Отнимая жизни

***

      День третий       Кажется, я никогда не привыкну вставать в такую рань. Кое-как открываю глаза под протяжный звук сирены и, тяжело вздохнув, поднимаюсь с кровати, чтобы умыть опухшее спросонья лицо. Холодная вода помогает проснуться, но не смывает из памяти остатки плохого сна, от которого до сих пор на коже волосы дыбом… Я даже начинаю сомневаться, был ли это на самом деле сон, а не воспоминания, возвращающиеся в мою память скудными обрывками.       Вдох-выдох…       Я стою на берегу озера, прежде чем замечаю старую рыбацкую лодку у прогнившего деревянного мостика. Мои каблуки застревают во влажной после дождя земле, когда я иду в его сторону, попутно избавляясь от туфель. Холодно, мокро… Мне требуется приложить немало усилий, чтобы отвязать верёвку от перил, а затем спуститься в лодку. Прохладные порывы ветра пронизывают насквозь, когда я пытаюсь понять, как управлять этими неподъёмными металлическими вёслами.       Гребок обеими на себя — вперёд.       От себя — назад.       Правым веслом на себя — влево.       Левым — вправо.       Кое-как мне удаётся отплыть от берега к середине озера, сталкиваясь с новой проблемой. Через небольшую пробоину в корме просачивается вода, и если я не вычерпаю её, то пойду на дно вместе с лодкой, потому что совсем не умею плавать. На помощь приходит пустое ведёрко из-под арахисового масла, предусмотрительно оставленного кем-то до этого. Пока я в панике выгребаю грязную воду из лодки, её относит порывами ветра к берегу, и мне снова приходится начинать с нуля.       Итак, снова и снова, чувствуя невыносимою слабость в мышцах рук, я продолжаю грести в сторону рыбацкого домика, где у нас с Уэллсом назначена встреча. Когда я в очередной раз отпускаю весла, чтобы почерпать набравшуюся в лодке ледяную воду, у меня звонит телефон. Дрожащими пальцами вылавливаю его из лифчика и пытаюсь всмотреться в дисплей. Перед глазами всё расплывчато. Я не вижу, кто звонит, а спустя секунду порыв сильного ветра накреняет лодку и мне, чтобы не перевернуться, приходится схватиться за бортики, при этом случайно выронив телефон в воду.       — Кларк?! Кларк Гриффин?!       Встряхиваю головой, отгоняя воспоминания, и растерянно оборачиваюсь к решётке. Ты стоишь, вцепившись пальцами в железные прутья, и обеспокоенно глядишь на меня, пока я пытаюсь прийти в себя, попутно стирая рукой с губ тёплый ручеёк с характерным металлическим запахом. Кровь алая, густая… Смотрю на ладонь и вздрагиваю от того, что мозг играет со мной злую шутку, и я снова оказываюсь в том самом деревянном полусгнившем домике. Здесь мрачно, и единственным источником света является керосиновая лампа на пыльном столе, благодаря которой мне удаётся разглядеть очертания незнакомого человека в широкой чёрной толстовке с капюшоном на голове в дальнем углу.       — Уэллс?       — Лекса, мне начинает казаться, что ты слишком много внимания уделяешь этой девчонке. — Голос Костии вырывает меня из полудрёма, возвращая в суровую реальность, где я нахожу себя на больничной койке с капельницей в вене.       Сквозь дрожащие ресницы расплывчато вижу тебя рядом со своей порно-богиней. На этот раз она выглядит намного строже, но по-прежнему сексуально: в тёмно-сером клетчатом брючном костюме и с волосами, аккуратно убранными в высокий хвост. Её губы укоризненно поджаты, а прохладный взгляд устремлён на твоё задумчивое лицо.       — Она потеряла сознание, что мне оставалось делать? — Сквозь зубы отвечаешь ты и прячешь руки в карманах форменных брюк.       — Доложить об этом в медпункт, а не тащить её сюда на руках. — Костия повышает на тебя голос, и я невольно морщусь от того, как он неприятно режет обострившийся слух. — Не забывай, что за этим милым ангельским личиком скрывается безжалостная убийца, а ещё у моего терпения тоже есть допустимый предел.       — Убийца? — Ты насмешливо вскидываешь бровь, и я прикрываю глаза, чтобы не выдать того, что уже некоторое время нахожусь в сознании, когда Грин бросает холодный взгляд в сторону моей больничной койки. — Мы обе знаем, что её дело сшито белыми нитками, Костия. Она до сих пор здесь в большей степени ради собственной безопасности, так что… не стоит делать какие-либо выводы, исходя из документов, подсунутых тебе прокурором, наверняка подкупленным Джахой.       — Тише… — раздражённо шипит начальница тюрьмы. — Думай, что и где говоришь. Не забывай, у стен есть уши.       — А у канцлера здесь ещё, по всей видимости, и руки. Иначе как объяснить то, что её пытались отравить прямо у нас под носом?! — Твой голос дрожит, и моё сердце трепетно сжимается. Ты беспокоишься за меня.       — Это ещё не точно, нужно дождаться результатов анализов.       — Ты прекрасно знаешь, что они покажут. Я попытаюсь узнать, с кем контактировала последнее время Кларк, а ты пробей тех, кто поступил с ней в тюрьму в одно и то же время.       — Здесь я отдаю приказы, — возмущённо отвечает Грин.       — Только не под моей юрисдикцией, — холодно парируешь ты.       Не под твоей юрисдикцией? Что это значит? Приоткрыв глаза, наблюдаю за передвижениями в палате. Грин уходит первой, следом, прикрывая за собой дверь, выходишь ты. В моей голове каша, а руки слегка потряхивает от слабости и шока. Меня пытались отравить? Мысленно составляю логическую цепочку событий. Вчера я ограничилась только завтраком в виде овсянки из общей кастрюли, яблока и чая… Разве мне могли что-то подсыпать в еду, когда всё происходило на моих глазах? Как? Или дело в чём-то другом? Тогда почему яд не убил меня сразу? Боже, столько вопросов, от которых просто лопается голова, а сердце волнительно стучит в грудной клетке. Получается, если Джаха решил действовать так кардинально, значит, Рейес удалось выстроить линию защиты таким образом, чтобы он заволновался. Мне нужно срочно позвонить… Пытаюсь приподняться, но ноги крепко прикованы ремнями к койке, как и руки. Несколько попыток освободиться всё равно заканчиваются неудачей. Это бессмысленно.       — Эй?! Здесь есть кто-нибудь?!       Спустя пару минут за дверью появляется недовольное лицо тюремной медсестры. Она протискивается в дверной проём и с той же постной миной изучает показания приборов.       — Сходи под себя, — грубым тоном произносит женщина.       — Я… Нет, мне не нужно в туалет, пригласите ко мне офицера Вудс, пожалуйста.       Вместо этого медсестра тяжело вздыхает и достаёт из кармана халата шприц с каким-то светло-жёлтым лекарством, а затем подходит ко мне.       — Что это?       Она игнорирует мой вопрос, крепко сдавив толстыми пальцами запястье, чтобы я не дёргала рукой, и вонзает иглу в едва виднеющуюся под кожей венку.       «Вот и всё. Это конец…» — проносится в моей голове, когда лекарство попадает в кровь, а женщина откладывает пустой шприц в сторону.       На глаза моментально наваливается тяжесть. Я хочу позвать на помощь, но собственный язык не подчиняется и единственное, что мне получается выдавить из себя — твоё имя на последнем вздохе…

***

      — Кларк? Кларк, проснись. — В голове стоит гул, сквозь который раздаётся твой нежный голос.       Я умерла и попала в рай?       — Кларк.       Мои веки будто налиты свинцом, поэтому мне требуется немало усилий, чтобы открыть глаза и разочарованно выдохнуть после, отчётливо разглядев тебя на фоне тюремной решётки. Я всё ещё здесь… В мрачной холодной тюрьме и грубой оранжевой форме.       — Послушай, у меня мало времени, — тихо произносишь ты, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. — Кто дал тебе это?       Приподнявшись на локтях, смотрю на тюбик с блеском у тебя в руках. Тело мгновенно пробивает дрожь.       — Тони Свон.       — Хорошо, — киваешь в ответ и прячешь его в карман форменных брюк. — Попытайся держаться от неё как можно дальше, пока я не вернусь.       Киваю и молча провожаю тебя взглядом. Мне нужно собраться с мыслями, но из-за лекарств перед глазами всё ещё мутно, и я едва могу встать на ноги, чтобы подойти к умывальнику и умыть лицо. Получается, это Тони пыталась меня отравить… Её внезапное упоминание Джахи расставляет всё по своим местам. Он подкупил её, нанял следить за мной и при возможности избавиться от меня. Грёбанный подонок.       В камере холодно. Ёжусь и заворачиваюсь в колючее шерстяное одеяло в попытке хоть как-то согреться. Желудок выворачивается от одной мысли, что меня хотел убить человек, которого я считала другом.       «Даже у стен есть уши, Кларк, тем более в тюрьме… И тем более у Джахи».       Голос Свон повторяется снова и снова в моей голове, пока он не звучит слишком чётко, чтобы я оторвала взгляд от пола и посмотрела в сторону.       — Кларк? Всё в порядке? — Она удивлена и шокирована не меньше меня.       — Да, все хорошо, — прочистив горло, сквозь растерянную улыбку бросаю в ответ.       Только бы не подошла, только бы не подошла… Когда брюнетка делает шаг в сторону моей камеры, я инстинктивно вжимаюсь в стену, проклиная открытые автоматические двери своей решётки и тебя за то, что не закрыла их на ключ. И дело не в том, что в таком шатком состоянии я не смогу за себя постоять, а наоборот, боюсь перестараться… О чём говорит идеально наточенный карандаш у меня за спиной, который мягко войдет в её глазное яблоко, если она сделает хотя бы ещё один шаг в мою сторону.       — Стой там, где стоишь, — рычу сквозь зубы, когда она делает очередную попытку приблизиться.       — Кларк, ты чего?       — Не строй из себя дурочку. Ты хотела меня отравить! — выплёвываю в ответ, поднимаясь на ватные ноги. — Что было в этом грёбанном блеске?       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — с невозмутимым видом отвечает брюнетка, но я нутром чувствую, что она блефует, — зачем мне это?       — Затем, что это нужно твоему нанимателю. Работаешь на Джаху?       — Ты последнее время странно себя ведёшь, Кларк, — отрицательно покачав головой, отвечает Тони. — Почему ты вообще решила, что в этом замешана я, а не офицер Вудс, на которую ты так очевидно пускаешь слюни? — Она присаживается на корточки и улыбается, заметив сомнения на моём лице. — Если бы канцлер Джаха и хотел бы совершить на тебя покушение, то не думаешь, что для этого ему понадобился человек, который не вызывал бы подозрений. Тот, у кого бы был свободный доступ во всей тюрьме и возможность выйти за её пределы… Такие, как у Лексы.       — Заткнись. — Голос предательски дрожит, потому что… мне не охота в этом признаваться, но она заставила меня в тебе засомневаться.       Сердце бешено колотится в груди, а голова по-прежнему кружится. Я вспоминаю тот шоколадный батончик, и воздух покидает мои лёгкие. Нет, это не правда. Если бы ты хотела моей смерти, ты бы не несла меня на руках в медпункт практически через всю тюрьму. Я видела страх в твоих глазах, слышала, как дрожит твой голос. Ты бы не могла так со мной поступить. Не могла. Тем более с того момента, как я съела твой «подарок», прошла практически неделя.       — Ты умная девочка, Кларк… Подумай сама, — продолжает Тони, и меня снова пробивает мелкая дрожь.