Отнимая жизни

***

      День второй       Ты выглядишь уставшей и раздражённой, когда быстрым шагом проходишь по тюремному коридору. Синяки под глазами, минимум макияжа, потрескавшиеся от холода губы и почти зажившая ранка в их уголке. Я прислушиваюсь к тому, как скрипят твои новые форменные ботинки и с замиранием сердца выглядываю сквозь тюремную решётку, крепко вцепившись пальцами в прохладные железные прутья.       — Хэй, офицер Вудс, как насчёт того, чтобы сделать друг другу приятно? — произносит тебе вслед кто-то из вновь прибывших и, клянусь Богом, если бы не тюремная клетка, я бы с маниакальным удовольствием выцарапала этой сучке глаза. — У Вас такая опасная дубинка… Хотела бы я видеть, как Вы с ней управляетесь.       Ты внезапно останавливаешься, отрывая хмурый взгляд от серого пыльного пола, и переводишь его на решётку той, что посмела обратиться к тебе. Это происходит впервые… Впервые, когда ты реагируешь на кого-то. И пусть на твоих губах играет усмешка, судя по тому, как бегают желваки — ты очевидно в бешенстве.       — Ты действительно хочешь, чтобы я показала тебе, — мне становится любопытно, когда ты вытаскиваешь из-за пояса свою дубинку и медленно, поступью хищной дикой кошки, возвращаешься назад и проводишь ей по железным прутьям, — как управляюсь с ней?       Мужеподобная перекаченная горилла в клетке озабоченно тебе улыбается, видимо, принимая твои действия за положительный ответ на её самоуверенное пошлое предложение, и я едва могу сдержать смех, потому что она и понятия не имеет, какие у тебя предпочтения, и уж точно не видела в глаза Костию Грин. В тюремном коридоре наступает тишина и все, как и я, с интересом следят за тем, что же будет дальше. Спустя несколько секунд едва слышу твой тяжёлый вздох, а затем… Ты со всей силы бьёшь дубиной по прутьям решётки, а твоё прекрасное лицо искажается в злобной гримасе.       — Ещё раз… Ещё раз ты откроешь свой поганый рот во время моего обхода, — рычишь сквозь зубы, отчего половина заключённых чуть ли не наложила кучу кирпичей, в то время как меня это дико заводит, — клянусь, я сыграю ей на твоих рёбрах, как на ёбанном ксилофоне!       О да… Да здравствует новая сторона Лексы Вудс! Кто-то из смельчаков тебе одобрительно присвистывает, когда ты отступаешь и быстрым шагом идёшь вперёд, немного дёргано цепляя дубину обратно за пояс, окидывая холодным взглядом каждую камеру на пути, в том числе и мою. Контакт «глаза в глаза» каких-то доли секунд заставляет внутри меня всё волнительно сжаться. В тёмно-хвойных читается только злость и ненависть, а я не понимаю, почему. Почему ты меня ненавидишь? Из-за того, что тебе пришлось работать без выходных? Или причина кроется в чём-то более глубоком? Как бы то ни было, провожаю твою идеальную фигуру растерянным взглядом и хмурюсь от того, что, наконец, отвернувшись, замечаю не менее пристальный и любопытный взгляд Тони.       Какого чёрта ей нужно? Бесит…       — Что? — не выдерживаю и немного резко спрашиваю у неё.       — Командующая сегодня не в духе… Это из-за вашей стычки в душевой? — равнодушно отвечает брюнетка, разглядывая свои ногти, а я просто выпадаю в осадок, удивлённо приоткрыв рот.       — Откуда ты знаешь?       — Даже у стен есть уши, Кларк, тем более в тюрьме… И тем более у Джахи.       Меня пробивает в холодный пот при упоминании этой фамилии. Я пытаюсь устоять на ногах, когда перед глазами начинают всплывать картины недалёкого прошлого.       24 июня 2016 года       Я редко оставалась на ночь в нашем семейном особняке на окраине города, предпочитая городской шум и свой просторный лофт-студию под самой крышей небоскрёба — подарок отца на моё совершеннолетие. Однако этот день должен был стать особенным, поэтому, захватив с собой скетчбук на случай внезапно нахлынувшего на меня вдохновения, я отправилась на своем тигуане к родителям. Вечер встретил меня обычным семейным ужином в кругу близких людей и безумно вкусной маминой стряпней. Мы много говорили о моей предстоящей выставке, и тогда это казалось несбыточной мечтой, но кто знал, что спустя год я попаду в список самых талантливых художников нынешнего поколения. Но причина, по которой мой отец настоял на том, чтобы все друзья и родственники присутствовали на этом ужине, была далеко не в моём увлечении…       — Меня назначили одним из кандидатов на пост канцлера. — Тогда его растерянно-счастливая улыбка напрочь стёрла все наши сомнения и переживания по этому поводу.       — О, Джейк, поздравляю… — Телониус первым нарушил молчание, вставая из-за стола с напускной, как мне показалось тогда, улыбкой, и крепко пожимая руку моему отцу. — Наконец-то у меня появился достойный конкурент.       — Перестань, мы оба знаем, что я тебе не конкурент. Ко всему прочему, ничего бы этого не было без твоей помощи.       Обмен любезностями, поздравления, пару бокалов вина и крепкий сон в своей детской комнате, захламлённой игрушками и до потолка обклеенной всевозможными постерами. Никогда бы не подумала, что именно там меня сможет посетить такое сильное чувство вдохновения. Проснувшись среди ночи от какого-то странного и волшебного ощущения, растекающегося невообразимым приятным теплом по венам, я почувствовала дикое желание рисовать, а точнее изобразить тот навеянным сновидением образ, что так прочно засел в голове. К моему несчастью, сумку со всем своим барахлом, включая и скетчбук, я как раз таки оставила внизу, в гостиной. Стараясь не создавать лишнего шума, мне пришлось спуститься на первый этаж по винтовочной лестнице, а заодно стать свидетелем странного разговора Джейка и Телониуса в кабинете по пути…       — На кону большие деньги и власть, Джейк.       — Это лишь небольшой бонус к огромной ответственности, Телониус. Не стоит забывать об этом.       — Ты действительно считаешь, что сможешь выиграть у меня эту гонку? Никогда не знаешь, что будет ждать тебя за поворотом…       — Я, по крайней мере, всё же попытаюсь.       И действительно, тот вечер стал по-своему особенным. Забрав скетчбук, я вернулась в свою комнату, ощущая на сердце неприятную тяжесть и волнение. Кажется, такое состояние называют плохим предчувствием, но тогда я мало предавала этому значение, сославшись на усталость и напряжённый день.       Спустя месяц предвыборной компании мой отец набрал большинство голосов, что означало его безоговорочную победу.       А 25 сентября 2016 года он погиб, направляясь на торжественное мероприятие в честь присвоения ему поста канцлера. Как оказалось, за поворотом Джейка ожидала груженная бетонными блоками фура, въехавшая в его служебную машину и принадлежащая к знаменитому строительному холдингу Аркадия-Уэллс, под руководством Уэллса Джахи.       Необычное совпадение, не правда ли?       — Гриффин, ты заснула? На выход! — Голос Коллинза возвращает меня в не менее суровую реальность.       Тяжело вздохнув, зачёсываю пальцами волосы назад, отгоняя это минутное наваждение, и покорно выхожу из камеры навстречу новым, уготовленным мне Костией и мисс Браун, делам…       Сегодня мне предстояло разобрать книги на полках в тюремной библиотеке и отсортировать их по жанрам и алфавиту. Что ж, намного лучше моего предыдущего наказания. Однако, спустя час я испытываю чертовски сильное раздражение от этого нудного занятия, потому что основную часть библиотеки составляет научная литература, рецепты и прочие «шедевры», от одного содержания которых мне уже хочется повеситься. К счастью, а может и нет, в коридоре напротив прорвало трубу. Пока сантехники пытаются устранить утечку, вы с Коллинзом следите за работой, а заодно и за их безопасностью. Забавно. Не думаю, что по всей тюрьме нашёлся хотя бы один желающий напасть на них и тем самым продлить свой срок пребывания в этом прекрасном райском местечке.       Бросаю на тебя скользкий взгляд, убедившись в очередной раз, что ты смотришь куда угодно, но только не на меня, и тянусь к книге на самой верхней полке, рискуя полететь с шатающейся стремянки.       — Чёрт! — У меня чуть не останавливается сердце, когда лестница накреняется в бок в тот самый момент, когда я почти хватаю пальцами книгу.       — Будь аккуратнее, Гриффин. — Слышу твой обеспокоенный голос за спиной, стараясь сохранить равновесие.       — Беспокоитесь обо мне, офицер Вудс? — бросаю не оборачиваясь сквозь довольную улыбку. — Тогда, может, придержите меня?       — Я беспокоюсь не о тебе, а о том, кому придется смывать твою кровь с кафеля в том случае, если ты упадёшь и проломишь свой череп.       Вот сучка! Кусаю от раздражения губы, игнорируя твой выпад. Да пошла ты к чёрту!       — Я могу помочь, мне всё равно нечем занять руки, — подрывается Финн, и я нахожу это как-никак кстати. Но я совсем не ожидала того, что этот придурок вцепится в мои бёдра своими лапищами.       Тоже мне называется — занял руки… — Коллинз! — Я по-прежнему тебя не вижу, но уверена по интонации в твоём голосе, что ты просто в бешенстве. — Если вызвался помочь, то держи лестницу, а не…       — Успокойтесь, офицер Вудс. Мне так тоже вполне удобно… Тем более, я чувствую себя безопаснее, — равнодушно отвечаю, потянувшись за книгой, в то время как внутри всё безумно ликует.       Чёрт возьми, никогда бы не подумала, что меня будет так заводить чья-то злость. И да, я определённо чокнутая…        — А я бы не была на твоём месте так уверена в этом, Гриффин.       Я и ахнуть не успеваю, как ты за воротник оттаскиваешь Коллинза, и он, вместо того, чтобы меня отпустить, утягивает за собой. Клянусь, в какой-то момент мне кажется, что вся жизнь проходит перед глазами, когда, вытянув руку с толковым словарём вперёд, я падаю вниз с самой верхней ступеньки стремянки, и-и-и… оказываюсь в твоих руках. Ты шумно выдыхаешь мне в затылок, сильнее сжимая руки на талии, и это определённо сводит с ума. Я хочу чертовски сильно повторить своё падение, когда мы отходим друг от друга на безопасное расстояние.       Честно? Даже не знаю, что мне делать, когда смотрю в твои широко распахнутые и испуганные тёмно-хвойные глаза. Видимо, ты и сама не ожидала, что такое могло произойти, поэтому меняю гнев на милость и благодарно киваю в ответ.       — Чёрт, простите, — поднимаясь с пола и отряхиваясь от пыли, произносит Финн. — Я случайно.       — Твое рвение помочь похвально, но… — Ох уж этот твой фирменный холодный тон, требующий безоговорочного послушания… Ты переводишь взгляд на Коллинза, пока поправляешь рукава своей рубашки. — Гриффин заключённая, а ты прекрасно знаешь, что любой контакт с заключёнными наказуем, если у тебя нет на это полномочий.       — Да, старший лейтенант Вудс, простите. Такого больше не повторится.       Я не верю собственным ушам. Старший лейтенант? С каких, твою мать, пор? Хотя чему, собственно, удивляться, если твоя… Чёрт! Твоя девушка — начальница этой грёбанной тюрьмы!       — Выходит, что Вы обладаете этими полномочиями, раз вступили со мной в словесный… контакт? — пытаюсь говорить спокойно, но моё с каждой секундой растущее раздражение проскальзывает в интонации голоса.       Ты довольно улыбаешься и, чёрт возьми, мне не стоит дожидаться ответа, потому что он и так очевиден. Разумеется, обладает, стерва…       — В особых случаях, Гриффин. Кстати, тебе не пора бы вернуться к своей работе?       Клянусь, ты меня сейчас бесишь в той же степени, как я тебя хочу, и если бы не люди вокруг, на словесном контакте я с тобой точно бы не ограничилась…       — А Вам, офицер? — парирую, похлопывая толстым словарём по своей ладони.       Ты такая разная, чёрт тебя дери, но я схожу с ума от тебя любой… В том числе под личиной самодовольной стервы, в которой ты пребываешь большую часть дня. Непроизвольно увлажняю губы языком, и ты сдаёшься, опуская на них свой задумчивый взгляд.       — Кстати, сегодня моя очередь мыть полы в столовой, — добавляю с иронией в голосе, чтобы окончательно подцепить тебя на крючок.       И срабатывает. Твои пухлые губы растягиваются в довольную улыбку, а взгляд сталкивается с моим. Думаю, мы друг друга поняли…       — После ужина я дам тебе… ключи от кладовой, — прочистив горло, отвечаешь ты, стараясь принять невозмутимый вид, и направляешься вдоль коридора, уводя за собой растерявшегося Коллинза.       Разумеется, дашь…