твои руки нагло гуляют по моей пояснице, заставляя меня непроизвольно податься вперед, чтобы на несколько секунд прильнуть к твоей груди. Сердце готово вырваться из моей грудной клетки, чтобы нахальным образом перебраться к тебе, пока ты чем-то шуршишь, и это что-то через мгновение оказывается в моем кармане. Затем ты отстраняешься и показательно отряхиваешься. — Впредь будьте аккуратнее, мисс Гриффин, — деловым тоном произносишь ты, возвращаясь к Блейку. Я киваю тебе в ответ и, как только ты скрываешься в здании тюрьмы, достаю из кармана то, что ты мне подложила, чуть ли не заставив испытать оргазм. Шоколадный батончик. — Черт возьми, как же я обожаю тебя, Ле-е-екса…***
Мисс Браун определенно понравилось то, что мы соорудили общими усилиями под конец дня. Она довольно улыбнулась и вежливо проводила меня до конца коридора, ведущего в столовую. Я снова пропустила обед, но благодаря батончику Лексы чувствовала себя сытой. На этот раз ужин состоял из творожной запеканки, тоста с маслом и крепкого, приторного чая. Но сосредоточиться на еде практически не удавалось. Мое внимание полностью было обращено на столик персонала, и если быть точнее, то только на тебя. Ты о чем-то споришь с коллегами и смешно передразниваешь Блейка, когда он оказывается неправ. Я непроизвольно прыскаю от смеха в свою железную кружку с чаем и сталкиваюсь с тобой взглядом. Ты улыбаешься и подмигиваешь, и от этого мое сердце грозится остановиться в любую секунду. Я уже говорила, что ты восхитительная? В любом случае я готова это повторять хоть миллион раз. Мисс Грин повезло иметь такую девушку, как ты… От этих мыслей я давлюсь чаем, который по вкусу напоминает обычную ржавую воду, и меняюсь в лице. Мои руки начинают нервно дрожать, а внутри все переворачивается. Чем больше я на тебя смотрю, тем дольше перед глазами стоят картины, как она целует тебя, обнимает, проникает руками под форменную куртку и сжимает упругую грудь. Ты шумно дышишь ей в шею и оставляешь влажную дорожку из поцелуев… Мои мысли сводят меня с ума, а чувства заставляют желать того, за что я здесь. Я хочу убить ее, убить Костию только за то, что ты принадлежишь ей. Я — человек, который и мухи не обидит, впервые задумываюсь о чем-то ужасном… Я слишком тобой одержима… И мне нужно что-то с этим делать. Может, признаться в убийстве Уэллса Джахи? Хотя бы так меня переведут в другую тюрьму, без возможности видеть тебя и чувствовать то, что я определенно чувствовать не хочу. Я так погружена в свои мысли, что не замечаю, как ноги приводят меня в камеру. Открываю дневник и наталкиваюсь на твое изображение. В голове все путается, с одной стороны я хочу вычеркнуть тебя из своей жизни и выкинуть эти рисунки, а с другой… они настолько мне дороги, насколько никогда не была дорога моя свобода. Ты изменила меня, и мне страшно от того, каким человеком я становлюсь. Кажется, я обещала его тебе показать? Вырываю лист и быстрым шагом возвращаюсь в столовую, надеясь, что ты еще там. И не ошибаюсь, когда вижу тебя, по привычке болтающую с Блейком. Как мне дать знать, чтобы ты подошла ко мне? Но вместо этого я смело иду к вам, полностью не осознавая того, что собираюсь сделать… Все решила лужа пролитого чая на полу, я поскальзываюсь и лечу вниз, готовясь к болезненной встрече колен с кафелем, но каким-то чудом тебе удается подхватить меня за талию и притянуть к себе, тем самым предотвращая мое падение. Оказаться в твоих объятиях сравнимо с тем, что оказаться в раю… Я ощущаю твое тяжелое дыхание на своих губах, и не могу отвести взгляда от темно-хвойных глаз, которые наглым образом скользят по моему лицу и останавливаются на родинке. Мое сердце все еще бешено колотится, и я едва могу отдышаться и сделать то, что собиралась, когда окажусь с тобой рядом. До сих пор не понимаю, зачем сделала именно так, но моя рука, со сложенным в ней рисунком, скользит по твоей тяжело вздымающейся груди, вызывая на твоем лице сразу несколько эмоций, отчего ты порывисто выдыхаешь и крепче вжимаешься в меня, а я не могу сдержать тихий и удивленный стон, прежде чем опустить в кармашек свой рисунок. То, как мы находимся — слишком интимно и опасно, хотя я далеко не против простоять так весь вечер, но, черт возьми, соблазн поцеловать тебя настолько велик, что я могу сорваться… Сорваться и все испортить. — Спасибо, мисс Вудс, — я хотела произнести это громко и внятно, но вместо этого вышло тихо, с хрипотцой, и немного возбужденно. В отличие от меня, у тебя выходит намного лучше, или наша близость не влияет так на тебя… — В следующий раз смотри под ноги, Гриффин. То, с какой интонацией ты это произносишь, отдает болезненной пульсацией в сердце, хоть я и понимаю, что сказано так скорее всего для Блейка, который с недовольным лицом скрестил руки на груди, и буквально просверливал убийственным взглядом меня и других свидетелей этого небольшого происшествия. Я робко киваю в ответ и спешу удалиться подальше от любопытных глаз и тебя, чтобы снова восстановить свое внутренне равновесие. Только оказавшись в своей камере, мои руки перестают дрожать, а сердце вновь переходит к спокойному ритму. Интересно, ты уже посмотрела рисунок? Я безумно хочу оказаться рядом, когда ты посмотришь его, хочу прочесть эмоции на твоем лице, увидеть смущенный румянец и удивленный вздох. Потому что я положила один из тех, которые принадлежали к числу моей воспаленной фантазии, тот, где я целую тебя. Я так больше не могу… Ты должна знать, что я испытываю, глядя на тебя, что чувствую, и о чем мечтаю все время, даже если это может отпугнуть. Возможно, ты посчитаешь меня сумасшедшей… Возможно, ты окажешься права. Волнение снова возвращается, и я мечусь в камере как раненый зверь, готовый до последнего бороться за свою жизнь на пике ее угасания, что не сразу замечаю своего молчаливого наблюдателя. — Гриффин… — Черт! — испуганно выдыхаю я, оборачиваясь на твой голос. Твой взгляд холодный, а лицо нечитаемо. Меня охватывает дикий ужас от тех вариантов, почему ты здесь, который за секунду перебирает мой воспаленный мозг. Ты уже видела рисунок? Ты пришла, чтобы сказать, что это бред? Тебе не нравится? — Сегодня твоя очередь мыть полы в столовой. Черт… я совсем об этом забыла. Облегченно выдыхаю и направляюсь следом за тобой к кладовке, чтобы получить необходимый инвентарь. Мне безумно хочется спросить, видела ли ты, но страх получить ответ, который мне не понравится, заставляет держать язык за зубами. Интересно, о чем ты думаешь, пока возишься с ключами, открывая дверь в тесное, пахнущее сыростью и дезинфицирующими средствами помещение? Я стараюсь не смотреть на твой красивый профиль, чтобы, не дай Бог, заставить тебя чувствовать себя некомфортно поблизости со мной. Ты, наконец, открываешь дверь и жестом руки указываешь мне войти. Тусклого света ламп в коридоре едва достаточно, чтобы я смогла разглядеть на нижней полке пластиковое ведро, которое тут же исчезает из моего поля зрения, так как здесь в мгновение становится темно. Я собираюсь возмутиться, но ощущение твоих горячих рук на моей талии заставляет снова забыть о всем на свете… Я не вижу тебя, твоих чарующих глаз, прекрасного лица и единственное, что дает знать о тебе — это твои пальцы и тяжелое, жаркое дыхание совсем близко от моих губ. Это сон… это определенно сон. Из разряда тех, что я вижу каждую ночь с тех пор, как впервые увидела тебя. Это не может быть реальностью, ты не можешь находиться сейчас здесь со мной и желать того, что безумно все это время желаю я… Мне кажется, ты и сама не веришь в то, что происходит, и чтобы убедить и убедиться в этом самой, впечатываешь меня к стене и вжимаешься всем телом… Твое прерывистое и шумное дыхание опьяняет… Горячие руки, крепко сжимающие талию, сводят с ума. Еще немного, и я точно потеряю сознание от вихря эмоций в моей голове, если ты сейчас что-то не предпримешь, чтобы облегчить это напряжение между нами… Ты накрываешь мои губы своими, подминая их, а я чуть ли не хнычу в них от восторга, все еще не веря в то, что это действительно происходит. Ты целуешь меня трепетно, нежно, контролируя напор собственных губ, которые слаще любой сладости на свете, в то время как я, поддавшись порыву, обвиваю твою шею руками и перебираю пальцами крохотные волосики на затылке. Тебе определенно нравится это, потому что ты тихо стонешь мне в губы, и для меня этот звук несравним ни с одним другим. Боже, ты даже стонешь идеально и настолько сексуально, что у меня между ног все моментально становится влажным… Я хотела тебя поцеловать… Теперь я просто хочу тебя. И мне стыдно от этой мысли, но я ничего не могу с собой поделать, когда ты добавляешь в наш чувственный поцелуй язык, и все границы ломаются… Он становится влажным, пошлым, страстным. Я задыхаюсь, но даже если в горящих легких кончится весь воздух, ни за что не оторвусь от твоих безупречных губ, будто от них зависит вся моя жизнь, но самое главное, что этот волшебный момент может закончиться тогда, когда я еще не готова. Я никогда не буду готова… И, кажется, я снова плачу… Теплая влага непроизвольно скользит по лицу, рискуя разрушить этот момент, потому что ты замечаешь это и бережно стираешь ее большим пальцем. Прошу тебя, не останавливайся… Я не хочу… не хочу, чтобы это заканчивалось. Но ты отстраняешься и переводишь дыхание, а мое сердце болезненно сжимается от того, что я все разрушила… — Тш-ш… Все в порядке, Кларк, — тихо шепчешь, стирая пальцами с моего лица новую порцию слез. Что теперь будет с нами? Зачем все это? Я хочу спросить тебя, но не могу и не хочу строить ложных надежд. То, что сейчас произошло, очевидно, ничего не изменит, но я хочу, чтобы ты знала. — Я влюблена в тебя. Наступает тишина, и я слышу, как бьется собственное сердце. Я хочу видеть твое лицо, хочу прочитать эмоции на нем, но тут настолько темно, что мне остается лишь ждать, пока ты ответишь сама. — Кларк, я… — Черт возьми, Джек, ты не видел Лексу? Нигде не могу ее найти… — Голос Блейка раздается за дверью совсем близко, отчего мое сердце испуганно подпрыгивает в груди. Наверное, с тобой произошло то же самое, потому что ты прижимаешься ко мне и кладешь свой пальчик на губы, призывая этим жестом сохранять тишину. — Нет, брат, извини. Мы еще несколько минут стоим, не шелохнувшись и прислушиваясь к удаляющимся шагам охранников, которые вскоре затихают. Кажется, пронесло… Это заставляет меня забыть о том, что ты так и не ответила, хотя я и не жду от тебя ответа. Не сейчас. — Выходи первая. — Ты оставляешь быстрый поцелуй в щечку и вручаешь мне ведро со шваброй. Очень романтично… Но разве я могу жаловаться после такого головокружительного поцелуя и того, что мы чуть не попались? — Я выйду следом через минуту. Я на ощупь пробираюсь к двери и уже готова толкнуть ее от себя, как ощущаю твою руку у себя на запястье. — Кларк… Мне понравился твой рисунок, но целовать тебя — намного больше. Я улыбаюсь и знаю, что ты улыбаешься тоже, хоть и не вижу твоего лица. Легонько толкнув дверь, выхожу из кладовки, предварительно оглядевшись по сторонам. Никого. Облегченно выдохнув, наверное, с самой глупой и счастливой улыбкой направляюсь мыть пол в тюремной столовке. Кажется, кто-то из поваров покрутил пальцем у виска, не разделяя моей радости и энтузиазма, с которым я принялась натирать пыльный кафель. Впрочем, мне абсолютно плевать. Потому что я впервые целовалась с девушкой, в которую влюблена, и уверена, что это был не последний раз…
