Большая четвёрка в Хогвартсе. Ломаем шаблоны! Курс 3.

Высокий мужчина с царской осанкой и цепким взглядом карих глаз нервно барабанил пальцами по столу. Взгляд его метался то к женщине, сидевшей на стуле напротив, то к двери, то на невозмутимого человека с длинной белой бородой. Казалось, Муфаса Лайон еле сдерживался, чтобы не начать ходить взад-вперёд по комнате. Он был похож на дикого зверя, которого заперли в тесной клетке. Николас Нортхен поймал его взгляд и немного наклонил голову набок, предупреждая. Министр подавил раздражённый вздох. Он знал, что надо быть осторожнее, знал, что ему не положено проявлять какие-либо эмоции, но гнев рвался наружу. Он хотел накинуться на эту змею, схватить за чёрно-белый мех её манто и трясти до тех пор, пока она не расскажет всё. Он поражался тому, как спокоен глава Ордена Хранителей в такую минуту, в минуту, когда раскроется истина. В минуту, когда они узнают имя их таинственного врага, который водил их за нос уже двенадцать лет. В том, что Круэлла знает это имя, Министр не сомневался. Она слишком многое знала. Она слишком была осторожна. Но та статья про драконов была шагом, который увёл её в пропасть. И он с наслаждением будет смотреть, как она падает в эту пропасть. Дверь открылась, и вошли ещё два волшебника. Лайон встрепенулся и впился в них испытывающим взором. – Думаю, можно начинать, – кивнул один из них. Муфаса поднял руку и медленно зачесал назад длинные, почти до плеч, каштановые волосы, предвкушая расправу. Маг уселся напротив Круэллы, которая чуть презрительно улыбалась, прищурившись. – Итак, мисс Круэлла Дэ Виль, вы обвиняетесь в… – Я прекрасно знаю ту ахинею, в которую вы так упорно верите, – перебила она его, улыбаясь ещё шире. – Но вы ничего не докажете. – Вот как? – приподнял брови допрашивающий. – А как вы объясните то, что знали засекреченную Министерством информацию? – В наш век ни одна информация не может быть засекреченной, – пожала плечами журналистка. – Во всяком случае, долго. Всегда можно найти людей, которые знают то, что знать не следовало бы. Случайно обронённое слово, кем-то высказанное предположение, слишком явное движение среди работающих волшебников в стенах Министерства… Каждая мелочь может привести к чему-то большему, грандиозному и, безусловно, интересному… Это как зацепиться свитером за гвоздь. Дёрнешь чуть сильнее – и одна ниточка может распустить половину… Вы чувствуете, как расползаются нитки вашего Министерства? – Круэлла впервые за время допроса взглянула в глаза Муфасе Лайону, явно насмехаясь. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а из глотки чуть не вырвалось рычание. Да как она смеет смеяться ему в лицо! Женщина, у которой половина волос белая, а половина - чёрная! – Вы сейчас не журналистка, а я не редактор, – вежливо напомнил сотрудник. – Так что можете обойтись без красивых метафор. То есть вы утверждаете, что всю информацию получали благодаря этому вашему… дедуктивному методу? – Это обязанность журналиста – быть начеку. Видеть и слышать больше, чем другие. – Чтобы раскрывать полученные знания общественности и сеять панику? – Панику посеяли вы сами, – она изогнула одну бровь. – Надо было сразу принимать меры, а не пытаться замять это, как нашкодивший кот пытается закопать под ковёр свои дела. – Ты смеешь учить меня, как управлять страной?! – проревел Лайон, рванулся вперёд, с грохотом опустил руки на стол и навис над Круэлллой. В помещении вздрогнули все, кроме Дэ Виль. Она продолжала улыбаться. – Министр, – тихо позвал Нортхен, впервые разжав губы за этот вечер. – Она переходит на оскорбления, потому что не знает, что делать. Выводя вас из себя, она переключает всеобщее внимание на это. Все мышцы Муфасы дрожали от напряжения. На задворках сознания мелькнула мысль, что слишком частое обращение во льва сильно повлияло на его характер и повадки. Не сводя с журналистки хищного взгляда, он медленно отошёл на своё место. – Надеюсь, часть налогов идёт на оплату психотерапевта для Министра, – негромко заметила Круэлла. – Иначе безопасность страны действительно под угрозой. – Не хотите ли вы назвать имя? – спросил сотрудник Министерства, сделав вид, будто ничего и не случилось. – Какое имя? – удивлённо спросила Дэ Виль. – Вашего нанимателя. Того, который доставляет вам информацию обо всех событиях. Не надо отпираться, ваша теория о свитере очень интересна, но неправдоподобна. У вас есть наниматель. – Докажите, – хмыкнула она. – Приведите аргументы, по которым вы выдвинули это оскорбительное подозрение. Оскорбительное – потому что я предпочитаю работать одна. – Они у нас есть, и этого достаточно. Просто назовите имя, и закончим с этим. – Значит, у вас их нет, – Круэлла едва сдерживала злобное торжество. – Лишь подозрения. Так что вы не имеете права меня допрашивать. До тех пор, пока вы не приведёте аргументы, я не буду ничего говорить. – Наши аргументы – ваши статьи ещё со времён отравления Питера Пэна. Например, вы точно знали засекреченный список тех, кто был на том вечере… – Тот, кто не явился домой – и есть среди тех, кого задержали для последующих разбирательств, – фыркнула она. – Это легко. – Вы в мельчайших подробностях знали события, предшествующие отравлению Президента Международной Организации Магов… – Вам просто следует лучше выбирать людей для такой работы, – равнодушно она бросила. – Прошу прощения, – все обернулись к мистеру Нортхену, который деликатно выждал паузу, а потом продолжил: – Господин Министр, боюсь, так может продолжаться очень долго. Подозреваемая слишком упорна, а у вас нет столько времени, чтобы допрашивать её. Не сомневаюсь, у вас ещё много важных дел… – Не то слово, – буркнул Муфаса. – И потому я предлагаю приступить к более… решительным действиям. – Что вы имеете в виду? – подозрительно спросил второй маг, который не вёл допрос, а записывал его. Вернее, он просто держал пергамент, а Прытко Пишущее Перо скрипело по пергаменту со скоростью света. – Так как дело касается безопасности всего Министерства, Магической Великобритании и Министра лично, то… я предлагаю пустить в ход Сыворотку Правды. – Немыслимо! – возмутился тот маг. Перо ещё быстрее завиляло по бумаге. – Мистер Нортхен, вас пустили на допрос мисс Дэ Виль на исключительных условиях! Вы обещали, что не будете принимать какое-либо участие в… – Я поддерживаю идею мистера Нортхена, – резко заявил Лайон. – Ясно же, что она ничего не скажет до скончания веков! А дело государственной важности… – Это является нарушением Конвенции о Правах Мага, – отрезал секретарь. – Уважаемый следователь, вы согласны со мной? Уважаемый следователь затруднялся ответить. Наконец он проговорил: – Вы правы, но… если такова воля Министра, мы действительно можем… обойти это правило. Но тогда нам надо будет попросить разрешения, а, учитывая бюрократию и заполнение всех форм, это может затянуться ещё на несколько часов… В лучшем случае. – Абсолютно верно, – кивнул Николас. – Поэтому я перестраховался на этот счёт… В его руке блеснул маленький вытянутый флакончик. Секретарь ахнул. – Этот флакон зарегистрирован? – ещё более подозрительно спросил он. – Да, и более того – и у меня, и у министра хранится экземпляр с его письменным разрешением и всеми соответствующими печатями на хранение Сыворотки Правды, – безмятежно ответил глава ОХа. – Мистер следователь? – Мне не нужны проблемы с Международной Организацией, – пробормотал тот. – Так что попрошу вас… – В таком случае, моя жизнь состоит из одних проблем с Международной Организацией, – полушутливо заметил Нортхен. – Мисс Дэ Виль, вы позвольте? Муфаса почувствовал раздражение. Он бы давным-давно влил всю сыворотку этой змее в рот. Круэлла зло сверкнула глазами, но понимала, что у неё нет выбора. Нортхен отошёл на своё место, убирая пустой флакон во внутренний карман. – Попробуем ещё раз… Назовите имя вашего нанимателя. – Журналистка равнодушно взглянула на допрашивающего. – Шерхан Тайгерлен. Если бы в помещении взорвалась бомба, присутствующие были не так бы поражены. Муфаса взглянул на Нортхена. Они ожидали чего угодно… но не этого. – Вы уверены? – осторожно спросил следователь. Круэлла кивнула. – Расскажите. – Вкрадчиво приказал Нортхен, чуть придвинувшись к столу. – Он давал мне всю информацию. Он был главным в этой истории с Питером Пэном. Мы периодически встречались, и он говорил мне, что писать в статьях. Я не знаю, отравлял ли он драконов. Об этом он мне не говорил. Не говорил о своих целях. Но он хорошо платил. Северянин затряс головой, словно отказываясь в это верить. Ну, или словно ему в ухо попала вода. – Нет, нет, нет… А тот случай? Двенадцать лет назад, когда Малифисенту исключили из мракоборцев? Что ты об этом знаешь? Шерхан и к этому причастен? – Об этом я ничего не знаю, – так же ровно ответила Круэлла, безвольно глядя в одну точку. Нортхен выпрямился. – Где сейчас Тайгерлен? – тихо спросил у него Муфаса. – В Индии… Я дурак! Не надо было выпускать его из страны! Я должен был догадаться! Старый дурак! – А что делать с ней? Следователь устало потёр переносицу. – Ну, посидит какое-то время в Азкабане… А Шерхан это же… знаменитый дуэлянт? О Мерлин! – Нет, нет, нет… – словно в бреду бормотал Николас. – Нет! Не сходится… не сходится… что-то не… не… – Похоже, на этом допрос окончен, – сухо сказал Министр. – Господа, думаю, мы можем идти. Выйдя из комнаты, он быстрым, лёгким шагом направился в свой кабинет. Николас шёл за ним, погрузившись в свои мысли. Когда Муфаса убедился, что в кабинете никого нет, дверь заперта заклятьем, а антиподслушивающие чары накинуты на весь кабинет, то он резко обернулся к директору Хогвартса, который устало сидел в кресле, закрыв лицо рукой. – Это не то, что вы ожидали услышать, – заметил он. – Я… я просто… Поверить не могу, что я мог так ошибаться! Он был под нашим носом… прохвост! А я ничего и не понял! – Успокойтесь, Николас, – осадил его Лайон. – Как Орден поступит дальше? У вас есть связи в Индии? – Там его не достать. Нам придётся ждать, пока он вернётся на родину. И тогда… что ж, придётся поднять все силы, которые у нас есть… но… Одна вещь не даёт мне покоя. – Какая? – Министр подумал, что стаканчик огневиски Нортхену сейчас не помешает, и направился к своему шкафчику. Открыв стеклянные дверцы, он потянулся к хрустальному графину. – Дело Малефисенты… Именно это было главной зацепкой. Муфаса замер, вцепившись в графин и сжав зубы. Это имя… Это чёртово имя… Хотя нет, это фамилия, а имя-то у неё другое… Несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть душевное равновесие… – Зацепка? – переспросил он, поворачиваясь. Лицо его было непроницаемо. – Именно после этого случая мы звали его Тёмным Легилиментом, – Нортхен благодарно принял стакан. – Всё это слишком странно, господин Министр… – Сейчас важнее не это, – Лайон опустился на мягкий кожаный диван. – А то, что мы будем делать.