Отнимая жизни

***

      — Обязательно подумает, — произносишь сквозь зубы, внезапно появившись у неё за спиной и пустив разряд шокера по её позвоночнику.       Она падает без сознания на пыльный пол, и я наконец-то могу перевести дыхание и дышать полной грудью, наблюдая за тем, как ты защёлкиваешь наручники на её запястьях. В голове творится хаос, пытаюсь схватиться за остатки здравого смысла, но мысли путаются и мешают сосредоточиться.       — Кларк? Ты в порядке? — Ты садишься на корточки и прикладываешь свою холодную ладонь мне ко лбу.       Не знаю, что происходит со мной в этот момент, но я дёргаюсь, ощущая, как горит собственная кожа на месте твоего прикосновения. Может, это действие яда, а может, действие слов Свон. Я тебе не доверяю. Больше нет.       — Кто ты? — произношу едва слышно, потому что голос застревает где-то глубоко внутри из-за того, что горло сдавило невидимой хваткой.       — Чёрт, что она с тобой сделала? — выплёвываешь, злобно оглядываясь на заключённую.       — Ничего такого, что могла бы сделать ты…       Ты меняешься в лице. Твои губы приоткрыты, а зрачки расширены так, будто ты находишься под действием психотропных веществ. Вдох… Ощущаю рваное дыхание на своих губах и прикрываю глаза. Проходит несколько мучительных секунд, прежде чем мы уткнёмся друг в друга лбами, разделяя один вдох на двоих.       — Я бы никогда, слышишь, никогда бы не причинила тебе вреда, Кларк.       В этот момент мне кажется, что от твоего тихого шёпота просыпается каждая клеточка в моём теле, посылая импульсы и волну лёгких мурашек по коже. Почему ты так влияешь на меня?       — Почему?       — Потому что… я тоже… тоже влюблена в тебя.       Время замедляет свой ход, когда мой взгляд снова опускается на пухлые и пересохшие от волнения губы. Ты увлажняешь их языком, но я по-прежнему продолжаю молчать, надеясь вновь услышать от них эти заветные слова. Слова, от которых моё сердце волнительно подскакивает в груди, застревая в горле. Поэтому чтобы снова восстановить сбитое дыхание, я нервно сглатываю.       — Прошу тебя…       — Я влюблена в тебя, Кларк.       — Офицер Вудс?       Кажется, мы разом забываем, как дышать, когда со стороны раздаётся удивлённый голос Блейка. Твой взгляд испуганно перемещается на брюнета, ты глядишь на него с невидимой мольбой в полных отчаяния глазах, а я отчётливо понимаю, что теперь это точно конец.       Я теряю тебя после того, как только смогла обрести. Жизнь снова подставила мне подножку и я, едва выкарабкавшись из ямы собственного отчаяния, вновь падаю и оказываюсь там.       — Что делать с заключённой Свон? — хмуро произносит Блейк, останавливаясь взглядом на твоей руке, расположенной на моей коленке.       Ты растерянно убираешь её и, сжав челюсть, в последний раз бросаешь на меня виноватый взгляд, прежде чем подняться на ноги, расправляя складки на брюках.       — Отведи её в одиночку, Беллами, пока мисс Грин не решит, что с ней делать дальше.       — Судя по всему, не только с ней, — разочарованно хмыкает брюнет, прожигая на мне сквозное отверстие своим испепеляющим взглядом.       Ты киваешь, соглашаясь и сохраняя непоколебимое спокойствие, а после помогаешь ему поднять заключённую с пола. Когда вы выходите из моей камеры, сердце болезненно сжимается. Где-то в глубине души я понимаю, что больше тебя не увижу. В этот момент мне хочется кричать, но в горле стоит проклятый ком наворачивающихся на глазах слёз, а между рёбер горит так, что хочется разорвать руками грудную клетку, лишь бы прекратить эти страдания и непереносимую боль. Я подрываюсь с места, путаясь в грёбанном одеяле, отчего чуть ли не падаю на пыльный пол, но вовремя цепляюсь пальцами за железные прутья, восстановив равновесие. Воздух обжигает лёгкие, а тело предательски дрожит от переполняющих меня эмоций.       — Лекса! — кричу твоё имя, но выходит лишь слабый хрипловатый стон.       Ты оборачиваешься, останавливая на мгновение моё сердце. Твоё лицо спокойное и расслабленное, но во взгляде тёмно-хвойных глаз плещется целое холодное море противоречивых чувств.       — Всё в порядке, Кларк.       Тринадцать…       Тринадцать проклятых шагов, прежде чем ты скроешься за дверью, навсегда унеся за собой моё слабое, но всё ещё трепещущее сердце и оставив в груди только безмолвную пустоту и сожаление.       Две недели спустя       Я всё ещё по утрам прислушиваюсь к звукам, надеясь услышать твой размеренный шаг и до боли знакомый скрип ботинок, но каждый раз это оказывается кто-то другой. Кто-то, кто явно не ты. Мне стоит смириться с тем, что больше я тебя не увижу, но по-прежнему продолжаю верить, что в один прекрасный день ты остановишься напротив моей камеры, и я снова растворюсь в твоих завораживающих тёмно-хвойных глазах…       Но моим призрачным мечтам не суждено было сбыться. Это стало очевидным, когда на третий день после того, как ты ушла, в тюремном коридоре появилась она. Холодный взгляд, правильная осанка и самоуверенная походка. Весь её вид так и кричит о том, что носить форму тюремного надзирателя приносит ей безграничное удовольствие.       Октавия Блейк. Младшая сестра Беллами Блейка, того, кто навсегда разлучил нас, оставив меня наедине со своим безумием и одиночеством. Иногда мне хочется свернуть её тонкую шею, но это вряд ли вернёт тебя, поэтому я прохожу мимо неё дальше, спрятав перепачканные стержнем карандаша дрожащие ладони в карманы брюк и глубоко вдыхая в лёгкие воздух, чтобы успокоиться.       Мне не хватает тебя. Чёрт возьми, как мне не хватает тебя!       В редкие часы сна, когда я не рисую, мне снятся твои губы и нежная улыбка, которые окончательно лишили меня остатка рассудка. Я просыпаюсь с ноющим чувством в груди и как раненый зверь мечусь по клетке, пытаясь вырваться на волю. К тебе.       Скучаешь ли ты по мне так, как я схожу с ума по тебе? Думаешь ли ты обо мне, когда касаешься себя, или нашла утешение в чужих объятиях? Все эти мысли терзают мой воспалённый мозг и заставляют вибрировать ноющую пустоту в груди. Мне не помогают таблетки, которые прописал тюремный врач, чтобы успокоиться. А может, это из-за того, что я их просто не пью? Потому что всё время кажется, что выпив красную пилюлю, я окончательно приду к мнению, что ты всего лишь игра моего воображения, заветная фантазия, своевольная капризная муза, оставившая меня с вечно голодным вдохновением, пожирающим изнутри… И единственное, что держит меня на границе здравого смысла в пару шагов от моего сумасшествия — подаренный тобой и уже полностью изрисованный блокнот и почти источенные карандаши, которые я постоянно ношу собой как самое ценное, что есть в моей жизни. Потому что они заполняют внутри меня ту пустоту, на месте которого когда-то было сердце.       Каждый новый день такой же, как и предыдущий. Меня ломает на части от серости вокруг, а от тюремной еды выворачивает наизнанку. Тело истощено постоянным стрессом и изнурительными работами. Если так и дальше пойдет, я точно не доживу до очередного заседания суда. Хрупким мостом, связывающим моё существование с реальным, переполненным красками миром, являются те редкие звонки маме и Рэйвен, которые каким-то волшебным образом вселяют в меня призрачную надежду на лучшее. Но я не радуюсь хорошим новостям, заранее подготавливая себя к худшему исходу. Такова безжалостная, полная поворотов и разочарований жизнь.       Жизнь без тебя…       Телефонная трубка, кажется, весит целую тонну, я едва могу её удержать, прислонив к уху и вслушиваясь в гудки.       Две минуты… У Рэйвен есть ровно две минуты, чтобы рассказать мне всё, что касается пересмотра моего дела.       — Хэй, детка. — Её голос звучит бодро и уверенно, а значит, возможно, меня ждут даже хорошие новости.       — Привет. Две минуты, Рейес, — предупреждаю брюнетку и улыбаюсь, представив, как она понимающе кивает в ответ.       — Постараюсь уложиться, — тараторит подруга, и я заранее уверена, что у неё получится.       — Я буду избегать подробностей, потому что нас наверняка сейчас прослушивают. Расскажу всё тогда, когда начальник тюрьмы разрешит нам свидания с тобой.       При упоминании о Костии мои пальцы крепче сжимают трубку. Слабый хруст пластмасса отрезвляет, и я прихожу в себя, стараясь ухватить хоть что-то полезное из потока слов Рэйвен.       — …у нас появились люди, которые помогают вести это дело. Возможно, удастся перевернуть всё так, что на следующем слушании ты предстанешь в роли свидетеля, а не основного обвиняемого. Так что держись, Кларк. Мы вытащим тебя отсюда.       — Какие ещё люди?       — Не могу, Кларк, всё при встрече. Лучше расскажи, как ты там?       — Меня пыталась отравить девушка из соседней камеры, а так всё по-прежнему.       — Что? Отравить?! И ты молчала? — возбуждённо тараторит Рэйвен, отчего я жмурюсь и убираю трубку подальше от уха. — Чёрт возьми, Кларк! Тебя нужно срочно вытаскивать оттуда. Если бы ты только согласилась хотя бы один сеанс гипноза… возможно, удалось бы восстановить события того вечера, это заметно ускорило бы процесс.       — Нет.       — Кларк, — убедительным тоном произносит Рейес, но не работает. Я не могу.       — Кларк, прошу тебя… Всего один сеанс… Чего ты боишься?       — Того, — нервно сглатываю, наблюдая, как секундная стрелка на часах приближается к двенадцати, — что это я убила Уэллса.       Звонок обрывается, но я продолжаю стоять и вслушиваться в разрывающую тишину короткие гудки на том конце трубки.