Большая четвёрка в Хогвартсе. Ломаем шаблоны! Курс 3.

ШОКИРУЮЩАЯ ПРАВДА: МИНИСТЕРСТВО СКРЫВАЕТ ИСТИНУ Мы привыкли доверять Министерству Магии, полагая, что люди, работающие там, прилагают все усилия для того, чтобы поддерживать магический мир в Англии. Мы уверены, что они честно рассказывают нам обстановку, особенно когда времена напряжённые, как, допустим, сейчас, и эта мысль приносит нам уверенность и надежду. Ведь вся Магическая Великобритания – да что там, весь мир волшебников! – переживает насчёт острой вспышки драконьего бешенства, поставившей под угрозу тайну нашего общества. Но что же мы получаем в ответ? Умышленное скрытие властями правды! Важные события, важные не только по своей значимости, но и представляющие угрозу для нас, были утаены от общественности. Например, Министерство Магии проигнорировало тот факт, что четвёртого августа сего года в Валлийском Заповеднике, расположенном на территории Уэльса, были сняты защитные и сигнализационные чары. В связи с этим драконы вырвались из заповедника и спалили поселение драконоборцев, именуемое Бёрком, дотла. Однако правительство не обратило внимания на этот инцидент, и более того – замяло его, как будто ничего и не было. Как будто бешеные драконы и не нападали на людей, и даже не пытались вылететь в зону, где живут простецы. А что, если бы драконоборцам не удалось отловить всех тварей? Страшно представить, сколько крови, и магов, и магглов, пролилось бы в таком случае!.. Разумеется, Министерство знало об этом, в этом можно даже не сомневаться. И можно сказать в его оправдание, что оно хотело уберечь население от паники. А может, просто хотело защититься от гневных нападок? В таком случае, эти нападки оправданы. Министерство Магии утратило былую силу и контроль. Оно не захотело проводить расследование, кто был тем драконоборцем, который снял чары (а только драконоборцы знают, как это сделать). И это может подорвать нашу веру в Министра, власти и всего Министерства в целом. Также напрягает то, что один из сотрудников Заповедника специально выпустил бешеных зверей. Можно ли после этого доверять драконоборцам? Людям, в чьих руках сейчас наша безопасность и безопасность наших детей! Что думать людям после всего этого? К кому обращаться? На что надеяться и кому доверять? Справляется ли Министерство со сложившейся ситуацией, или только делает вид? И сможет ли оно, наконец, обеспечить людям безопасность на собственной территории? Все эти вопросы остаются без ответа. Точно мы знаем лишь одно: горькая правда лучше сладкой лжи. И власти не имеют права скрывать от общественности такое. Автор статьи – Круэлла Дэ Виль. Взволнованные, испуганные и гневные голоса отражались от стен Большого Зала и звенели под его зачарованным потолком. Статья была напечатана в журнале «Воинственный колдун», который придерживался политики чистокровных и приобретал всё большую популярность благодаря статьям Круэллы Дэ Виль, ведь каждая её статья была сенсацией. Люди действительно не знали о том, что произошло четвёртого августа, и теперь правда неожиданно обрушилась на их головы, словно галлон холодной воды. – Министр с самого начала этой истории с драконами проявлял мало энтузиазма. «Делается всё возможное», «Наши специалисты работают над этим», «Драконологи изучают этот странный синдром, беспокоится не о чем»… – Даже если что-то и происходит, «Ежедневный Пророк» не рассказывает об этом. Всем известно, что там печатается только то, что угодно Министерству!.. – Мой отец работает в Министерстве Магии, но об этом он ничего не говорил! А что, если в этой статье – неправда? – Раскрой глаза, «Воинственный колдун» не печатает непроверенную информацию! Министерству выгоднее что-то скрыть, нежели рассказать народу и признаться в своих ошибках… Да и самому Муфасе Лайону тоже! – Это конец, – тихо сказала Мерида. Пятёрка переглянулась. – Круэлла запустила бомбу замедленного действия. У людей уже закрались подозрения, что нынешнее правительство ведёт нечестную игру. Если вскроется ещё что-нибудь, они могут потребовать переизбрания Министра. – Представляете, какого сейчас Симбе?.. Его отца сейчас все обсуждают. Обвиняют… – Астрид умолкла. Они невольно оглянулись на гриффиндорский стол. Симба сидел, ссутулившись, и, казалось, всё больше съёживался от гневных фраз. Конечно, они были обращены не к нему, но… – Но ведь это неправда! – Рапунцель потрясла в воздухе газетой, с которой самодовольно улыбалась Круэлла Дэ Виль, поглаживая рукой в алой перчатке мех на своей неизменной чёрно-белой шубе. – В том-то и проблема, что правда, – вздохнул Джек. – Инцидент был. Мы сами свидетели. Плевака требовал, чтобы провели расследования среди драконоборцев. Но его так и не было. Вывод – Министерство действительно скрывает истину. Может, ситуация ещё хуже, чем мы думаем, но мы даже не знаем этого! – Джек, опомнись! – Мерида пощёлкала пальцами перед его лицом. – Ты же её ненавидел! А теперь говоришь, что Круэлла права! Вспомни, она же пыталась засадить в Азкабан твоего отца! И Министра! – Тогда это были её сплетни и выдумки! – зло сказал Джек с нажимом. – А сейчас – нет! – Откуда ты знаешь?! – Да потому что мы там были! – Успокойтесь, – тихо приказал Иккинг. Это был именно приказ, сказанный холодным и безжизненным тоном, и весь пыл Джека и Мериды куда-то улетучился. Они удивлённо посмотрели на Хэддока. – Гораздо важнее то, откуда она это узнала. Его голос был тихим, но каким-то стальным, отчего хотелось просто замолчать и вообще ничего не говорить. – Слухи? – предположила Рапи. – Кто-то из драконоборцев проболтался. – Исключено, – отрезал когтевранец. «Ну ладно», – пробормотала Корона, отводя глаза от его холодного, жёсткого взора. Астрид смотрела на Иккинга и не узнавала его. – Ни один драконоборец в жизни бы не сказал об этом журналистке. Возможно, она видела отчёты, которые мой отец отправляет министру, но это вряд ли. Увидеть посторонним лицам бумаги самого Министра так же возможно, как и случайно столкнуться с ним в пабе «Дырявый котёл». Значит, она получила информацию с другой стороны. Увидев непонимание на лицах друзей, Иккинг закатил глаза. – Откуда она с такой точностью знала, что произошло на вечере, когда отравили Питера Пэна? Откуда она знала список всех гостей, по идее, засекреченный? Почему она так выгораживала мистера Шрама и постепенно очерняла Муфасу Лайона? А может, она просто получала приказы и всю необходимую информацию от кого-то, кто знал, что произойдёт, потому что сам это подстроил? Это было два года назад, но неужели вы всё забыли?! – А если добавить то, что рассказал нам мистер Нортхен после того случая в Лютном переулке… – медленно начал Джек. – А рассказал он нам про ОХ, и про то, что они охраняют магический мир от какого-то таинственного неизвестного им противника… – Которому почему-то нужны волшебники с особенной магией – пирокинетики, анимаги, сильные дуэлянты и так далее… – на этом моменте Астрид многозначительно посмотрела на Фроста. Тот сжал ладонь в кулак, словно вспомнив о своей магии. – И который преследует какую-то цель уже много лет, однако, они так и не узнали, какую… – А если ещё вспомнить Всеанглийский Дуэльный Конкурс, на котором Малефисента говорила с Багирой о том, что тот пирокинетик стал слишком силён… – подхватила Мерида. – Наверное, и они, и мистер Додо тоже из ОХа! Вот почему Малефисента приехала на Конкурс! Из-за какого-то инцидента ей запретили в нём участвовать, и она, наверное, ненавидела их всех за то, что они участвуют, а она нет, и поэтому не приезжала туда! – Отвезти второкурсников на Конкурс было предлогом, – проговорила Рапунцель. – По доброй воле она бы туда не вернулась. Это наверняка была идея Нортхена, который связал все события того года и понял, что как-то слишком много совпадений. Как будто-то кто-то начал шевелиться, надеясь исподтишка захватить Министерство. Ему просто надо узнать новости от Багиры, которая постоянно участвует в этих Конкурсах, узнать, не появилось ли на горизонте тех самых «одарённых» волшебников, которых мог бы переманить на свою сторону этот загадочный враг… – И от Джорджа Холмса – помните ту заметку в газете, что он предотвратил нападение Дагура и его банды на магглов? Он работает в Министерстве, но на самом деле состоит в Ордене! – Джек в возбуждении наклонился вперёд. – И именно поэтому весь прошлый год профессор Рэббен отсутствовал. Мистер Нортхен отправил его на разведку, чтобы узнать, правда ли то, что старый враг плетёт интриги. Они замерли, ошеломлённые этими догадками. Ответ неожиданно засветился перед ними самым ярким Люмосом на свете. – И это действительно так, потому что кто-то специально отравляет драконов, – прошептала Мерида. – Кто-то делает их бешеными. И снял защиту именно он, чтобы потом приказать Круэлле написать статью, в которой она подрывает веру людей в Муфасу и Министерство. Астрид вдруг стало страшно. Слишком многое стало на свои места, и ей это не понравилось. – Так значит, только Муфаса и может помочь, раз его так упорно пытаются отстранить! – Мне кажется, помочь здесь может только Орден Хранителей, – покачал головой Джек. Иккинг резко встал. – Мне надо на воздух, – невнятно сказал он. – Хорошо, можно прогуляться… – Нет! – вдруг рявкнул он, прижав пальцы к вискам. Он сделал шаг и покачнулся. Фрост, который аж вздрогнул от такого резкого ответа, нахмурился. – Что с тобой? – обеспокоенно спросила Рапунцель. Иккинг глубоко и рвано дышал, прикрыв глаза и с силой прижимая руки к вискам. – Просто… голова разболелась… Мне надо на воздух, – он ломанулся вперёд, чуть не сбив какого-то первокурсника. Друзья проводили его взглядами до дверей Зала. – Это… было странно, не? – высказалась Данброх. Астрид нахмурилась. – Может, стоит пойти за ним? – Если так хочет побыть один – ладно, – пожал плечами Джек. – Я предлагаю пойти к директору и рассказать всё, что мы сейчас поняли. * * * Иккинг шёл, не обращая внимания на удивлённые взгляды. Всё его сознание сейчас было сосредоточено на боли, от которой разрывалась голова. Это странное чувство, впрочем, сначала довольно лёгкое, появилось сегодня утром, но к обеду достигло своего пика. Так сильно голова у него ещё не болела никогда. Казалось, что всё вокруг плывёт, а внутри его головы раздаются десятки голосов, которые сливают в один гомон, от которого быстро устаёшь. Когда Иккинг вышел из Хогвартса на улицу и вдохнул всей грудью холодный, такой обжигающе-чистый воздух, то боль постепенно стала сходить на «нет». В Большом Зале было слишком душно, а этот шум, который учителя и старосты даже не пытались остановить, сильно действовал на нервы. Иккинг пошёл в сторону Леса. Он жадно глотал воздух, дышал каждой своей клеточкой и с каждым вздохом чувствовал всё большее успокоение. Наверное, он просто переволновался, вот и всё. Просто… если Круэлла обвиняет работников Валлийского Заповедника, то первому попадёт его отцу, как главному драконоборцу… Иккинг дошёл до опушки леса и вдруг бросился бежать. Сегодня всё равно воскресенье, уроков нет, а Беззубика в последний раз он видел две ночи назад, в четверг. – Беззубик! – крикнул Хэддок, прибежав на место. Дракона здесь не было. – Брат, ты где? Вдруг знакомая чёрная тень спрыгнула с дерева рядом и принялась облизывать паренька. Иккинг рассмеялся, пытаясь увести дружелюбную морду в сторону. – Полегче, приятель, ты же знаешь, что это не отмывается! Я тоже рад тебя видеть. Полетаем? Ночная Фурия нетерпеливо вскинула голову и чуть присела, чтобы когтевранец смог залезть в седло. Беззубик почувствовал, как раскрылся протез на его хвосте, и радостно подпрыгнул, раздирая когтями ветки на своём пути. Когда они поднялись над тёмными кронами Запретного Леса, Иккинг обернулся. Хогвартс стоял, огромный, затянутый лёгким туманом, и мрачно взирал на него. Иккинг улыбнулся, чувствуя сильный холодный ветер, который яростно пытался сорвать с третьекурсника лёгкую чёрную мантию. Судя по тучам, скоро пойдёт дождь, ну а пока… – Вперёд! Давно пора было размять крылья! – крикнул он назло ветру, и Беззубик услышал его. Дальше Иккинг просто пригнулся к чешуйчатой спине дракона, а тот полетел чёрной стрелой вперёд. Заработали мощные мышцы, натянувшись канатами, заработали крылья, похожие на крылья летучей мыши, и Беззубик стремительно летел навстречу ветру, наперекор и воздушному потоку, и всему миру в целом. Глаза Иккинга слезились от ветра, хотя он их и прищурил, а пальцы, вцепившиеся в седло, стали быстро заледеневать. Беззубик резко направился вертикально вверх, и Хэддок поменял позицию протеза. Беззубик, высунув язык, рывками взлетал всё выше и выше, в объятия холодных дождевых туч, а его наездник изо всех сил держался ногами за стремена и чувствовал, как гравитация пытается стащить его вниз. Наконец дракон набрал нужную ему высоту и выровнял полёт. Здесь, наверху, ветер был ещё сильнее и неистовее, отчего полёт казался поединком со стихией. Беззубика мотало и кидало во все стороны, но тот умело использовал воздушные потоки и завихрения, отчего они словно подпрыгивали на волнах, зная, когда надо подняться, а когда опуститься, чтобы тебя не захлестнуло с головой. И дракону это нравилось. Иккинг почти физически чувствовал это счастье, этот восторг, который переполнял огромного летающего зверя. Вдруг Иккинг почувствовал вибрацию, а потом раздался утробный рёв, словно бы рывками вырывавшийся из недр огромной бочки – Беззубик смеялся. И Иккинг даже не замечал, что смеётся вместе с ним. Они были настолько едины, словно были одним организмом, одним разумом, прекрасно чувствуя и зная, что сделает другой и что надо сделать самому. Иккинг не знал, откуда было это состояние, почему он знает, когда дракон повернёт, а когда нырнёт вниз, чтобы правильно поменять позицию протеза, подстроившись под него – он не знал, но было чувство… целостности. Правильности. Счастья. И он не сомневался, что его дракон чувствует то же самое. Пошёл дождь. И Беззубик пришёл в ещё больший восторг. Он крутился, махал крыльями, плавно взмывал вверх по дуге и резко уходил в пике. Иккинг замёрз и промок до костей, но это не мешало ему вопить от радости каждый раз, когда Беззубик выплёвывал яркую вспышку молнии, или начинал рычать подобно грому. Просто он понимал всю любовь дракона к природе, к этому ветру, к каплям дождя, и радовался всем этим вещам так же сильно, как и его крылатый брат. Это было похоже на сон. Хэддок не знал, сколько продолжалось это торжество Жизни, но в какой-то момент Беззубик плавно спланировал в ту прореху в кронах деревьев, откуда они взлетели. Иккинг, дрожа от холода, спустился на землю. Как буквально, так и фигурально. – О, М-мерлин! Наверн-ное, они ужже меня ищут, – проговорил он. Дракон глянул на него своими умными глазами и сделал попытку накрыть подростка крылом. – Н-нет, мне н-надо идти, – Иккинг вылез из-под тёплого крыла Фурии. – Ещё ув-видимся, брат. Беззубик погрустнел, но он понимал, что мальчик опять уходит. Тогда он быстро лизнул его широким, липким розовым языком и хитро отвернулся. – Без-зубик! Ты же знаешь, что это не отмывается! Нахальная ящерица гортанно рассмеялась, запрокинув голову. Третьекурсник улыбнулся и побежал домой, хлюпая по грязи. * * * – …Но он сказал нам, что директор уехал в Министерство Магии, и мы можем рассказать всё ему. А когда мы закончили, то Рэббен просто сказал «Неужели вы думаете, что знаете всё лучше взрослых?» и всё. Ну вредина, не? – протараторил Джек. – Ну, на самом деле было не так, – мягко возразила Рапунцель. – Он сказал, что Орден Хранителей обладает достаточными знаниями, чтобы делать выводы, и наши выводы отчасти совпадают с ними. И что ОХ имеет гораздо больше информации, чем мы, поэтому он сможет справиться с ситуацией наилучшим образом, и мы можем не волноваться. – Но Джеку послышалось только «Неужели вы думаете, что знаете всё лучше взрослых?», – подытожила Мерида. Иккинг рассмеялся. Он успел уже переодеться и сейчас сидел возле огромного жаркого камина, наслаждаясь теплом. Они снова вернулись в Большой Зал, но теперь он был абсолютно безлюдным. – А что с тобой было? – спросила Астрид. Иккинг пожал плечами. – Разболелась голова от шума и духоты. Как только я вышел на улицу, всё прошло. Но неужели вы всё это время разговаривали с профессором Рэббеном? – Нет, ещё была первая тренировка у Гриффиндора. Пока дождь не пошёл, – сказал Джек. – Симба действительно хорошо держится в воздухе. Но всё-таки он был сегодня мрачным. Даже не смотря на то, что в этом году он игрок. – Наша первая тренировка была в пятницу, – скривилась Мерида. – Навин жив? – серьёзно спросила Рапунцель. – Да что с ним сделается… Не волнуйся, дальше словесных перепалок дело не пошло. И забавно, как вёл себя Флинн – равнодушно и абсолютно молчаливо. Мне кажется, он сильно расстроился, что его отстранили от должности капитана. – А как Принц в этой роли? – поинтересовалась Астрид. – Посмотрим. Но, может быть, Райдер и был прав, сделав его капитаном – всё-таки про квиддич и разные позиции и приёмы он много знает… – Мерида запнулась. – Если бы не эта его заносчивость – было бы вообще хорошо. А Иккинг смотрел на огонь и видел, как самодовольно улыбается ему Круэлла Дэ Виль со страниц газеты. Её загадочная ухмылка словно бы говорила «Это вы ещё не видели настоящей сенсации». – Сова и кленовый лист, – неожиданно сказал Иккинг. Все посмотрели на него. – Чего? – В твоей чашке была сова и кленовый лист, Джек, – он посмотрел в глаза другу. – Скорое известие и перемена своих предпочтений. Известием стала статья Круэллы, а переменой – тот факт, что теперь ты поддерживаешь её точку зрения, а не опровергаешь. Фрост открыл рот, да так и застыл. – Может… может, ты и прав, – задумчиво сказал он. – Но ведь там было солнце – «огромная радость»… А какая мне радость от её статьи? – Откуда я знаю, – Иккинг почувствовал невероятное желание чихнуть. – В конце концов, год только начинается…