Отнимая жизни

***

      Я целый день провожу в этой проклятой библиотеке, мечтая о том, чтобы он поскорее закончился, пока до блеска натираю замусоленные книжные полки, как бездушный робот. Мысли о предстоящей встрече с тобой в кладовке согревают мне душу, потому что после того инцидента с Коллинзом стало очевидным, что мы не можем быть просто друзьями. Нас тянет друг к другу невидимыми магнитами, а когда мы рядом, то воздух вокруг буквально электризуется, отчего находиться так близко становится чертовски опасно.       Кусаю губы, чтобы скрыть довольную улыбку, когда ты медленно проходишь по коридору. Мне не обязательно оборачиваться, чтобы знать, что в этот момент ты глядишь на меня, так как я чувствую твой дикий взгляд каждой клеточкой тела, каждым нервным рецептором, который становится в тысячу раз чувствительнее от этого невидимого прикосновения. Твои размеренные шаги и скрип ботинок — наслаждение для моего слуха. Тысячи песен меркнут перед этими звуками, разлетающимися по пустому коридору приглушенным эхом, а тяжёлый вздох, который срывается следом из полураскрытых губ, пробуждает внутри меня что-то хрупкое и до боли трепетное.       Но всё утихает, стоит тебе остановиться в паре метров от меня. Я слышу твоё учащённое дыхание и с благоговением жду.       — Ты не была на ужине.       Твой голос холодный и твёрдый, как сталь, но тёплый тёмно-хвойный взгляд всё равно выдаёт эмоции.       Ты беспокоишься…       — Я не голодна. Спасибо, — отвечаю, робко посмотрев в твою сторону.       — Я не спрашиваю тебя, хочешь ли ты этого или нет. Завтрак, обед и ужин… Если что-то пропустишь, в следующий раз заставлю тебя доедать чужие объедки.       Судя по тому, в каком тоне это звучит, могу смело предположить, что ты не шутишь. Что ж, какое-то извращённое у тебя представление о заботе. Прерывисто выдыхаю и оборачиваюсь, с вызовом разглядывая твоё хмурое, но чертовски красивое лицо.       — Власть портит людей, и ты, видимо, не исключение. Признаюсь, мне больше нравилось, когда я не имела возможности с тобой общаться.       Ты усмехаешься, но в твоих глазах проскальзывает что-то, отдалённо напоминающее обиду, поэтому я иронично улыбаюсь в отместку и откладываю последнюю протёртую мною книгу на полку.       — Я не общаюсь с тобой, Гриффин, — ядовито бросаешь в ответ, — а всего лишь ставлю тебя перед фактом. Соблюдай установленные тюремные правила, если хочешь здесь выжить. Особенно после того, как тебе вынесут пожизненный приговор.       Это было… больно. Прячу дрожащие руки в карманы форменных штанов, чтобы ты не заметила, что зацепила меня этим, и сжимаю кулаки, подавляя растущую с каждой секундой внутреннюю вибрацию. Ты поступаешь подло и жестоко.       — Прекрасно, — насмешливо выдавливаю из себя, внешне сохраняя невозмутимость, — зато будем видеться здесь намного чаще.       — Если тебя не переведут в другую тюрьму. — На твоих губах играет тёплая улыбка, и это немного меня расслабляет.       Очевидно, что всё, что ты произнесла, не всерьёз.       — А если переведут, то не говори, что не будешь по мне скучать.       Прямо в яблочко. Ты растерянно кусаешь губы и меняешься в лице, пока я торжественно любуюсь плодами своего психологического давления. Из жертвы в судьи, если так угодно.       — Я… — Замираешь, испуганно открыв глаза, отчего твоё настроение передаётся и мне.       Я волнуюсь и переминаюсь с ноги на ноги, дожидаясь, пока ты закончишь фразу.       — Чёрт! — неожиданно ругаешься и, улыбнувшись, потираешь пальцами виски. — Я забыла ключи от кладовки на посту. Заканчивай здесь. Через десять минут буду ждать тебя там. Пошевеливайся.       Укоризненно фыркаю в ответ твоей рассеянной невнимательности и послушно плетусь в соседнее крыло мимо кучкующихся у душевой новых заключённых, среди которых и та, что утром говорила тебе на обходе всякие гадости. Мы сталкиваемся с ней взглядами в молчаливой борьбе, пока я не ухожу вперёд с мыслью о том, что дай она мне повод, то я с удовольствием бы надрала ей её толстую задницу.       — Шлюхаешься с офицерами, Принцесса?       Останавливаюсь, чувствуя, как сердце прибавило ход. Главное, не показать, что я рада этому. Медленно разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и смотрю на неё с нескрываемым превосходством.       — Нет, к сожалению, мы просто обсуждали одну гориллу, которая как раз-таки и пыталась навязаться для этого с утра.       — Что ты сказала, шлюха?       Заключённая делает несколько шагов в мою сторону и с решительным видом готовится нанести удар. Наверное, мне стоило увернуться, но я специально пропускаю его и ощущаю во рту солёный привкус крови, а когда она заносит кулак для следующего захода, перехватываю его и, надавив, с лёгким хрустом выворачиваю запястье из лучевого сустава.       Она взвизгивает от боли и испуганно пятится назад к перешептывающимся между собой свидетельницам нашей стычки, прижимая повреждённую руку к груди.       — Побеждает не тот, кто вперёд нанесёт удар, а тот, кто ударит сильнее, — иронично пожав плечами, насмешливо кидаю ей вслед.       — Ты больная психопатка! — огрызается в ответ горилла.       — Я знаю, — равнодушно отвечаю я, направляясь в сторону соседнего крыла.       Ты стоишь, скрестив на груди руки и облокотившись о стену, задумчиво разглядывая пол перед собой. Это так мило, что я не могу сдержать улыбку и тут же болезненно морщусь от резкой боли. Кажется, у меня разбита губа, но меня это мало сейчас волнует.       — Скучаешь? — насмешливо бросаю тебе, привлекая твоё внимание.       Ты поднимаешь взгляд к моему лицу и хмуришься. Не сказав ни слова, открываешь кладовку и буквально заталкиваешь меня туда, захлопывая за собой дверь.       — Кто это сделал? — Прежний холодный тон, но с ноткой беспокойства.       Твоя тёплая ладонь опускается мне на щёку, обжигая кожу. Забываю, как дышать, пока ты смотришь на меня так, а потом проводишь большим пальцем по разбитой губе, останавливаясь практически у самой ранки. Дыхание нежное и равномерное, и я невольно любуюсь твоими губами, инстинктивно подавшись вперёд.       — Кто. Это. Сделал. Кларк? — строго, по слогам повторяешь ты, резко отстранившись и отдёрнув свою ладонь от моего лица.       Разочарованно выдыхаю. Всё же месть не была в моём случае подходящим вариантом.       — Та новенькая, которая приставала к тебе утром. Ей не понравилось, что я говорила с тобой, — тяжело вздохнув, отвечаю я, наблюдая за твоей реакцией.       Ты стискиваешь от раздражения челюсть и цепляешься пальцами за дубинку на ремне, а это значит, что пусковой механизм запущен, и всё, что остаётся — это дождаться результата. Думаю, он должен удивить.       — Я выбью из неё всё дерьмо.       Удовлетворительный ответ, но зачем действовать так открыто, когда можно манипулировать людьми и заставлять их сделать что-то за тебя. Достаточно лишь подтолкнуть их в правильном направлении.       Чёрт, когда ты злишься, ты такая сексуальная…       — Успокойся, оно того не стоит. — Может, я действую нагло сейчас, но мне так этого хочется… Делаю несколько робких шагов к тебе, обнимаю за талию и провожу ладонью вверх по напряжённой спине.       Ты замираешь в моих объятиях и спустя несколько секунд расслабляешься, позволяя мне нежно гладить тебя по твоим плечам и лопаткам. Твоё дыхание успокаивается, а руки непроизвольно цепляются за мою талию.       — Всё в порядке. Это тюрьма, Лекса. У каждого здесь есть враги, и я не исключение, — полушёпотом выдыхаю тебе в шею, от чего ты слегка дрожишь и опускаешь растерянный взгляд мне на губы.       — Нам пора. У Коллинза могут возникнуть вопросы… — отвечаешь спустя пару секунд, нервно сглотнув.       Не могу не согласиться, поэтому послушно выпускаю тебя из своих объятий и забираю с полки пластиковое ведро и швабру.       — Я готова, офицер, — игриво вскинув бровь, отвечаю тебе.       Ты впервые за эти несколько дней искренне и весело улыбаешься, галантно открыв передо мной дверь, на что я отвечаю реверансом и покидаю первой это тесное и душное помещение. Признаться? Никогда бы раньше не подумала, что мыть полы в тюремной столовой будет моим любимым занятием, особенно тогда, когда это контролируешь ты, поэтому я позволяю себе немного подурачиться и поиздеваться над тобой, нарочно избавившись от широкой форменной кофты и оставаясь в обтягивающей борцовке.       Кажется, до меня никто никогда так тщательно здесь не мыл. Я так увлеклась часто отжимать тряпку, при этом максимально наклоняясь перед тобой, чтобы поймать твой хищный взгляд у себя на груди, что под конец у меня чертовски разболелась спина и всё, о чём я могла мечтать — это поскорее вернуться обратно в камеру и упасть на кровать.       Но стоит нам оказаться в тесной кладовке, ты резко припечатываешь меня спиной к холодной стене и прижимаешься ко мне. Расстояние от твоих губ — считанные сантиметры, ты часто дышишь, и твоё теплое дыхание щекочет кожу на моей шее. Это кружит голову и будоражит кровь в венах… Прикрыв в блаженстве глаза, я закусываю губу и откидываю голову назад, размещая свои руки у тебя на талии. Мне нравится, как ты испытываешь меня, проверяешь на прочность, как самоуверенно улыбаешься, наслаждаясь моей реакцией на свои действия. Жар твоего тела заставляет мою кожу плавиться, а ноги давно уже сводит от непереносимого желания, отдающего болезненной пульсацией внизу живота. И это всё только от твоего дыхания на моей коже и прижатой вплотную тяжело вздымающейся груди…       Непроизвольно сжимаю пальцами твою рубашку и перемещаю руки плавно на бёдра, ощущая сквозь тонкую ткань брюк исходящее от твоей кожи тепло. Ты прерывисто выдыхаешь и замираешь, когда я завожу ладони за спину и, разместив их у тебя на ягодицах, прижимаю к себе плотнее, удерживая контакт глаз.       Тёмно-хвойные практически чёрные и, несмотря на свет тусклых ламп, блестят ярче сверхновой звезды. Мы молчим и всё, что я могу себе позволить — это бегать взглядом от твоих чарующих глаз к соблазнительным пухлым губам. Между нами рубеж в один поцелуй, перейдя который пути назад уже не будет, и придётся идти до конца. Поэтому право на первый шаг я оставляю тебе. Ты улыбаешься уголком губ и накручиваешь к себе на палец мою прядь волос, слегка оттягивая её вниз, принуждая болезненно прошипеть сквозь зубы и зацепиться пальцами за ремень.       Кажется, весь воздух разом испаряется из комнаты, когда ты врываешься ко мне в рот жарким и необузданным поцелуем, отчего я едва могу сдерживать свои эмоции и, всхлипнув, подаюсь вперёд, обвивая твою шею руками. Ты целуешь меня жёстко и страстно, закусывая зубами разбитую губу и оттягивая её на себя, заглушая новым напором губ моё болезненное шипение. На языке солёный привкус крови, он заставляет тебя остановиться и провести языком по моим губам, чтобы затем снова вернуть его в очередной головокружительный поцелуй. И так по замкнутому кругу, пока в лёгких совсем не остаётся воздуха и мы не отстраняемся, чтобы перевести дыхание и успокоить взволнованно трепещущее сердце в груди.       Я улыбаюсь, прикрывая глаза, и до сих пор не могу поверить, что всё это наяву. Ты в моих объятиях, вкус твоих губ на моих, твои руки, блуждающие по моей спине и бокам и пробуждающие на коже сотни тысяч мурашек своими невесомыми прикосновениями…       — Чёрт, Кларк, — выдыхаешь мне тихо в шею, попутно оставляя влажный поцелуй у уха. — У меня будут проблемы. У меня уже из-за тебя проблемы…       Такое откровение заставляет меня улыбнуться и тихо застонать, когда твои руки перемещаются мне на грудь и проскальзывают под лифчик, продолжая слегка сминать и надавливать на неё.       — Но ты же хочешь этого, — с хрипотцой в голосе отвечаю я.       В качестве подтверждения ты затыкаешь мои губы грубым поцелуем и сжимаешь между пальцами соски. Эта сладкая боль отдаёт новым позывом внизу живота, и я инстинктивно подаюсь бёдрами вперёд в поиске точки соприкосновения.       — Блять, Лекса…       Я утыкаюсь носом тебе в шею и сжимаю в руках воротник твоей рубашки, когда ты проводишь рукой по моему животу вниз, а затем проталкиваешь её под резинку форменных штанов, скользя кончиками пальцев по краям влажных трусиков, продолжая губами ласкать мою шею. Когда твои пальцы легко проскальзывают внутрь, мне едва удаётся сдержать стон, до боли закусив разбитую губу, но это становится чертовски сложно, стоит тебе начать двигаться резкими и глубокими толчками, полностью заполняя меня. То, что я с чувствую с тобой — неописуемо, и все мои заветные фантазии меркнут перед тем, что происходит сейчас. Твоё горячее рваное дыхание обжигает мою шею, а мои стоны заглушает твоё оголённое плечо, в которое я впиваюсь зубами каждый раз, когда ты с новым толчком подводишь моё тело всё ближе к состоянию невесомости.       — Чёрт, детка, — хнычу, с каждой секундой теснее ощущая в себе твои пальцы.       Ты тихо стонешь, закусывая зубами мою мочку и ускоряешь ритм, возвышая меня к точке невозврата, и спустя секунду по всему телу разливается волна сильнейшего оргазма вперемешку со сладкой истомой, а я, постанывая, выдыхаю в приоткрытые пухлые губы имя их обладательницы… Твоё имя.       Ты не торопишься убирать свои пальцы, жадно вдыхая ртом воздух, поэтому мне приходится это сделать самой, игнорируя твой удивлённый взгляд. Думаю, тебе тоже не помешала бы точка опоры, из-за чего уже я впечатываю тебя в стену и, оставив нежный поцелуй в губы, становлюсь перед тобой на колени. Ты удивлённо вскидываешь бровь, когда мои пальцы разбираются с твоим ремнём на брюках, а затем и самими брюками, приспуская их до колен и прихватив кружевные трусики.       — Ты красивая, — сталкиваясь с тёмным и голодным взглядом, выдыхаю я.       Определённо, тебе нравится во всём вести… В принципе, я и сама не против. Ты немного резко впутываешь свою руку мне в волосы, а затем притягиваешь за затылок к себе, разрешая попробовать тебя на вкус.       На вкус ты само совершенство… Никогда бы не подумала, что буду получать от этого процесса удовольствие, находясь в таком унизительном положении. Ласкать тебя языком и слушать тихие хрипловатые стоны определённо теперь относится к смыслу моей никчёмной жизни.       Я сильнее впиваюсь губами и посасываю эпицентр твоего возбуждения, когда твои стоны становятся громче, а бёдра слегка дрожат в моих руках. Ты путаешься пальцами в моих волосах и болезненно оттягиваешь их, стоит усилить давление языка и провести им по кругу. От этого сносит крышу, а когда ты кончаешь, выгибаясь и дрожа в моих руках, я с грустью осознаю, что мне тебя всё ещё мало.       Ты мой наркотик, моя мания, моя одержимость. Кажется, меня снова захлёстывают эмоции, и я кусаю губы, чтобы не расплакаться, пока ты застёгиваешь ремень на брюках, а затем притягиваешь к себе, оставляя благодарный поцелуй.       — Всё в порядке, Кларк? — Заботливо заглядываешь мне в глаза, и я одобрительно киваю в ответ.       — Если ты не станешь меня игнорировать, как обычно.       — Я не собираюсь тебя игнорировать… Особенно теперь.       Твои губы — лучшее, что случалось в моей жизни. Ты целуешь меня чувственно, трепетно, снова распаляя желание во всём теле, и если мы не остановимся, мне придётся взять тебя в плен и оккупировать эту кладовку.       — Пошли. Сначала ты, потом я, — прервав поцелуй, произносишь ты, и я покорно следую твоим указаниям.       Это нормально, что я снова ощущаю тянущую в груди пустоту, пока иду по пустому коридору обратно к себе в камеру? Сомневаюсь. Впрочем, как и в том, что между нами ничего не изменится. Ты не изменишься…       С этими мыслями я ложусь спать, на секунду задерживаясь взглядом на камере Тони, которая сегодня была на удивление слишком тихая. Среди ночи меня, как и остальных заключённых поблизости, разбудил скрип тюремной решётки и чьи-то жалобные всхлипы, но в темноте не удалось разглядеть того, кому они принадлежали. Только утром стало известно, что это была заключённая, с которой мы вчера сцепились. Как оказалось, её забрали в одиночку… Очевидно, что не без твоей подачи, милая.       Впрочем, механизм запущен…