Большая четвёрка в Хогвартсе. Ломаем шаблоны! Курс 3.

– А вот и мой ловец! – с такими словами его кто-то схватил за капюшон мантии и затормозил посреди коридора. Джек обернулся и увидел Фа Мулан – воинственного вида семикурсницу, которая была капитаном их команды по квиддичу. – Я тебя весь день ищу! – А что такое? – спросил Фрост. – Да так, просто сказать, что сегодня будет отбор на нового охотника. Линг ведь окончил Хогвартс, – на лице черноволосой девушки появилось грустное выражение – все её старые друзья уже выпустились из школы, и от старого состава команды осталась лишь она одна. – Если интересно, можешь прийти, посмотреть. Отбор в пять. А когда у нас будет полный набор, тогда можно будет подойти к директору с просьбой распределить наши дни тренировок. – Окей, я приду, – сказал Джек. Мулан кивнула и направилась к лестнице. А третьекурсник поспешил на зельеварение. Сегодня была пятница, и это безумно радовало. Первая учебная неделя пролетела очень быстро. В этом году некоторые предметы у них стали проходить не по двум факультетам, а по четырём, так как, во-первых, увеличилось количество предметов, а, во-вторых, на них ходили смешанные группы. В классах стало гораздо шумнее, но Джеку, в общем-то, это было на руку. – Уменьшающее зелье! – гордо объявила профессор Беор. – Весьма любопытный эликсир, способный не только уменьшить размеры живого существа, но и способный вернуть его в начальную стадию. Не на самую начальную, конечно же. Например, если каплю этого варева капнуть в рот лягушке, она станет головастиком. Таким образом, можно как бы отмотать время, омолодить организм… – Профессор Беор, а что, если дать это зелье человеку? – с любопытством спросил Зарис, слизеринец, который наконец-то отвлёкся от своего занятия, а конкретно – впутывания фиолетовой жвачки в волосы своей сестре. Профессор Беор хмыкнула. – Ну, мистер Торстон, если опробовать это зелье на вас, то мы получим очень маленьких размеров милого невинного ангелочка лет четырёх. Которым, увы, вы не являетесь сейчас... Впрочем, если вам так интересно, я могу продемонстрировать сие превращение, особенно если вы не прекратите нарушать дисциплину в моём классе... Старушка, не переставая по-матерински улыбаться, вытащила из внутреннего кармана своей мантии маленький пузырёк с зелёной жидкостью. – Нет, спасибо, – поспешно сказал Зарис, отодвинувшись от Забии и спрятав жвачку. Профессор удовлетворённо кивнула. – А ваш декан умеет управляться с классом, – заметил с нервным смешком Иккинг, оборачиваясь к Меридe. – Это точно, – заверила она с оттенком превосходства. – Однажды, когда ученики особенно буянили, она пообещала, что тем, кто будет болтать, в конце урока она вольёт их же сваренное зелье им в рот. Никто больше и слова не проронил. – У нас такого на уроках не было, – нахмурился Иккинг. – Может, потому что пуффендуйцы и когтевранцы более спокойное сочетание, чем гриффиндорцы и слизеринцы? – прозорливо угадала Мерида. – А что вы за зелье варили на том уроке? – заинтересовалась Рапунцель. Мерида наморщила лоб. – Не помню… кажется, зелье от простуды. Но ведь его ещё сварить надо правильно, верно? А рисковать никому не хотелось. – Рецепт в вашем учебнике на странице десять. Если что-то будет непонятно, обращайтесь ко мне. Время пошло, – объявила Ровена Беор. – Сушёная смоква, корень маргаритки, волосатые гусеницы, настойка полыни, сок пиявки, экстракт цикуты, селезёнка крысы… – Астрид бормотала себе под нос рецепт зелья. – Да уж, работы полно… – Вот и отлично, – прошептал Джек, нагнувшись к своему котлу. – Надо поговорить. О… сами знаете. – Что? Прямо здесь? – шёпотом возмутился Иккинг. – В самый раз, – Джек оглянулся. – Наши котлы стоят рядом. Это логично, что мы будем переговариваться и подсказывать друг другу. И рядом никого нет, может подойти только профессор. Идеально, не? – Ну, не считая того, что идёт урок – да. – Как вчера сходил? – Нормально, – коротко ответил Икккинг, снимая кожицу со смоквы. За эту неделю он уже три раза сбегал ночью проведать Беззубика. Он бы ходил и чаще, и даже днём, но его удержали друзья, считая это рискованным. – Он в порядке. И никуда не уходит. – А чем же он питается? – спросила Рапунцель. – Озера с рыбой там нет… Может, нам надо носить ему еду? – Он умный и взрослый дракон, сам справится, – отрезала Астрид, впрочем, не повышая голоса. Она с силой растирала свою смокву в ступке. – Но что дальше? – упрямо вопрошал Джек. – Это не может длиться вечно. Иккинг вздохнул. Он и сам над этим ломал голову. – Я не знаю, – признался он. – Пока драконье бешенство не прекратится, мы должны держать это в секрете. – А потом? Неужели ты признаешься? – поразилась Мерида. – Мерида, у тебя волосы попали в котёл! – Ой, – она поспешно вытащила ярко-рыжую прядь из котла и убрала волосы под мантию. На всякий случай. – Вполне возможно, – неохотно признался Иккинг, высыпая порошок в свой котёл. – Вечно держать его не выход, а драконы имеют привычку расти. Как я спрячу дракона размером с дом? – А как же твой отец? – Рапунцель тонко нарезала корень маргаритки серебряным ножом. В рецепте зелья было сказано, что коренья должны быть порезаны очень аккуратно, тонкими кружочками. А кореньев было аж четыре штуки. – Как драконоборец, он явно не обрадуется такой новости. – Буду тянуть до последнего, – вздохнул мальчик. – А там… что ж, ему придётся смириться. Какое-то время был слышен только стук ножей по деревянным разделочным доскам. Вся пятёрка погрузилась в невесёлые раздумья. – В любом случае, – наконец, сказал Джек, – у нас следующим уроком общая Защита от Тёмных Искусств. А я не сделал домашнее задание, которое задал старина Кролик. – Почему? Там ведь всего лишь конспект, – удивилась Мерида. – Ну, я же не знал, что свободные уроки, которых полно в моём расписании, нужны для того, чтобы делать домашку! А иначе её и не сделаешь – настолько они увеличили в этом году объёмы домашнего задания, – вздохнул он. – Ясно. Просто лентяйничал, – сделала вывод Мерида. – Я бы сказал, что у тебя нет улик, чтобы выдвигать это опрометчивое обвинение, но мне лень, – Джек с отвращением взял волосатую дохлую гусеницу. – Фу, какая же она противная! – Старое доброе зельеварение, – с улыбкой заметила Мерида. – Там ещё что-то было про крысиную селезёнку и сок пиявки. Джека передёрнуло. – И не напоминай! * * * Войдя в класс по ЗОТИ, они сильно удивились. Все парты и стулья куда-то исчезли, и класс стал сразу очень большим – на месте остался только скелет дракона, как всегда висевший под потолком, и учительский стол, возле которого находилась каменная лестница, ведущая в кабинет учителя. – Конспекты положите на стол, а сумки оставьте в дальнем углу класса, – вместо приветствия сказал профессор Рэббен. Бенджамин был одет в свою серую с тёмными узорами мантию и, казалось, был очень доволен собой. – Про перья и пергамент забудьте, вам понадобятся только ваши палочки и знания, которые вы запомнили из своего конспекта. Первый урок был вступительным, чтобы понять, как многое вы забыли. Но сегодня будет практическое занятие по новому материалу. Ученики радостно загомонили и стали складывать свои сумки в угол. – Чёрт, какая тема была у конспекта? – шёпотом спросил Джек у Рапунцель. – Боггарты, – ответила она. – Очень интересная тема, к слову. Жаль, что ты не читал… – Мистер Фрост, а где же ваше домашнее задание? – профессор внимательно следил за тем, как все ученики складывали свитки пергаментов на его стол. – Вы можете мне рассказать, что представляет собой боггарт? – Мм… – мучительно протянул Джек, не зная, что бы придумать в своё оправдание. – Вы не знаете, – вздохнул Бенджамин. – Минус пятнадцать очков Гриффиндору. Надеюсь, завтра вы принесёте конспект в мой кабинет. Джек просто шумно выдохнул, внутренне возмущаясь по поводу вычтенных баллов. – Кто может ответить за Фроста? – спросил у класса профессор. – Сэр? – первой руку подняла Джуди (кто бы сомневался). – Боггарт – это разновидность привидений, который принимает облик того, чего боится волшебник. Но они способны показывать только предмет, а не событие. – А магглы могут видеть боггартов? Мистер Дарлинг? – Могут, – ответил Джон, поправив на носу огромные очки в чёрной оправе. – Но редко. Иногда они могут чувствовать очень сильный страх, находясь рядом с боггартом, и даже видеть каких-то чудовищ. Но они принимают их за плод своего воображения. – А где водятся боггарты? Мисс Золейн? Худенькая светловолосая девочка с когтевранским галстуком, пусть и не поднимала руку, но ответила вполне уверенно: – Они выбирают тёмные и укромные места, где их редко кто может потревожить. Например, под кроватью, в шкафах, в коробках или ящиках… – Случаи бывают разные, – задумчиво сказал Рэббен. – Когда по Лондону прокатилась череда зверских убийств Джека Потрошителя, один боггарт просто ходил по улицам, превращаясь в бандита и пугая людей. А кто может мне сказать, зачем боггарты это делают? Зачем пугают людей? Класс задумался. Об этом в учебнике не писали. Руку робко поднял Фишер Ингерман. – Это их сущность? – предположил он. – Их природа. Смысл существования. Они по-другому просто не могут. – Очень хорошо, – довольно кивнул учитель. – И, последний вопрос. Как обезвредить боггарта? О, рук много, молодцы. Мистер Уайльд? – Есть специальное заклинание «Ридикулус», – слизеринец рассеянно крутил в руках свою волшебную палочку. – От латинского «смешной». Надо представить свой страх чем-то смешным и произнести это заклинание. Тогда он исчезнет. – Это если волшебник сильный, – заметил Рэббен. – Того же эффекта можно добиться, если вас много. Но сейчас вы попытаетесь сразиться с боггартом по очереди. Ах да, и ещё: с приведением можно легко справиться, если вы обладаете хорошей фантазией и чувством юмора, ведь боггарт боится именно смеха. Но если вы столкнётесь с ним неожиданно, и он покажет что-то действительно страшное, вы можете растеряться. А потом сосредоточиться будет уже сложнее. Так что сейчас вспомните свой самый страшный страх и заранее придумайте, как превратить страшилище в посмешище. У всех тут же появилось задумчивое и хмурое выражение. Рапунцель пыталась понять, чего же она боится больше всего на свете. Вдруг стоящая рядом Мерида подняла руку. – Есть вопрос? – спросил профессор Рэббен, чуть приподняв бровь. – Или ты хочешь попробовать первой? – Вопрос. Что будет, если на боггарта взглянет человек, у которого нет страхов? Рапунцель заинтересованно взглянула на подругу. Мерида спокойно стояла и ожидала ответа. Похоже, она не нашла у себя страхов. Бенджамин ненадолго задумался. – Я таких случаев не помню. Наверное, у всех людей есть свои страхи, просто они могут даже не догадываться об этом. Впрочем… ведь есть те, у которых нет инстинкта самосохранения... Интересный вопрос. Наверное, они могут увидеть боггарта в его истинном обличье. Хотя считается, что у него нет истинного обличья. Итак, все придумали? Тогда становитесь в очередь. Не толкаться! Иккинг вдруг побледнел и направился в самый конец очереди. Это вызвало у присутствующих удивлённые взгляды и оборачивания, ведь они как раз-таки хотели сразиться с боггартом. Всё-таки не каждый день выпадает шанс победить свой страх. Тогда четверка переглянулась и дружно направилась в конец с независимым видом, мол, так и задумано. – А где же боггарт, профессор? – спросила Мэйвис. Рэббен улыбнулся, подошёл к шкафу и достал большую старинную шкатулку. Он поставил её на пол. Тяжёлая шкатулка, украшенная золотыми потемневшими узорами, вдруг вздрогнула и затряслась. Некоторые с опаской отшатнулись. – Я поймал его в одном заброшенном доме в Германии, – улыбнувшись, пояснил профессор. – Во время своей командировки. – Ваша командировка была в Германии? – с любопытством спросила Астрид. И добавила, дабы не показаться невежливой: – Сэр. – Не только, – уклончиво ответил Бенджамин. – Это дела мистера Нортхена. Ну-с, кто первый? В начале вереницы учеников оказался Симба. – На счёт «три» открываю шкатулку, – предупредил он решительного гриффиндорца, который уже стоял в стойке с палочкой наизготовку. Этой стойке их научила профессор Малефисента, которая в прошлом была участницей Всеанглийского Дуэльного Конкурса. – Заклинание произносить громко, отчётливо и уверенно. Раз… два… три! Взмах палочкой, и крышка шкатулки со щелчком открылась. Симба сглотнул. Медленно из шкатулки стало подниматься что-то очень костлявое, в рваном белом балахоне, с зелёным лицом и чёрными волосами до пола. Банши, вестница смерти, плотоядно уставилась на Симбу мутными глазами и издала такой визг, что у всех заложило уши. Рапунцель зажала их руками. – Ридикулус! – выкрикнул он, и банши, которой боялся каждый волшебник, вдруг оказалась одета в пышное розовое платье с кучей дурацких рюшечек и бантиков, а на голове её появился высоченный белый парик – такие вроде бы носили во Франции в восемнадцатом веке. Более того, её зелёные впалые щёки вдруг покрылись толстым слоем белил и румян, а на веках и ресницах появились тени, подводка и даже тушь. Потрясённый взгляд страшного предзнаменования скорой и мучительной смерти был бесценен. Симба не сдержал смеха, как и половина класса. – Вот это фантазия! – залихватски воскликнул профессор Рэббен. Кто-то из толпы выкрикнул «Красотка!», послышался свист. – Следующий! Следующей оказалась Джуди. Девочка была очень серьёзна. Банши уставилась на неё, а потом вдруг превратилась в её копию. Весь класс заинтересованно замер, пытаясь понять, каков же страх Джуди. Джуди-которая-боггарт выглядела очень несчастной. Она грустно посмотрела на обломки волшебной палочки в своей руке, а потом палочка исчезла, и вместо неё появился чемодан с гербом Хогвартса. Джуди сжала ручку чемодана так, что побелели костяшки пальцев и вдруг молча заплакала. Палочка в руке у Джуди-которая-настоящая дрогнула. – Давай! – вдруг крикнул Ник Уайльд. – Покажи ему! Этот звук, казалось, вырвал гриффиндорку из оцепенения. Она вскинула палочку. – Ридикулус! Боггарт рассыпался в песок. Тот покружился и осел на пол. Джуди встала в конец очереди за Симбой, ни на кого не смотря. Рапунцель услышала, как Ник протолкался к ней и прошептал: – Ты боишься… отчисления из Хогвартса? – Нет. Потери своих магических сил. Знаю, что это невозможно, но всё равно… Дальше была очередь Эллы Золейн. Её страхом была какая-то очень строгого вида женщина с пучком седых волос и с властными глазами. Элла с наслаждением превратила её в кудахчущую курицу. Очередь постепенно двигалась. Какие страхи здесь только не встречались! Кто-то боялся чего-то фантасмагорного, выдуманного и неправдоподобного, кто-то – вполне определённого и существующего. Здесь был и маньяк с окровавленными ножами, превратившийся в набитое соломой чучело, которое начало гореть; и инфернал – существо, созданное Тёмной магией из трупа человека. Инфернал, кстати, привиделся Анне Розенграффе. Рапунцель аж жутко стало, но Анна, не растерявшись, смело превратила это чудовище в… белого пушистого котёнка, играющего с бантиком. Половина девчонок тут же выдала «Уси-пуси, сто это зя милотя?». Боггарт, который явно не ожидал такой реакции на себя, сильно смутился и перестал играть с бантиком. – Превосходно! – ликовал Рэббен. Он веселился не меньше учеников. – Быстрее, следующий! Чем больше смеха и положительных эмоций, тем он обладает меньшей силой! Впрочем, перед Мэйвис боггарт показался себя во всей красе. Он превратился в огромную шевелящуюся рыжую массу. Приглядевшись, Рапунцель поняла, что это… огромные муравьи! Термиты! Мэйвис завизжала и отскочила назад. Боггарт воспрял духом. – Мэйвис! Это всего лишь иллюзия! – прокричал Бенджамин, когда муравьи, не переставая двигаться, начали прогрызать пол. Часть муравьёв хлынули к перепуганной слизеринке. – Иллюзия! – Ри-ридикулус! – взвизгнула Дракула. Раздался звук, будто хлопнула хлопушка, муравьи исчезли, а вместо них на пол посыпалось разноцветное блестящее конфетти. Раздалось дружное «Ваууу!». – Великолепно! Мерида, твоя очередь! – Ты уже придумал, чего ты боишься, и во что ты это превратишь? – спросила Рапи у Джека, который стоял перед ней. Тот покачал головой. Иккинг незаметно выскользнул из класса, пробормотав, что ему надо в туалет, а рыжеволосая слизеринка вышла вперёд, доставая палочку. Конфетти задумчиво поползли друг к другу. Какое-то время они просто медленно кружились в воздухе. – Посмотрим, чем ты попробуешь напугать меня, – насмешливо пробормотала Мерида. Она, похоже, всё-таки была уверена, что у неё страхов нет. Рапунцель в это легко могла поверить – столь самоуверенной в себе и в своих поступках всегда была Данброх. Конфетти закружились в воздухе, принимая форму чего-то большого, тёмного и зловещего. Глаза Мериды расширились. Тёмная субстанция приняла образ чудовища, которое больше было похоже на безумный кошмар. Огромное, волосатое, похожее на паука, но с пятью ногами и ступнями, вывернутыми внутрь. Вместо тела сразу была голова с огромным ртом и злыми, почти человеческими глазами. Этот монстр разинул широкую пасть и неуклюже поковылял к Мериде. Девушка попятилась назад, не понимая, что перед ней. – Инсендио! – вырвалось у неё. Пол вспыхнул под чудовищем, не причиняя тому вреда. Ну конечно, это же иллюзия, привидение, а не реальное существо! Но Мериде так не казалось. Она продолжала пятиться назад, широко раскрыв глаза. Профессор указал волшебной палочкой на огонь, из её конца вылилась вода и затушила его. – Смелее! Это боггарт, а не настоящий пятиног! Боггарт неожиданно увеличился в размерах, став ещё уродливее. Мерида облизнула губы. – Ридикулус! Пятиног лязгнул челюстью. – Сосредоточься! – скомандовал профессор Рэббен, впрочем, взволновавшись. Боггарт чувствовал страх всего класса, и это делало его сильнее. Кошмар Мериды оказался самым страшным и реалистичным и смог ввести в оцепенение весь класс. Профессор Рэббен сжал зубы и заслонил собой Мериду. Пятиног мгновенно преобразился. Рапунцель даже не успела понять, что появилось перед профессором (что бы оно ни было, оно было на полу), а после в воздухе заискрились маленькие салюты и фейерверки, которые можно купить в лавке Фейерверкуса в Косом Переулке. – Следующий! Надо его ослабить! – крикнул Бенджамин. Место Мериды заняла Астрид. Ей привиделась длинная узкая змея яркой окраски. Змея зашипела, затрепетав раздвоенным язычком, а потом превратилась в слизеринский галстук. Астрид довольно улыбнулась. – Джек, давай! – Фрост сделал несколько шагов вперёд. Галстук зашевелился, и… Рапунцель стояла следующей после Джека, и поэтому она могла хорошо рассмотреть то, во что превратился боггарт. Это был тело Джека, но какое-то раздувшееся, с посиневшей кожей и со стеклянными, широко раскрытыми глазами, больше похожими на кусочки льда. Чёрная мантия покрыта инеем, а обуви не было. Джек пошатнулся. Пол под ним стал покрываться льдом. – Это неправда, – вырвалось у Рапунцель. Она подумала, что сейчас Джек так же, как и Мерида, не справится со своим страхом. – Джек, это же боггарт! – Ридикулус! – выкрикнул он, и его двойник превратился в… хомячка, бегущего в колесе. – Рапунцель! Давай, добей его! – одобрительно кивнув гриффиндорцу, сказал Рэббен. Рапунцель вышла вперёд. Всё, она последняя (Иккинг так и не вернулся). Она подняла палочку, ожидая увидеть что-то вроде инфернала Анны, но хомячок мгновенно превратился… в… – П-профессор Малефисента?! – Рапунцель от удивления чуть не выронила палочку. Малефисента холодно взглянула на пуффендуйку, блестя украшением из чёрных рогов. Её алые губы изогнулись в презрительной улыбке. – Мисс Корона, – негромко сказала она. – Вы не справились с заданием. Опять. Рапунцель оставалось только представлять удивление учеников, которые стояли за ней. Послышались перешёптывания и смешки. Профессор Малефисента бросила ледяной взгляд на весельчака (им оказался Зарис Торстон), и тот заткнулся. Даже боггарт в образе Малефисенты обладал той магической силой и влиянием, которые она оказывала на учеников. Профессор Рэббен с любопытством ожидал развязки. – Но вы… но я… – пролепетала Рапунцель, непроизвольно съёжившись. – Вы – полная бездарность, – оборвала её профессор (хотя в жизни она таких слов не говорила никому). – Даже элементарное заклинание Ридикулус не можете выполнить. Удивительно, как на экзамене вы набрали нужное количество баллов. Стало так обидно, что захотелось расплакаться. Рапунцель сжала зубы. – Иллюзия, Рапунцель, – негромко напомнил профессор Рэббен. – Это боггарт. – Молчать! – рявкнула на него Малефисента, взмахнув чёрной мантией. – Вы просто ужасная карикатура на учителя Защиты от Тёмных Искусств. Мистер Нортхен был в отчаянии, раз взял вас на эту должность. Бенджамин приподнял брови, открыл рот, но ничего не сказал. Малефисента резко обернулась к Рапунцель. – Уже по двум урокам нумерологии видно, что ваш мозг не предназначен для малейшей умственной активности. Может, найдёте ему другое предназначение? Рапунцель почувствовала злость. Это не так! Это неправда, на нумерологии она быстрее всех всё запоминала, потому что считала эту науку очень интересной! Эта деталь разрушила весь мираж. Это была ненастоящая Малефисента. – Ридикулус! – Рапунцель указала палочкой на боггарта, и тот превратился в шляпу фокусника, из которого через мгновение выглянул маленький пушистенький крольчонок, который с серьёзным видом что-то жевал. Рапунцель рассмеялась. И тут боггарт лопнул. В воздухе повисли крошечные кусочки дыма, а потом и они исчезли. Рапунцель замерла, не веря, что она это сделала. – Вы все молодцы! – жизнерадостно воскликнул профессор Рэббен. – И все получаете по пять очков! Отличная работа! Домашнего задания не будет, все свободны! И в этот момент прозвенел звонок. Третьекурсники подхватили свои сумки и направились к выходу из класса, с жаром обсуждая урок. Всем понравилось побеждать своих демонов. Повсюду были слышны разговоры типа «А потом я растерялась, но вдруг вспомнила…» «Нет, ты его видел? Я думал, что эта зверюга на меня кинется!» «А как я ловко расправился с банши!» «Даже представить себе не мог, что это мой страх», «А то чувство, когда оно исчезло!..». Бенджамин Рэббен убирал шкатулку в шкаф и улыбался. Рапунцель подхватила сумку Иккинга и поспешила за друзьями. – Жаль, что я не смогла победить боггарта, – с сожалением сказала Мерида. – Так стыдно, у всех получилось, а у меня – нет… – Ни у кого бы не получилось, – успокоила её Астрид. – Кстати, а что это была за мерзость? Ты её сама придумала? – Я уже успела и позабыть об этом, – задумчиво сказала Данброх. – Как-то в детстве я залезла в кабинет папы и стала листать книги, которые стояли у него на полке в книжном шкафу. Они были все скучные, без картинок, но в одной книге картинка была… – Это был пятиног, – закончила Рапунцель. Мерида кивнула. – Он мне потом ещё в кошмарах снился. Но это было давно, когда мне было… лет шесть, наверное… Хотя я не знала, что «это» зовётся пятиногом. – Да уж, встретишь такое чудо – поседеешь от страха... – Рапунцель вдруг заметила, что прошло полминуты, а Джек так и не вставил какую-нибудь свою реплику. – Ты как? – мягко спросила она, погладив того по плечу. – Ничего. Просто… представил, что было бы, если бы я всё-таки утонул. Тогда, на озере… – взгляд Джека стал каким-то пустым. – Я ожидал чего угодно, но только не этого… – Я тоже, – Рапунцель остановила его и заглянула в грустные голубые глаза Фроста. – Джек, какими бы глупыми наши страхи не были – они есть. Но только мы даём им власть над собой. И то, что ты его узнал – хорошо! Но не зацикливайся на этом. Ты не умер, жизнь продолжается… – Умер, – вставил Джек. – Помнишь, что сказал профессор Троллин? – Но воскрес же, – улыбнулась Корона. – Жить без страхов и демонов невозможно… Но возможно их победить. Оказаться сильнее. Джек покивал, глядя под ноги. – Эй, хватит хандрить! Нам ещё Иккинга найти надо! – несильно толкнула его в плечо Мерида. – Зацикливаться на прошлом – так себе хобби, найди другое. – Мне повезло, что у меня есть такие друзья, которые поддержат, – вздохнул он, наконец. Рапунцель рассмеялась и обняла его. – А как же иначе! – Пойдём искать Хэддока? – спросила Астрид. Рапунцель ненадолго задумалась. – Давайте вы пойдёте на обед, а мы с ним сейчас придём. Я знаю, где он. Да и сумку отдать надо. – Ну смотрите… Если вас долго не будет, мы придём за вами и узнаем, чем вы там занимаетесь! – пригрозила Мерида, шутливо сдвинув брови. – Ах, что может быть ужаснее! – поддерживая эту игру, воскликнула Рапи. Троица свернула в одну сторону, к лестнице, ведущей вниз, а Рапунцель побежала в другую, на следующий этаж. О да, она знала, где Иккинг. В той башне было окно, из которого можно было увидеть Запретный Лес. Именно в том направлении был спрятан Беззубик, и Иккинг иногда подолгу сидел на подоконнике, притянув к себе колени и глядя в это окошко. – Я принесла твою сумку с учебниками, – она запрыгнула на подоконник рядом с ним. Когтевранец благодарно улыбнулся и кивнул. – Я только не понимаю, почему ты ушёл. Это было очень интересно. – Просто я сразу понял, чем станет для меня боггарт, – он спокойно взглянул на златовласку. – Ведь мой самый большой страх, что Беззубика поймают. Боггарт сразу выдал бы эту тайну. – А-а-а, – протянула Рапунцель. – Теперь понятно. А мне привиделась профессор Малефисента. – Ты серьёзно?! – Хэддок тихо рассмеялся. – Да. Знаешь, я даже теперь чувствую вину перед ней за это, – вздохнула Рапунцель. – Почему? – Ну… А вдруг она узнает… Она же хорошая на самом деле. Просто она несколько экстравагантна. Но её манера поведения… как взглянет на меня, так сразу в дрожь бросает. – Раньше она была дуэлянтом, – вспомнил Иккинг. – И мракоборцем. Это многое объясняет. Например, её железный характер. – В любом случае нам надо идти на обед, – Рапунцель встала, расправив клетчатую юбку. Иккинг ещё раз бросил взгляд на Лес и тоже слез с подоконника. – Ты права. Сыграем потом в волшебные шахматы? Я взял их с собой. – С удовольствием. * * * Джек выскочил из гостиной Гриффиндора и поспешил на квиддичное поле. Ему было очень интересно посмотреть, кто станет новым охотником. Но вдруг он увидел на лестнице знакомую хрупкую фигурку с белоснежной косой. – Эльза! – радостно воскликнул Джек, Розенграффе обернулась, прижимая к груди стопку книг. – Привет, Джек, – она подождала, пока он подбежит к ней, и улыбнулась. – Куда идёшь? – На квиддичное поле, у нас отбор на охотника будет, – пояснил гриффиндорец. – А ты? – Вот, ходила в библиотеку, надо было взять несколько книг по трансфигурации. Для дополнительного чтения. Сейчас направляюсь в нашу гостиную. – Ого, – только и сказал Джек. – Внушительная стопочка… это ты сама или вам задали? – Сама, – ответила Эльза. Они поднимались по лестнице, а скучающие картины бросали на них заинтересованные взгляды. – Тебе помочь?.. – Нет, спасибо. Как успехи? Как новые предметы? – Непривычно, что у нас теперь уроки не только в первой, но и во второй половине дня. И то, что так много окон. – Это для того, чтобы вы успевали делать домашнее задание, – рассмеялась пятикурсница. – Да, задавать нам действительно стали в несколько раз больше… – и тут он заметил значок, прикреплённый к мантии. На нём было написано «Староста». – Вау! Тебя назначили старостой? Поздравляю! – Спасибо. – Ну… а в целом как жизнь? – Нормально, – коротко ответила она. – Нормально. Джеку не понравилось, как было сказано это «нормально». Мраморная лестница неожиданно сдвинулась с места и поехала к противоположной стене – ничего странного, в Хогвартсе они часто так делали. Стопка книг в руках Эльзы опасно покосилась. – Может, мне всё-таки взять… – Нет! Книги кубарем покатились по ступенькам. Эльза, ахнув, присела на корточки и стала их собирать. Джек присел рядом, помогая. Лестница вздрогнула и остановилась, и подросток вдруг понял, что Эльза плачет. По бледным щекам девушки текли маленькие капельки, падая на мрамор уже застывшими льдинками. Его томная, нежная и хрупкая Эльза плакала, а Джек даже не знал, что надо делать. Он неуклюже приобнял её за плечи и притянул к себе. Блондинка послушно положила голову ему на плечо, тихо всхлипывая. Фрост почувствовал робость. Во-первых, она была на два года его старше, а во-вторых, это же была Эльза! И он привык видеть её совсем другой – уверенной, спокойной и мило улыбающейся. – Тихо, тихо, шш, всё хорошо, я тоже переживал, что библиотекарша меня убьёт, когда порвал обложку… Пожалуйста, Эльза, перестань, я не знаю, как правильно утешать девушек, я начинаю нести чушь, хотя сам нахожусь чуть ли в панике… Не плачь, пожалуйста… – Прости, – шепнула она. – Прости, что я так разрыдалась… Просто… – Не извиняйся, – мягко попросил Джек. – Иногда усталость накапливается незаметно, а потом прорывается, словно плотина… Я знаю, такое бывает… – Всё так навалилось… – тихо продолжала Эльза, шмыгая носом. – Постоянные уроки, холодность и ссоры с родителями, в школе снова уроки, назначение старостой… На пятом курсе всегда выбирают новых старост, а это значит надо следить за порядком в коридорах, объяснять всё младшекурсникам, поддерживать дисциплину… Первокурсники меня совсем не слушаются! Ты не представляешь, какие они шумные… Но дело не в этом. Я постоянно думаю о родителях. Они явно не одобряют то, что Анна общается со мной, хотя и молчат… Но иногда отец смотрит на меня и я вижу в его глазах презрение… И это словно острой ледяной иглой в сердце, настолько обидно, одиноко и больно… Джек всё больше и больше отчаивался. Чёрт, здесь нужны правильные слова. Правильные. Пока он раздумывал, какие слова в такой ситуации наиболее утешающие, она пробормотала: – Только не вздумай меня жалеть. Я не люблю, когда люди проявляют ко мне жалость. – Это не жалость, это сочувствие, – возразил Джек, стирая с её щеки мокрую дорожку. – Я просто хочу быть сильной, – прошептала Эльза. – Я стараюсь быть сильной изо всех сил, ради Анны. Ничего не говорю ей о ссорах с отцом… Даже тебе не говорила… – Я заметил, – буркнул Джек. – Ты говорила, что не общаешься с ними, вот и всё. – Так и есть, – слабо усмехнулась девушка. – Ну, по большей части… Я просто хочу быть сильной, – повторила она. – Ты сильная, – сказал Джек. – Я даже ни о чём не догадывался. Но… иногда надо давать себе возможность быть слабой. Она промолчала. – Я имею в виду, – поспешно исправился гриффиндорец, – не в смысле «не умеющей постоять за себя». «Слабой» – значит естественной, открытой… честной в том, что тебе нужна чья-то помощь. Они молча сидели на лестнице, прислонившись друг к другу. Джек осторожно поглаживал её по плечу, но она уже взяла себя в руки, успокоилась и задумчиво молчала. Время шло. Джек думал и представлял, как сейчас проходит отбор, как Мулан пытается перекричать толпу гриффиндорцев (на охотников всегда набиралось много желающих). Посмотреть на это было всегда интересно. Но, с другой стороны, поддержать Эльзу было важнее отбора. А ещё он думал, что, какой бы взрослой, сильной и уверенной Эльза не казалась, на самом деле внутри она была такой же неуверенной в своих поступках девочкой, как и много лет назад. Так же ему дико не нравилось, какой худой и невесомой она стала, а также его волновали эти тёмные круги под глазами. Нет, Джек считал, что прекрасна всегда, но… – Почему ты такая худая? – ляпнул он. Эльза удивлённо подняла голову, а потом рассмеялась. – Неожиданная смена темы… А я-то думала, что парням нравится тонкая талия. Джек смутился. – Да… то есть нет… Я не об этом! В Хогвартсе так шикарно кормят, а тебя может сорвать с метлы любой ветер! – Ну, я же не играю в квиддич, мне это не страшно, – улыбнулась когтевранка. – Ой, ты же шёл на отбор… – Ничего страшного, всё равно потом всё узнаю. – Эльза взяла книги и поднялась. Джек мягко отобрал у неё половину книг, и она уже не протестовала. – А какие предметы ты выбрала на третьем курсе? – спросил он вдруг. – Нумерологию и маггловедение. Я их и сейчас изучаю. – А в Министерстве Магии ты хочешь работать в Отделе по общению с магглами? – Если честно, я ещё не знаю, – она изящно пожала плечиками. – Главное приносить пользу. И быть независимой. В воздухе осталось висеть недосказанное «От родителей». Джек всё ещё размышлял. В его семье всегда всё было хорошо, и его магия, которую он получил на втором курсе, не приносила таких глобальных проблем. Не считая, конечно, дорожек инея на предметах. – Ну, я уверен, что ты добьёшься всего, чего захочешь, – просто сказал он. – Это на тебя так похоже. Эльза смущённо улыбнулась. – Но значок старосты всё-таки передай кому-нибудь ещё, – продолжил он. – Нет, я серьёзно! Если тебе так трудно совмещать уроки, роль старосты и хандру, то нужно что-то вычеркнуть из своей жизни. Ах да, и хандру тоже желательно передать кому-нибудь другому. Кого не жалко. – Джек! – рассмеялась Эльза. Они остановились около входа в гостиную Когтеврана. Он беззаботно подмигнул. На фоне мелькнула мысль, что буквально недавно он сам был в подавленном состоянии, пока его не разговорила Рапунцель. Забавно… – Я постараюсь, – усмехнулась Эльза. Джек кивнул, отдал ей книги и направился в башню Гриффиндора. Отбор наверняка уже закончился. Как только он вошёл в «львиную» гостиную, то тут же обратил внимание на Симбу, который пританцовывал на столе. Со стола его пыталась стащить разгневанная Нала. – Джек! Дружище! – завопил Симба и спрыгнул со стола. Подбежав к Фросту, он хлопнул его по спине. – Угадааай, кто теперь новый охотник Гриффиндора? – Ммм… Николас Нортхен? – Я! – Симба издал ликующий клич победителя и продолжил свои дикие цыганские танцы. – Он всего на один мяч обошёл меня, – хмуро прокомментировала Нала, скрестив на груди руки. – А буянит, как будто его в Сборную Англии взяли. – Но обошёл ведь! – Симба лукаво посмотрел на Налу, которая с диким рычанием бросилась на него. Они принялись наматывать круги по гостиной. Джек улыбнулся, вдруг вспомнив себя и Мериду. Эта парочка чем-то их напоминала. – Они поспорили аж на десять сиклей, кто первым попадёт в команду, – сказала Джуди, которая сидела в обитом алым бархатом кресле и пыталась читать учебник по заклинаниям. – Хотя и Симба, и Нала очень здорово летают. – В таком случае, когда-нибудь и она будет играть за Гриффиндор, – заметил Джек и пошёл в спальню.