Отнимая жизни

***

      Этот чертов ублюдок явно не знает, как нужно обращаться с девушками. Он несколько раз толкает меня вперед, отчего наручники на запястьях болезненно режут кожу и оставляют ссадины.       — Тебе слишком многое сходит с рук, Гриффин, — презрительно отвечает Блейк в ответ на мой красноречивый взгляд, прежде чем затолкать меня в камеру и закрыть ее на ключ.       Он даже не потрудился снять наручники, лишая меня возможности рисовать или заниматься какими-нибудь делами, чтобы хоть как-то скоротать время, пока начальница тюрьмы вынесет вердикт посадить меня в одиночку на пару-тройку дней. Наверняка Костия сейчас там рвет и мечет, любуясь разбитыми губами своей девушки.       Странно, но в этот момент я не жалею о том, что врезала тебе. Более того, я жалею, что не поддала тебе как следует… Однако вся ненависть улетучивается, когда ты появляешься напротив моей камеры и молча открываешь ее ключом. В уголке верхней губы красуется небольшое рассечение, но даже с ним ты выглядишь чертовски сексуально… Кажется, мои мысли сейчас настолько красноречивы и очевидны, что ты одариваешь меня своей насмешливой и чересчур самоуверенной улыбкой, но тут же мгновенно болезненно морщишься и зализываешь языком кровоточащую ранку.       — Сильно болит? — я произношу это полушепотом, наблюдая за тем, как ты медленно подходишь ко мне.       — Достаточно… У тебя хорошо поставлен удар, — в тон мне спокойно отвечаешь ты, прежде чем взять меня за плечо и слегка подтолкнуть к выходу. — С тобой хочет поговорить начальник тюрьмы… Не бойся, тебя не посадят в одиночку, я сказала ей, что это моя вина, и что это я спровоцировала тебя меня ударить.       — То есть, ты сказала ей правду? — усмехаюсь я и прижимаюсь к твоему плечу, когда ты ведешь меня по узкой лестнице наверх в кабинет Костии.       — Относительно, но упустила некоторые моменты, — ты отвечаешь мне с полуулыбкой на губах и задерживаешься хмурым взглядом на шее. — Подожди…       Я останавливаюсь следом за тобой и удивленно вскидываю бровь, когда ты убираешь своими идеальными пальчиками волосы мне на плечи… В этот момент ты настолько близко, что я чувствую твое тепло через грубую ткань своей тюремной формы. Твои глаза практически черные и покрытые легкой, едва уловимой дымкой влечения, а пухлые губы слегка приоткрыты. Мы какое-то мгновение смотрим друг другу в глаза, пытаясь побороть этот усиливающийся между нами с каждой секундой магнетизм, пока ты первая не прерываешь затянувшееся молчание своим чуть хрипловатым тихим голосом, от которого по моей коже пробегают возбужденные мурашки, а крохотные волосики на руках встают дыбом…       — Старайся не вертеть сильно головой. У тебя там… остался засос.       Я нервно сглатываю и непроизвольно опускаю взгляд на твои губы, которые сейчас выглядят настолько соблазнительно, что я едва могу сохранить самообладание, чтобы не накрыть их своими. Уверена, ты разделяешь мое желание, но в какой-то момент в твоих глазах пробегает тревога. Ты тяжело вздыхаешь и первая делаешь шаг вперед по лестнице и два шага назад в наших непростых отношениях…       — Надеюсь, ты понимаешь, что то, что между нами… произошло… больше не повторится?       Понимаю, но отчего-то в душе скребут кошки, а сердце и вовсе готово остановиться. Я понимаю, но чертовски сильно не хочу этого…       — Да… разумеется, — я стараюсь выдавить из себя подобие улыбки, но выходит лишь жалкая пародия на нее. — Но это вовсе не означает, что я перестану думать об этом.       Ты тяжело вздыхаешь и на мгновение прикрываешь глаза, всем своим видом показывая, насколько тяжело тебе это дается. Но почему? Что я значу для тебя?       — Мы не можем продолжать делать это, несмотря на то, что мне больше всего хочется этого, когда я вижу тебя… — Это робкое признание вызывает лишь грустную улыбку на моих губах, потому что ключевым остается: «мы не можем». — Быть может где-то, но не здесь, все было бы намного проще.       — Я поняла тебя, Лекса, — я удивлена не меньше твоего, как холодно и твердо звучит мой голос, но все, что я сейчас чувствую — это холодную пустоту в душе, откуда все это и идет… — Я постараюсь подавить в себе свои чувства, а ты можешь дальше продолжать делать вид, что между нами ничего не было.       Это похоже на ребячество, но я не могу идти рядом с тобой и то и дело соприкасаться плечами, поэтому, подтолкнув тебя в сторону, ускоряю шаг, перепрыгивая через ступеньки. И спустя пару минут гнетущего молчания, ты подводишь меня к дубовой двери с позолоченной табличкой «Костия Грин».       Интересно, насколько мне хватит самообладания, чтобы не броситься на твою пассию и собственноручно не задушить? Кажется, ты даже не подозреваешь, как во мне все кипит от одной мысли, что сейчас я увижу ту, с кем ты делишь постель и у кого есть доступ к твоему изящному телу. Ты глубоко вздыхаешь, игнорируя мой хмурый взгляд и стучишь в дверь костяшками пальцев.       — Да-да, проходите, — раздается довольно приятный женский голос.       Я кусаю от раздражения губы, когда шагаю впереди тебя в приоткрытую дверь кабинета и застываю от шока на входе… Мне хочется завыть от разочарования и собственной никчемности, потому что начальница тюрьмы такая, какую я и представить себе не могла… Определенно я по сравнению с ней — потрепанная замухрышка и неудачница. Как я вообще смогла украсть у тебя поцелуй, когда рядом с тобой эта? Не в силах дальше смотреть на соперницу, иду за тобой на ватных ногах к столу. Ты немного резко толкаешь меня, отчего я едва могу удержаться и не рухнуть на пол вместе со стулом к ногам твоей порно-богини.       — Смею предположить, перед нами звезда местного телевидения? — Эта стерва в дорогом черном кожаном платье с впечатляющим декольте изящно садится напротив и закидывает ногу на ногу, а меня просто чертовски так подмывает ответить, что если кто из нас и звезда телевидения, то это она, и ее явно транслируют на каналах только для взрослых…       Ненавижу ее и этот высокомерный тон, с каким она ко мне обращается!       «Как ты ее терпишь?» — мысленно спрашиваю я, с усмешкой поглядывая на тебя.       Твое лицо каменное, как скала, а эмоции нечитаемые. Почему-то мне кажется, что в вашем богемном раю не все уж так гладко. Ну что ж…       — Это слишком громко сказано, мисс Грин, — с вызовом отвечаю ей, положив руки в наручниках на стол перед собой и принимая самую что ни на есть раскрепощенную позу. Пусть видит, что я не боюсь и мне наплевать на нее. — Я всего лишь та, кто оказался не в том месте и не в то время.       Костия усмехается ядовитой улыбкой, в то время как ты задумчиво стоишь рядом со мной. Хотела бы я знать, о чем ты думаешь. Надеюсь, не сравниваешь нас? Потому что сейчас я определенно ей проигрываю…       — Не в том месте и не в то время? Не думала, что это сопоставимо с тем, чтобы оказаться в рыбацком домике на берегу озера рядом с орудием убийства, — она поднимает какой-то листок и читает уже оттуда с насмешливой интонацией в голосе, — окровавленной бензопилой…       — В безупречно чистом платье, забыли добавить, — как можно более сдержанно, отвечаю ей и сцепляю дрожащие от раздражения пальцы в замок. — Вам не кажется, что будь я убийцей и, работая с бензопилой, моя одежда полностью была бы залита кровью? К тому же, насколько мне известно, тело Уэллса Джахи так и не нашли… Это заставляет меня задуматься над тем, а действительно ли он мертв?       — Именно поэтому Вы пока еще находитесь у нас, в более… — она с задумчивым видом проводит зубами по нижней губе и с невозмутимым видом продолжает, — комфортных условиях… К тому же, Вы с легкостью могли бы переодеться, или, к примеру, быть поверх платья в плаще.       — Или приехать после того, как все произошло, потому что кто-то с номера Уэллса назначил мне там встречу? — хмуро отвечаю я, абсолютно не понимая, к чему она ведет весь этот разговор. Разве я здесь не для того, чтобы разобраться с тем, что произошло между мной и Лексой? Или эта стерва решила сперва задеть меня за живое?       — Однако у Вас нет никаких доказательств того, что мистер Джаха назначил Вам встречу, или, как Вы выразились, — Костия снова подхватывает пальцам листок и зачитывает, — «телефон, на который кто-то вместо Уэллса прислал мне сообщение, утонул в озере, когда я переправлялась через него к домику на лодке…» А может, это был воображаемый телефон? Потому что, насколько мне известно, Ваш остался в у вас сумочке в машине.       — Костия! — Я вздрагиваю от того, с каким злобным рыком ты произносишь ее имя. Грин заметно меняется в лице и опускает виноватый взгляд на пальцы, увенчанные многочисленными кольцами. — Ты просила привести сюда Гриффин не для того, чтобы разбирать преступление, за которое она здесь… Будь, в конце концов, благоразумна!       Твой командный тон заставляет меня улыбнуться, в то время как Костия хмурится и взволнованно убирает за ухо выбившуюся из высокого хвоста прядь белокурых волос. Я благодарно тебе киваю, но ты по-прежнему продолжаешь меня игнорировать.       — Да, Лекса, прости… — растерянно произносит эта стерва, прокручивая между пальцами карандаш. Она прочищает горло и уже более сдержанно и учтиво обращается ко мне. — Гриффин, почему ты ударила офицера Вудс?       Мне реально хочется рассмеяться в ответ оттого, какое ты влияние имеешь на нее. Кажется, я не одна, кто столь подвержен твоим чарам.       Лекса, Лекса, Лекса… Ты просто гребанное красивое пламя, охватывающее и поглощающее все вокруг… Я даже задумываюсь над тем, что место и должность начальника тюрьмы подходит тебе намного больше, чем твоей смазливой любовнице.       — Я нечаянно врезалась в нее на ужине, и она пролила на себя кофе, — начинаю свой рассказ, оборачиваясь на тебя и ища одобрение в твоих глазах. Ты едва заметно киваешь, призывая продолжать. — Потом офицер Вудс грубо схватила меня за руку и затолкала в душ, сказав, чтобы я отстирала пятно на ее рубашке… Она оскорбила меня, и я, не рассчитав силы, ударила ее.       — Вудс? — Костия хмурится и задумчиво смотрит на тебя.       — Она все тебе рассказала, — холодно отвечаешь ты и прячешь ладони в карманы.       — Лекса, ты знаешь, что это нарушение, и я вынуждена наказать тебя вместе с Гриффин? — Это выглядит настолько забавным, что мне приходится кусать губы, чтобы скрыть улыбку. Взгляд Грин так и кричит: «скажи что-нибудь, чтобы я не делала этого…», но твое хладнокровие вселяет в меня уверенность, что ты не сдашься.       — Делай, что должна, Костия, — твой ответ и ошарашенное выражение лица твоей любовницы заставляет меня чуть ли не визжать от восторга, но я терплю и молча наблюдаю за небольшой «семейной» ссорой.       — Что ж, весьма… — Грин встает и вальяжно проходит по кабинету, сцепив руки в замок за спиной, — самоотверженно… В таком случае, — она окидывает меня равнодушным взглядом, в то время как на тебя смотрит несколько разочарованно, — Гриффин, в качестве твоего наказания будет недельная отработка у мисс Браун… Что насчет тебя, Лекса, — Костия кусает губы и тяжело вздыхает, почему-то мне кажется, что она сейчас скажет: «никакого секса месяц», и это вызывает у меня предательски растущую на лице улыбку, но она произносит то, что ни я, ни Вудс явно не ожидали, — отработаешь неделю без выходных… Можете быть свободны.       Мое сердце бешено колотится внутри, когда ты ведешь меня обратно. Твое лицо снова нечитаемое, и я не знаю, стоит ли начинать с тобой диалог, как и то, как ты отреагируешь на него… Ведь мы решили на корню обрубить то, что есть между нами, а теперь, когда нам предстоит видеться каждый день, будет ли это так просто?       Почему-то мне хочется разрядить напряжение между нами, когда мы практически подходим к моей камере, и ты снимаешь с меня наручники. Не знаю, что мною движет, но я протягиваю тебе ладонь и с самой милой улыбкой тихо произношу:       — Друзья?       Твоя бровь удивленно скользит вверх, но ты не отталкиваешь меня, а наоборот, нежно пожимаешь мою ладонь в ответ.       — Друзья…       Проходит пару секунд, прежде чем ты скрываешься за дверью в коридоре, а я все так же продолжаю стоять у решетки, провожая тебя взглядом.       Я целую неделю буду видеть тебя каждый день… Более того, я буду провоцировать тебя, и ты рано или поздно сдашься и поймешь, что нам суждено быть вместе.       И-и, да, я определенно сошла с ума…