Большая четвёрка в Хогвартсе. Ломаем шаблоны! Курс 3.

– Секрет, с помощью которого можно добиться успехов в трансфигурации – да и вообще в любом деле – это практика. Практика, практика, практика. Когда вы отрабатываете заклинание и НЕ достигаете желаемого результата сразу, вы опускаете руки, так как начинаете считать, что оно слишком сложное. Неправда. Каждый раз, делая что-то, что выше вашего уровня, вы совершенствуете свои навыки, свою силу воли, умение концентрироваться… Тем самым увеличивая собственный потенциал. Потенциал знаний, магической силы… именно поэтому надо всегда ставить перед собой задачи чуть-чуть сложнее того, что вы можете сделать сейчас. Потому что через неделю сейчас уже превратится в тогда, а то, что казалось недостижимым или трудновыполнимым, станет лишь пройденной ступенькой на восхождении к вашему самосовершенствованию. Молодая женщина, которая, впрочем, была похожа скорее на юную девушку (отчасти из-за тонкой миниатюрной фигуры, отчасти из-за изумительного взгляда сиреневых глаз, а отчасти из-за короткой стрижки, причём некоторые пряди переливались фиолетовыми, зелёными и синими перьями), внимательно посмотрела на своих учеников. Несмотря на вроде бы не официальный вид, она была очень серьёзной и строгой учительницей, и даже перья не вызывали у подопечных весёлых перемигиваний – так естественно и… ну не солидно, но с чувством собственного достоинства смотрелись они у неё в волосах. – Так вот к чему это я… – профессор Тусмари рассеянно разгладила зеленоватую мантию. – Ваши навозные жуки в коробке на задней парте. У вас есть урок, чтобы трансфигурировать их в пуговицы. Да-да, третий урок подряд, потому что на прошлых некоторые студенты поленились и отнеслись к заданию с недостаточным упорством. Формулу и движение палочкой вы знаете. Приступайте. Ученики со старательно подавляемым ворчанием поплелись за своими жуками. Джек двумя пальцами схватил своего жука и, вытянув руку как можно дальше, пошёл обратно к своей парте. Лицо его перекосило отвращение. – Мерзкое создание, – жук приземлился на парту и деловито поспешил к её краю. – Так и перебирает лапками… Фу. – Кто же знал, что мы такие нежные, – пропела Мерида с передней парты. Гриффиндорец в отместку несильно тыкнул её в бок, а Иккинг бросился ловить жука Джека. – Кто-нибудь сделал задание по травологии? – шепнула Астрид. Она сидела рядом с Данброх и честно крутила палочкой в воздухе. Жук смотрел на неё с нескрываемой скукой и даже не думал становиться пуговицей от пальто. – Я, – отозвалась Рапунцель. Её навозный жук покрылся пластмассовой коркой и сплющился, но продолжал шевелить лапками. Зрелище было… да чего уж там, отвратительное. – Я так и не поняла, что надо было выписать про целительные свойства белладонны – это же ядовитое растение, не? – Но с её помощью можно сделать противоядие… долго объяснять, короче спишешь у меня на перемене, хорошо? – Ладно, только быстро. Мне ещё надо будет успеть добежать на Древние Руны. Жук Джека всё так же предпринимал попытки к бегству, но третьекурсник перекрывал дорогу волшебной палочкой, жук сворачивал, снова видел перед собой преграду, снова сворачивал… И с таким непоколебимым энтузиазмом, с таким рвением и верой в свои силы… Они оба искренне наслаждались этим занятием, но тут к Хэддоку и Фросту подошла профессор. – Мистер Фрост, вы не знаете заклинания? Джек вытянулся в струнку, придавив жука палочкой, чтобы тот не удрал. – Нет, мэм. То есть да, мэм. Знаю. Мэм. – Тогда почему вы его не практикуете? Если вы продолжите так халатно вести себя на моих уроках, я буду снимать баллы. И то, что это мой же факультет, меня не остановит. Вы меня поняли? – Да, профессор. Она скользнула взглядом по Иккингу и улыбнулась. – Очень хорошо, мистер Хэддок. Но почему у вашей пуговицы глаза? Иккинг очень смутился. – Мне взять ещё одного жука, профессор? – Нет, можете просто вернуть насекомое к его исходному виду и попробовать ещё раз. И три балла Когтеврану. Для поднятия духа, – неожиданно подмигнув, профессор Тусмари отошла. – Ну, хоть что-то сегодня хорошее, – пробормотал под нос когтевранец. – Да ладно тебе, – протянул Джек, тыкая кончиком палочки в жука. Полетели красные искры. – Всё ещё дуешься на профессора Троллина за то, что он снял тебе махом двадцать очков? – Всего лишь эссе, – Иккинг сжал кулаки. – Всего лишь, Мерлин его подери, эссе! Он мог бы просто сказать принести его завтра! Да ещё и отработки назначил! – Эм, дружище, – осторожно кашлянул Джек. – Вообще-то ты сам заявил, что он, цитирую, «дождётся своего долбанного эссе тогда, когда Малефисента поставит кому-нибудь высшую оценку, а значит, никогда не дождётся». И это было… громко. – Просто голова разболелась, вот и вспылил, – пробормотал Иккинг, вдруг ясно осознавший, в какой переплёт он попал. Нагрубить собственному декану!.. До такого он ещё не опускался. – Как вы думаете, когда её отпустят, она продолжит писать? – ни к селу ни к городу спросила Рапунцель. Она сидела на первой парте, но на другом ряду. Ближе всех к ней сидела Данброх, она же ей и ответила. – Чего?.. А, ты про статью в утренней газете, – понимающе кивнула слизеринка. Она щёлкнула по пуговице ногтём, и та закружилась на одном месте, как волчок. Слизеринка довольно улыбнулась и с гордостью зажала её в кулаке. – Ну, вряд ли. Круэллу заперли в Азкабане на шесть месяцев, и даже если она за это время не тронется головой, то лицензию журналистки ей уже не вернут. – Профессор Нортхен отсутствует уже три дня, – задумчиво сказала пуффендуйка, теребя свой галстук. – Может, это связано с делами ОХа, как думаете? – В любом случае нас в это посвящать не будут, – хмыкнул Джек, повернулся, чтобы посмотреть, как успехи у остальных учеников, и вдруг услышал под своим локтём хруст. Он замер. – Ты его раздавил, – грустно заметил Хэддок. Под тихие ругательства Фроста, он взмахнул палочкой, собираясь использовать заклинание, отменяющее последствия неудачной трансфигурации. Помнится, это было чуть ли не самое первое заклинание, которое они выучили на уроках у профессора Тусмари... Она заставила их всех отрабатывать его до тех пор, пока у самого последнего ученика оно не стало выходить блестяще. Без него дальнейшее их изучение трансфигурации было бы проблематичным. – Репарифарго, – привычно взмахнул палочкой Иккинг. По пуговице пробежала дрожь, и… всё. Он моргнул. – Репарифарго! – более повелительно произнёс он и случайно коснулся кончиком волшебной палочки поверхности жуко-пуговицы. Это было ошибкой. Палочка моментально издала резкий пронзительный звук, будто с хлюпом втягивала в себя воздух, и в ту же секунду произошёл взрыв. Оглушённый Иккинг мотал головой, чувствуя, как неприятно звенит в ушах, и тупо смотрел, как от искр загорается его собственная рабочая мантия, как язычки пламени мягко ползут вверх по рукавам, кучерявятся оранжевыми и жёлтыми всполохами… – ЧУВАК, ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! – заорал Джек не своим голосом и отшатнулся от друга вместе со стулом, с грохотом повалившись на пол. Иккинг вторично оглох от этого гриффиндорского ора. А потом на него обрушилось что-то ужасное, мокрое и холодное, будто кто-то выплеснул целое ведро колодезной воды прямо ему в лицо. Зажмурившись, он только и мог, что открывать и закрывать рот. Зато это уж точно привело его в чувство. Вытерев ладонью глаза, он открыл их и уставился прямо в знакомые прозрачно-голубые. В классе повисла тишина, и только Мерида тяжело дышала, всё ещё стоя напротив Иккинга с поднятой палочкой. Он с шумом сдул с губ воду, и маленькие капельки полетели в разные стороны, словно он был китом. – Иккинг, ты в порядке? – к нему поспешно подлетела Феяни с невероятно испуганным лицом. Казалось, у неё побелели даже губы. Она стала одёргивать его мантию, проверяя, нет ожогов на коже, но, к счастью, обугленные пятна были только на ткани. Он опустил взгляд и что-то невнятно мямлил, что всё хорошо, и чувствовал, как взгляд Мериды прожигает его не хуже огня. Ещё раз проверив, что мальчик получил максимум шок, и в третий раз уточнив, что ему не нужно в больничное крыло, профессор трансфигурации с облегчением выпрямилась. – Двадцать… двадцать очков Слизерину, – с трудом выговорила она и выдавила неестественную улыбку, предназначенную Мериде. Но было ясно, что она сама не пришла в себя. – За быстроту реакции и действий. Ученики всё ещё молчали, хотя некоторые, кто даже не понял, что произошло, вертели головами и вопросительно смотрели на соседей. Тусмари как-то очень странно посмотрела на Хэддока, а потом отошла, держась за сердце. Иккинг сглотнул, чувствуя, как его парализует осознание, потом неприятие, и, наконец, страх. Нет, только не это! И только не сейчас! Мерида прищурилась. Она-то поняла сразу. Палочка Иккинга перестала работать. Класс тихо забубнил, некоторые вновь взялись за палочки. Джек с шумом вернул и стул, и себя на место, Рапунцель и Астрид ещё пару раз испуганно обернулись на когтевранца, а потом с явным нежеланием продолжили работу над заклинанием, а Мерида всё стояла. – Прошу тебя, сядь уже, – одними губами попросил он. Она молча села на своё место перед ним. – Только не притворяйся, – прошептала она, повернув в его сторону голову. – Только не притворяйся, будто ничего не было. Он осторожно положил свою палочку на стол. Каштан, шерсть единорога, одиннадцать дюймов, рассеянно вспомнил он. Тёмная гладкая деревянная палочка с небольшой деревянной же рукояткой мирно лежала, не взрываясь и не запуская фейерверки. Самый необходимый и нужный для волшебника инструмент. Самый, по идее, точный. – Барахлит, – пробормотал он. – Кто у нас здесь барахлит, так это ты, – зашипела она. Джек и Астрид уже давно с интересом слушали их диалог. – Если у тебя так же, как раньше у меня с Джеком, начались проблемы с волшебной палочкой, значит… – Я помню, что это значит! – оборвал он её громче, чем это следовало бы. Феяни послала ему укоряющий взгляд, но ничего не сказала. Он вздохнул, сжав под партой кулаки. Сначала головная боль, потом грубость по отношению к мистеру Троллину, назначенные отработки, попытка самоубийства на уроке и – та-дам! – нерабочая волшебная палочка, которой, видите ли, не нравится какой-то недостаток в его характере! Добавьте к этому паршивое настроение и озабоченные взгляды всполошившихся друзей, которые явно готовятся читать ему проповеди, и вы получите рецепт фирменного блюда – «Самый худший день» от Иккинга Хэддока! Готовит шеф-повар! Блеск. – Сейчас не время и не место, – чётко произнёс когтевранец. Он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, терпеливо дожидаясь конца урока и зная, что они сейчас с тревогой переглядываются между собой. К палочке сегодня он больше не прикоснётся.