Большая четвёрка в Хогвартсе. Ломаем шаблоны! Курс 3.

Как только бой колоколов объявил об окончании урока, Иккинг поспешно смахнул волшебную палочку, учебник, тетрадь и чернильницу с пером в сумку и первым вылетел из класса, не дослушав слов профессора Тусмари о домашнем задании. Потом спросит у Джека или у девчонок… Да кого он обманывает. Всё равно он уже не сможет его сделать, даже если захочет. Раздражённо растирая переносицу, он направился по направлению к Большому Залу, шаркая ногами по каменному полу. Свет давали большие факелы, расположенные вдоль стен, но всё равно в этой части замка почему-то царил полумрак. Из классов появлялись ученики и, беззаботно болтая, тоже шли на обед. Некоторые косились на его обгоревшую мантию, но особого значения этому не придавали – мало ли что может произойти на уроке в школе магии. Войдя первым в огромный зал с четырьмя длинными столами, вечно-сияющими толстыми белыми свечами под потолком и статуями крылатых вепрей, сидящих на каменных выступах на стенах, он быстро прошёл вперёд и уселся за когтевранский стол. На золотистых тарелках уже лежала всевозможная еда, от огромных баранов с яблоками, зажаренных целиком на средневековый манер, до хрустящих картофельных чипсов, красиво выложенных пирамидкой. Иккинг мрачно захрустел чипсами, запуская ложку в тарелку с тыквенным супом. Он лениво подумал, что тыква – основное блюдо в хогвартском меню. Если не суп – так пирог, если не пирог – так запеканка, если не запеканка – так сок, который неизменно присутствует на столах каждый день на завтрак, обед и ужин… Почему тыква?.. – Знаешь, по-моему, она на тебя запала, – Джек хлопнул его по плечу и плюхнулся на скамейку рядом, отрывая Хэддока от, безусловно, очень важных и серьёзных философских размышлений. Образ тыквы в его голове волшебным образом превратился в Астрид, а потом почему-то в Мериду. – Ты о ком? – настороженно спросил Иккинг. Гриффиндорец ухмыльнулся. – О Феяни. Сначала она тебе улыбается, подмигивает и присуждает три очка за жукопуговицу с чёрными глазами навозного жука, а потом чуть в обморок не падает, когда ты поджигаешь себе мантию… – Ха, ха, ха, – саркастично отвечает Иккинг, но в то же время чувствует, как расслабляется. Что-то не меняется никогда, и это – Джек. – Эти твои шуточки никогда не имеют под собой правдоподобную основу. Разумеется, она испугалась – ни один учитель не хочет, чтобы его ученик поранился на уроке… – Эй, Большой Босс Когтевранские Мозги, ты можешь прожить хоть минуту без внутреннего анализа и оценки окружающего мира? – весело спросил Джек, игнорируя суп и накладывая себе нарезанную кубиками морковку и зелёный горошек к восхитительно пахнущему жареным мясом ростбифу. – Нет, потому что они когтевранские, – хмыкнул Хэддок и прищурился. – Наше дело – анализ… А ваше, гриффиндорское, отвага и самоотверженность... Да, Фрост?.. – Ну, похоже, ни ты, ни я сегодня не оправдали репутацию своих факультетов, – сконфуженно ответил Джек под лукавым взглядом друга, памятуя о том, как он совсем не грациозно грохнулся со стулом на пол. – Вот с чем-чем, а с этим я поспорить не могу, – заметила Мерида, усаживаясь напротив Иккинга. – Напиши Олливандеру. – Зачем? – он со звоном бросил ложку на стол. К столу присоединились Астрид и Рапунцель. Что ж, компашка была в сборе. – В плане – а чем он может помочь? – Он должен быть в курсе дела, – спокойно ответила Данброх, откидывая гриву рыжих волос, чтобы те не попали в тарелку. – Мистер Олливандер ещё в самом первом письме просил докладывать ему обо всём, что касается наших палочек. – Когда были проблемы у меня, мы ему ничего не писали, – Джек решил заступиться за друга и принял его сторону, видя, как вроде бы улучшенное настроение Иккинга опять близиться к отрицательной отметке. На лице Мериды застыло странное выражение. Джек уставился на неё. – Так, стоп… ты… ты что, писала ему и ничего нам не говорила?! – Он просил держать его в курсе дел! – она с вызовом посмотрела на Фроста. – Да вопрос даже не в этом! Ты ничего не говорила мне, хотя меня это касалось в первую очередь! – Джек… – Я уже тринадцать лет как Джек! – он отодвинул тарелку с гневным видом. – Что, спрашивается, ты ещё от нас скрываешь? – Ребят, хватит, – Астрид сжала голову руками. – Нам бы разобраться с делами Иккинга… – Не смей говорить, – среброволосый подался вперёд и перешёл на шёпот, – не смей говорить, что ты рассказала ему и про мою ледяную магию тоже! – А что в этом такого?! Или ты думаешь, что Олливандер выдаст тебя Тёмному Легилименту? – она тоже перешла на шёпот, невольно оглянувшись. – Ты ему не доверяешь? Или ты не доверяешь мне?! – О, я-то тебе доверяю, – Джек еле сдерживал гнев, – а вот ты мне, по-видимому, нет. Между ними всеми повисло напряжение, которое Иккинг почему-то сравнил с острым ножом. «Все мы ходим по лезвию ножа», – с тоской подумал он… Мерида закрыла глаза и сделала глубокий вдох-выдох. – Ладно, извини меня, – сказала она уже спокойно. – Мне действительно надо было рассказать об этом. Вам всем. Это вроде как помогло. Джек опустил голову и продолжил ковырять ростбиф. – Значит… пишем? – уточнила Рапунцель, поправляя золотисто-карамельного цвета волосы, которые свободно свисали до пола. – Если никто не против, я напишу и отправлю ему письмо с Ирвингом после обеда, – ответила Данброх. Иккинг кивнул. – Может, он даст нам совет… Только надо понять одну вещь. – Мой недостаток, – проговорил когтевранец. – Не преодолев который, я никогда больше не смогу управлять этой палочкой, и она будет творить всё, что взбредёт ей в голову. – Но если ты сможешь исправить в себе это отрицательное качество, которое только усложняет твою жизнь, то обретёшь полную гармонию со своей палочкой и станешь гораздо сильнее в плане заклинаний… – слизеринка, казалось, цитировала письмо Олливандера по памяти. Она замолчала, а потом приподняла брови: – Есть идеи?.. Есть идеи?! Иккинг не сдержал хохотка. Есть идеи? Да его недостатков хватит, чтобы заполнить весь Хогвартс-экспресс! Чёрт, да он в них запутался уже настолько сильно, что не видит, а есть ли у него какие-то достоинства! Слабое здоровье? Хилое телосложение? Неумение общаться с отцом? Социофобия? Да, его друзья точно бы не сказали, что он социопат, но если вспомнить, как он до Хогвартса практически не общался со своими сверстниками (лишь немного с Астрид, да и то, потому что их родители дружили), то они могли бы и поменять своё мнение. Едем дальше. Застенчивость? Робость? Трусость? А чем, если не трусостью, можно объяснить то, как он избегает Астрид? Избегает даже самих мыслей о том, что произошло той ночью, когда они прибыли в Хогвартс! Он готов думать о чём угодно, делать что угодно, лишь бы не задаваться вопросом – а что ему теперь делать? Как вести себя с Хофферсон, которую он знал всю жизнь, и в которую был влюблён лет с восьми? Какие бы розовые картины он не рисовал в своём воображении, он не особо надеялся на то, что она взглянет на него не как на друга. И вдруг она первая делает шаг вперёд, да ещё какой – целует его! Ну да, всего лишь в щёку, но этого было достаточно, чтобы гормоны напрочь снесли ему крышу. Однако всё стало гораздо хуже, чем тогда, когда она его не замечала. Потому что ему надо было как-то отвечать на этот её шаг – наверное, ей тот поступок тоже дался нелегко, всё-таки это был риск… Так почему же он просто не объяснится с ней и не признается о своих чувствах?.. И внезапно Хэддок осознал ответ со всей ясностью. Он боится. Чертовски боится всей этой ситуации по многим причинам. Во-первых, потому что боится отношений. Многие думают, что это так просто – признаться в любви, ходить на свиданки, держаться за ручку и выглядеть счастливыми. Но Иккинг прекрасно понимал, что есть правда, а что красивая ложь. Отношения между парнем и девушкой – это труд. Труд тяжёлый и двусторонний. Потому что им надо понять друг друга, так сказать, «прощупать» души, характеры, схожести и различия. Во время тесных отношений открываются твои недостатки, и что даже хуже – недостатки твоего партнёра. А если он не сможет принять их, и идеальный образ Астрид разрушится о реальность? А если на самом деле они не подходят друг другу? А если она решит, что он не подходит ей? А если он действительно ей не подходит, такой уверенной, гордой, смелой, сильной и красивой? А если он будет вести себя глупо, потому что банально не знает, как строить отношения, и Астрид высмеет его, или почувствует жалость и презрение? А в-вторых, он боится, что он может заблуждаться. Что на самом деле Астрид не испытывает к нему таких же чувств, и что если он признается ей, то получит отказ. От одной мысли об этом он приходил в ужас. Кто знает, может, её поцелуй был чисто дружеским проявлением… Хотя, то как она отреагировала на его рисунок Мериды, наводит на мысли… Ведь она расстроилась… А что, если ему это показалось?! И он даже не был уверен, а что будет ужаснее – её согласие или её отказ… Ведь и в том, и в другом случае между ними не будет тех приятельских раскованных отношений, и они не смогут общаться, как раньше. – Большой Босс?.. – осторожно позвал Джек. Иккинг вздрогнул и взглянул на его широко раскрытыми глазами. – Чувак, да на тебе лица нет! – Куда же оно могло деться, – нервно рассмеялся когтевранец, облизнув пересохшие губы. Что это, чёрт возьми, сейчас было?! Отношения – это тяжёлый труд… Во время них открываются недостатки твои и твоего партнёра… Откуда этот бред в его голове?! Да он в жизни об этом не думал! И тут раз – захлестнуло, словно волной… и так много мыслей за пару секунд пробежало… Что. Это. Нахрен. Было?! – Мы говорили о твоём отрицательном качестве, – Рапунцель выглядела удивлённой. Иккинг наткнулся на её большие пытливые зелёные глазки и отвёл взгляд. Только бы не было вопросов, почему он вдруг вылетел в какую-то прострацию так надолго. А на Астрид он вообще старался не смотреть. – Ты понял, что бы это могло быть? – Это… это оказалось сложнее, – выдохнул он и отодвинул тарелку. Есть почему-то больше не хотелось. – Может, вы что-то предложите? – Эм… – Джек нахмурил лоб, изображая мощную мозговую активность, и выдал с таким видом, будто это был самый серьёзный грех в мире: – Ты ботан. – Уже нет, можешь ликовать, – Иккинг поджал губы. – Учитывая все те выговоры от учителей за то, что я не делаю домашние задания… Мне кажется, что скоро все очки Когтеврана уйдут в минус. Пятёрка оглянулась на часы, которые определяли, сколько у какого факультета очков. Они стояли справа от учительского стола, четыре большие стеклянные колбы, в которых переливались умопомрачительные груды рубинов, изумрудов, сапфиров и топазов. Сапфиров действительно было меньше, чем остальных драгоценных камней. Лидировал Пуффендуй, второе место разделяли львы и змеи. – Ты слишком зажатый, мнительный и отчуждённый, – заявила вдруг Данброх. – Спасибо, Мерида, – с горечью ответил Иккинг. – Я это знал. – Он просто задумчивый, – заступилась за него Корона, – как все когтевранцы, в общем-то. Сами себе на уме, мечтатели и фантазёры… И пуффендуйка улыбнулась ему. Тогда Иккинг решился. – Мне кажется, всё, что сказала Мерида, можно сказать одним словом – «трусость». – Трусость? Не смеши меня, Хэддок, – негромкий голос Астрид заставил внутри что-то затрепыхаться. – Я помню, как ты бросился обратно в горящую деревню, над которой бесновались бешеные драконы, лишь бы спасти Паскаля. Это было настолько безрассудно, насколько и смело. – Однако безрассудство явно мне не присуще, – он усмехнулся, так и не решаясь поднять голову. – Да ладно? А как же дневной полёт на Беззубике до Хогвартса? Или то, как ты иногда хамишь Румпелю, когда мы моем полы у него на отработках? Или даже учителям? – подумав, что он выглядит странно, избегая смотреть на гриффиндорку, он всё же взглянул ей в глаза. Астрид была такой же флегматичной, как и всегда. «Значит, показалось», – подумал Иккинг с тоской. Да ничего она не чувствует к нему, кроме дружеской симпатии… Она покачала головой: – В тихом омуте русалы водятся, слышал поговорку?.. Думаю, ты только кажешься такой тихоней. – Это только иногда, – еле слышно произнёс он. – К сожалению, настоящий я является именно таким тихоней… * * * «Вступайте в Хор Лягушек! Мы всегда рады новым талантам! Хор Лягушек – это отличная возможность проявить себя в пении и найти новых друзей среди студентов Хогвартса. Песни исполняются на английском и латыни, некоторые – в сопровождении квакающих лягушек. Занятия – два раза в неделю, выступления в Большом Зале по праздникам. Дружеские отношения с вашей жабой гарантируем». «Твой друг блестяще играет в волшебные шахматы, а ты не умеешь? Не беда! Научим! Присоединяйся к нашему кружку, командуй собственной армией, придумывай стратегию, применяй хитроумные приёмы и побеждай! В нашем ШахКлубе рады всем ученикам с любых факультетов! (опытные гроссмейстеры смогут выбрать себе противника по уровню мастерства и честно сразиться за звание Лучшего Игрока Хогвартса)». «Кто-то играет в квиддич, а тебе по душе заклинания и чары? Кружок Заклинаний открывает двери с начала октября. Здесь вы сможете расширить свой магический арсенал, овладеть новыми техниками и отточить ваше мастерство в накладывании чар. Внимание: мы можем помочь вам выучить заклинания, способные защитить вас, но мы не специализируемся на дуэлях!!». «Спешим уведомить студентов школы, что теплица под номером 5 восстановлена и отремонтирована после небольшого инцидента. Клуб зельеварения вновь открыт для учеников всех курсов как для варки зелий, заданных на дом, так и для тренировки и повышения навыков. Просьба больше не взрывать школьные здания и бережнее относиться к взрывоопасным ингредиентам. С уважением, Администрация Хогвартса». «Продаю по выгодной цене карточки от шоколадных лягушек оптом и в розницу. Есть целиком собранные коллекции: «Волшебные звери», «Драконы», «Знаменитые волшебники» + имеются коллекционные золотые карточки четырёх основателей Хогвартса. Почти все карточки в хорошем состоянии. Всего около трёхсот семидесяти. Собирал всю жизнь. Обращаться в гостиную Пуффендуя, шестой курс». Рапунцель, как зачарованная, смотрела на доску объявлений, сплошь завешенную различными объявлениями и листовками. Но не Хор Лягушек и не коллекционные карточки привлекли её внимание, а кусок пергамента, на котором большими буквами было написано: ПЕРВЫЙ ПОХОД В ХОГСМИД ЭТОГО ГОДА НАЗНАЧЕН НА СУББОТУ. ВСЕМ ТРЕТЬЕКУРСНИКАМ ВЗЯТЬ С СОБОЙ РАЗРЕШЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ И СОБРАТЬСЯ ВО ВНУТРЕННЕМ ДВОРИКЕ ПЕРЕД ЧАСОВОЙ БАШНЕЙ. – Давно пора, – хмыкнул какой-то пятикурсник со светлыми волосами. – Они в этом году и так задержали. – В смысле – задержали? – удивлённо спросила у него Корона. – Обычно нас выпускают уже в конце первой недели сентября. А сегодня какое число? – Двадцать третье, – Рапунцель перевела задумчивый взгляд на объявления. – Вот-вот, – закивал старшекурсник. – То-то и оно. Третья неделя, считай. – А почему так?.. – Откуда мне знать! Не я директор, – и он направился в сторону спален. «Может, это связано с драконьим бешенством? Хотя бред, Хогсмид далеко находится от заповедников», – и заинтригованная Рапи, подхватив сумку с учебниками, выбежала из гостиной через ход, сделанный в виде огромной дубовой бочки. Они договорились встретиться с друзьями в Учебном зале, который примыкает к Библиотеке, чтобы, как обычно, всем вместе засесть за домашнее задание до полуночи (охо-хо, она уже предчувствовала, как будут болеть её глаза от мелких строк при неверном освещении свечей). А всё потому, что Малефисента задала итоговое эссе на тему появления и развития нумерологии как науки, профессор Сэндмэн мог посоревноваться с ней в объёме домашнего задания, профессор Крёстини задала перерисовать карту расположения планет в период сближения Марса с Землёй, а профессор Абсолем непонятно с какой травы заявил, что с кофе они покончили и пора переходить к наблюдению за полнолуниями-новолуниями и за влиянием Луны на поведение и самочувствие людей. Так что с этого дня надо было начать вести дневник, дабы записывать фазы Луны, собственные сновидения и все «странные события». – А если я, допустим, принёс Беззубику свежую рыбу, а он её есть не стал, это тоже вносить как «странное событие»? – острил во всю Хэддок. – Или представим такую ситуацию: я прихожу на урок Прорицаний, а многоуважаемый профессор Абсолем никому не делает туманных замечаний о их будущем и не предсказывает всяческие несчастья… По моим меркам это действительно из ряда вон выходящее событие! – Ага, ты ещё объясни это Луной в созвездии Тельца, а потом многоуважаемый профессор Абсолем возьмёт твою книжечку и внимательно почитает… – хихикал Джек. Рапунцель, тоже улыбнувшись, присела рядом. – О, прекрасная дщерь из рода Короны, а что встретилось на твоём пути под знаменьем Луны? – патетично протянула к ней руки Мерида, тоже потешаясь над новым заданием учителя Прорицаний. – Мне открылись врата, ведущие в град, полный чудес и сластей, – подыграла ей пуффендуйка. – Наконец-то мы идём в Хогсмид, – радостно заметила Астрид. – Они задержали обычное время на четырнадцать дней! – Да, я тоже об этом узнала, буквально несколько минут назад. Странно. – Это будет потрясающий день, – мечтательно проговорила Хофферсон. – Деревня под боком у Хогвартса, в которой живут только волшебники! А визжащая Хижина с привидениями?.. – Тебе приведений мало?! Я недавно случайно прошёл сквозь Кровавого Барона – даже мне, со своей неуязвимостью к морозу, стало холодно, как в могиле, – так он такую истерику закатил! Мол, я сделал это специально, чтобы его оскорбить, что нынешнее поколение не имеет уважения к погибшим мучительной смертью, и вообще я гриффиндорец... Последний факт его особенно возмущал. – Мы поняли, Джек! Ты об этом рассказываешь уже третий раз! – А я что, я ничего… Но если тебе не хватает тесного общения с призраками – пройди сквозь Кровавого Барона, я серьёзно. На всю жизнь хватит!.. * * * Перед башней с большим циферблатом и маятником находился небольшой уютный внутренний дворик, заросший мхом. В его центре был расположен фонтан, украшенный статуями крылатых грифонов. Здесь ученики могли отдохнуть от уроков, пообщаться и полюбоваться на движение воды. Но сегодня в этом месте царило особенное оживление… – Третьекурсники! Третьекурсники! Встаньте в очередь! Сюда, пожалуйста! Приготовьте ваши разрешения от родителей или опекунов! Соблюдайте очередь! Подростки, пестря как одеждой магов, так и магглов, взволнованно переговаривались, смеялись, кто-то с кем-то устроил громкий спор. Впрочем, настроение в основном у всех было какое-то праздничное, вроде того чувства, когда нетерпеливо разворачиваешь красивую шелестящую обёртку от подарков на день рождения, путаясь с бечёвкой. Третьекурсников, которые отказались идти в Хогсмид сегодня, не было. Действительно, какой дурак откажется от такой возможности… Румпель стоял на выходе из дворика, и его ярко-рыжие, пусть и жидковатые волосы яростно вспыхивали каждый раз, когда редкий луч солнца вырвался из пелены белёсых облаков. Очередь быстро двигалась… пока перед завхозом не появился Иккинг Хэддок. – Ты?! – вытаращился Румпель, когда Иккинг протянул свой листочек. Они одарили друг друга одинаковыми презрительными взглядами. – А ты-то куда собрался?? – Возможно, вам не объяснили, для чего вы здесь стоите, но… Мы идём в Хогсмид, – холодно ответил когтевранец. – Не дерзи мне, Хэддок! – рявкнул мистер Румпель. Из-за плеча Иккинга выглянула Астрид. – И подружка твоя здесь! Астрид почему-то густо покраснела и натянула весёлый ало-жёлтый шарф чуть ли не до глаз, словно надеясь, что это поможет ей сделаться менее заметной. Стоящая за ней Мерида грозно нахмурила бровки и сделала шаг вперёд. – Мы все здесь, мистер Румпель, – вежливо заметила она, – возможно, это для вас неожиданность, но мы все с третьего курса. – Я вас двоих не пропущу, так и знайте! – он затряс пальцем, указывая на ненавистную парочку из гриффиндорки и когтевранца. – Имейте это в виду! – Это ещё почему? – Иккинга обуяла страшная злость на этого человека. На этого мелкого, заносчивого и самодовольного человечишку, который думает, что может устанавливать здесь свои порядки! Руки невольно сжались в кулаки, и листочек с размашистой подписью Стоика Хэддока оказался в опасности. Еле сдерживая свои чувства, Иккинг начал говорить, а звон крови в ушах становился всё сильнее, в конце речи почти заглушив его собственные слова: – Мистер Румпель, я и Хофферсон до сих пор ходим к вам на отработки каждый третий день, как и решили учителя, – но запрещение посещений Хогсмида в том решении не было. Если мы один раз нарушили школьные правила, то это не значит, что вы можете третировать нас до тех пор, пока мы не окончим школу, даже если это доставляет вам удовольствие и повышает вашу низкую самооценку путём принижения и подавления других. Стало очень тихо. Даже смолкли разговоры недовольных задержкой учеников, стоящих за нашей пятёркой. Глаза Румпеля настолько выпучились, что, казалось, его сейчас хватит апоплексический удар. Мерида незаметно схватила Иккинга за руку и сжала так сильно, что у него заболели пальцы. Он молча смотрел на своего противника, даже не смущаясь своего открытого хамства. – Ваш декан мистер Троллин будет очень опечален, узнав, что его лучший ученик так себя вызывающе ведёт, – раздувая ноздри, словно дикий конь, проговорил Румпель. Это позабавило Хэддока. – Все мы так или иначе разочаровываемся в этой жизни, – скучающе ответил он, стряхивая с себя руку Мериды. Она шумно вдохнула и сделала полшага назад, мол, хочешь проблем – пожалуйста, я вмешиваться не буду. – Ладно же, – мистер Румпель недобро сверкнул глазами, – можете проходить. Вы правы, бумага у вас есть, а учителя посещать Хогсмид вам пока не запрещали… пока. – Благодарю покорно за оказанное снисхождение, – весело воскликнул Иккинг и быстро пошёл вперёд широкими шагами, позволяя друзьям такую маленькую радость, как пробежку. Он не собирался их ждать. Он просто был зол на весь мир, и эта злость заставляла неприятно содрогаться всё тело. И ему отчаянно не хотелось ни с кем общаться. – Иккинг! – Джек догнал его, когда Хэддок был уже на другом конце деревянного моста, приводящего из внутреннего дворика на дорогу, по которой можно было дойти в Хогсмид. Учеников с третьего курса и выше уже ждали безлошадные повозки, которые, как знали те, кто читал «Историю Хогвартса», везли фестралы. – Ты… – Что? Неразумный? Беспардонный? Глупый? – отрывисто спросил когтевранец, массируя виски. – Осёл, – честно ответил Фрост. – Но и всё вышеперечисленное тоже. Ты же понимаешь, что у тебя теперь появился враг? – Он появился в первый же день сентября этого года. – Дружище, если ты продолжишь себя так вести, то будет только хуже, – осторожно высказался гриффиндорец. – Вам ведь с Астрид оставалось ещё четыре раза сходить, а теперь он нажалуется, и тебе опять назначат отработки… – Ха! А что, лучше молча сносить его постоянные оскорбления?! – Иккинг резко развернулся и обернулся к Джеку. Астрид, Рапунцель и Мерида уже их нагнали. – Отработки у Румпеля – премилое занятие! Ты скребёшь щёткой пол, потолок и стены до тех пор, пока мышцы на руках уже не начинают неметь, а потом стряхиваешь пыль и пауков в самых грязных и запущенных подземельях Хогвартса или драишь котлы профессора Беор без магии – и всё это под его нескончаемый поток придирок и едких замечаний! – Но если ты начнёшь ему говорить гадости, всё станет только хуже! – Джек отважно пытался облагоразумить друга. – Ты же гриффиндорец, Джек, так как ты можешь этого не понимать?! – Иккинг презрительным взглядом смерил Фроста. – Это – битва. Каждый раз, каждый чёртов раз, когда тебя или кого-то другого принижают, ты молчишь. Но потом ты один раз восстал, выпрямился, подал голос – и тебя будут гнобить ещё больше. Но ты не можешь уже сдаться, ведь ты уже бросил вызов, а иначе все будут знать, что ты сломался. И поэтому ты восстаёшь, раз за разом, и с каждым разом тебя будут толкать обратно в грязь с удвоенным усердием, и тебе придётся с удвоенным усердием сопротивляться. Потому что это битва, причём бесконечная, и ты уже ввязался в неё. Каждая такая стычка – как удар мечом. Атака – отбито, атака – отбито… Да, по идее, ты можешь сдаться, но это будет позорный проигрыш, и твой враг будет это знать, и торжество его будет ещё злораднее – он так далеко тебя загнал, что ты выдохся!.. Поднял лапки и предпочёл издохнуть, ведь оказался слишком слаб для настоящей борьбы! Джек непроизвольно приоткрыл рот и изумлённо смотрел на Иккинга, словно впервые его видя. Он внутренне содрогнулся – настолько чужими, неправильными казались эти слова из уст Иккинга. Да и вообще его друг смотрел на него так, будто они были не товарищами, а противниками. Почему? Почему Иккинг об этом заговорил? А почему именно сейчас?.. – Да, но за что эта борьба?.. – только и вымолвил озадаченный Джек. – За право голоса! И за право быть личностью! – шатен одарил его уничтожающим взглядом и пошёл дальше по дороге с холма. – Ух! Да, не так я себе представляла наш первый совместный поход в Хогсмид, – попыталась разрядить обстановку Астрид. Иккинг запрыгнул в уже отходящую повозку и уселся вместе с Джуди, Ником, Анной и Алисой. На друзей, которые растерянно переглядывались, он даже не обернулся. Повозка тронулась с места, а Джек нахмурился. Хотя друзья не знали об этом, из их компании только он видел фестралов, и Фросту было неприятно каждый раз, как его зрение напоминало об этом. Стараясь не обращать внимания на торчащие, обтянутые тёмной кожей позвонки крылатой лошади, которые вызвали в нём дрожь отвращения ещё тогда, в начале года, когда он впервые увидел этих животных, гриффиндорец залез в повозку и уселся спиной к движению. – Остаётся надеяться, что он не скупит весь ассортимент «Сладкого Королевства» раньше нас, – бодро пошутил Джек, нацепляя маску беззаботности и весёлости и мысленно себе ставя галочку разобраться, что не так с Иккингом. Мерида только вздохнула. Четвёрка присела на сиденья, и фестрал, прядая ушами, послушно повёз повозку по дороге. Справа по склону холма были видны стеклянные теплицы, вдалеке взволнованно махала ветвями Гремучая Ива, ещё дальше темнел Запретный Лес, уже начинающий скидывать широкую листву… Слева простирались равнина с жёлто-бурой травой. Они ехали по территории Хогвартса, чтобы потом выехать за кованые ворота на тракт, ведущий к магической деревеньке. Погода стояла облачная, чувствовалась влажность. Неторопливое движение кареты чуть ускорилось, и вообще в воздухе атмосфера царила довольно умиротворённая. Мало-помалу молчание улетучилось, и друзья заговорили о Хогсмиде, о том, как бы не было дождя… Все невозмутимо обсуждали погоду и бар «Три метлы», о котором так много говорили старшекурсники, потому что знали, что так надо, чтобы хоть как-то загладить тот раскол, оставшийся между ними после ухода Иккинга. Когтевранец слушал пустую трескотню Джуди Хопс, Алисы Вондер и Анны Розенграффе о новой линии мантий от какой-то безумно дорогой и известной компании, выпускающей одежду для волшебников и волшебниц. Они обсуждали материю, восхищались новыми моделями и чарами, гарантирующими вечную чистоту одежды и сохранность ткани… Он поймал взгляд Ника, такого же скучающего, и они друг другу с пониманием улыбнулись. В голове Иккинга крутились какие-то мысли, такие же бессмысленные, как и новые тренды от французской марки Charmant, но сейчас он не хотел ни о чём думать и ничего решать. Он уже жалел, что собрался в Хогсмид, и с сожалением думал, что давненько уже не навещал одного знакомого чёрного дракона… * * * Когда вы с кем-то посещаете новое место – город, деревню, не важно – бывают два варианта развития событий. Первый: вы собираетесь посетить другой город, вам про него подробно рассказывают, перечисляют все достопримечательности, обещают по ним сводить, рассказывают что-то из истории, а потом вы приезжаете – и ничего особенного. Город как город, думаете вы. Либо людей много, либо транспорт не ходит, либо ещё что-нибудь, но что-нибудь да не нравится. Впрочем, дело даже не в этом, но появляется чувство, будто вас обманули. А бывает иначе: вы собираетесь посетить другой город, вам про него подробно рассказывают, перечисляют все достопримечательности, обещают по ним сводить, рассказывают что-то из истории, а потом вы приезжаете, и – вот чудеса! – действительно ничего особенного! Однако (как показывает практика, всё самое важное начинается со слов «однако» и «но»), так вот, однако есть в нём какое-то очарование – быть может, большое количество прекрасно сохранившихся старых домов, или уютные зелёные парки с фонтанчиками, которые вам приглянулись, или просто кафешка, в которой играла ваша любимая песня, когда вы в неё зашли… Но от города остаётся приятное послевкусие, как после хорошего капучино. Потому есть в нём изюминка, есть какая-то атмосфера. Так вот Хогсмид оказался вторым вариантом. Для тех, кто жил в нём постоянно, он, несомненно, не представлял ничего особенного. Местные волшебники и волшебницы, большая часть которых жила здесь всю жизнь, занимались своими приземлёнными тривиальными проблемами: ходили в лавочки за продуктами, получали «Ежедневный пророк» по подписке за пять сиклей в месяц, отмечали в тихом семейном кругу Рождество и Пасху, и даже не подозревали, что ежегодно обновляющаяся толпа третьекурсников с восторгом и благоговением входит в их скромную деревушку, считая это место чем-то вроде почётной привилегии, проводящей резкую черту, перейдя за которую они уже чувствовали себя невероятно взрослыми и важными. Так же не знали они и о нежной любви старшекурсников к этому месту за возможность таскать алкоголь в Хогвартс, чтобы потом устраивать тайные вечеринки. Мистер Румпель чуть ли не стаскивал с них мантии и выворачивал наизнанку все карманы, лишь бы поймать правонарушителей. Чего только студенты не делали, какие чары только не применяли… но делали они это качественно, так как, например, ежегодная вечеринка Слизерина имела славу самой бесстыжей и скандальной, затмевая даже гриффиндорские пирушки, девизом которых было «Больше шума, меньше слов! А завтра разберёмся…». Конечно, она имела такую славу только среди студентов. По понятным причинам учителя были против подобных «внешкольных кружков». Самое забавное, что сами заговорщики так и называли свою вечеринку, когда им приходилось обсуждать приготовления к ней, допустим, в Большом Зале: «Эй, Пит, а как там наш кружок? Перенесём шахматную партию на следующую неделю или оставим на этой? Только не вздумай отказаться, я жажду взять реванш!», или «О Мерлин, я совсем забыла про внеклассный кружок по Заклинаниям! Слушай, сбегаешь со мной до гостиной, я там учебник оставила?..». Слизеринцам нравилось щекотать спящего дракона (все знали девиз Хогвартса и иногда удачно острили на его тему), нравилось идти на риск, обсуждая самую запрещённую тусу школы в людных местах. Большая часть из них действительно состояла в подобных кружках, так что выглядело это вполне невинно. Но на протяжении ноября-декабря учителя рыскали, навострив уши, ожидая выловить из толпы главных зачинщиков веселья. Выглядело это всегда примерно так: никто ничего не знает – ни места, ни времени, ни списка гостей, приглашённые счастливчики периодически пристают к слизеринцам с тщетными попытками узнать хоть что-то… А потом в одно прекрасное утро половина Хогвартса просыпается с головной болью, и начинают ползти невероятные слухи о скандалах и событиях, имевших место на ВС – Встрече Слизеринцев. Разумеется, все лица оставались конфиденциальны, но почему-то они оставались конфиденциальны только для профессоров. А ученики с жаром обсуждали последние сплетни, сами же их и приукрашивая. Обязательно кто-то кого-то вызвал на дуэль, кто-то с кем-то расстался, кто-то сошёлся, обязательно кто-то сделал что-то очень-очень глупое… Те, кому казалось, что эти истории недостаточно захватывающи и интересны, с воодушевлением заканчивали свои истории чем-то вроде: «А потом Николас Нортхен взорвал полстены, так как стена с паролем его не пустила, и все разбежались, чуть себя не выдав. Но всё обошлось и все согласились, что это было наиболее эпичное завершение этой Встречи». Разумеется, каждая такая Встреча производила фурор. И даже те, кто всегда ненавидел слизеринцев, скрипели зубами от желания попасть на эту закрытую вечеринку. И слизеринцы царским жестом разрешали: пожалуйста. Мы не против, если кто-то из наших пригласит вас, как особых гостей, и вы сможете побывать на самом грандиозном шоу года. Но, конечно, после этого сразу же шло милое предупреждение с приставленной палочкой к горлу в стиле «Но если ты, падла, выдашь информацию или кого-то из участников профессорам, то тебя ждёт мщение всех слизеринцев. Серьёзно, ты забьёшься под свою кровать и будешь бояться выходить из собственной спальни, потому что с этого момента твоя жизнь превратиться в Ад, пока тебя не выживут из этой школы. Уж что-то, а это мы умеем». Жестковато, мм? Но работало безотказно. Учредителями ВС была небольшая группка старшекурсников с пятого до седьмой курс. Туда попадали самые креативные и, самое главное, самые богатые и влиятельные из слизеринцев. Они были хозяевами вечеринки, и от них зависело всё: список допущенных с чужих факультетов, тема, стиль и «изюминка» этой вечеринки (эта «изюминка» менялась каждый год, и каждый раз это было что-то экстравагантное, чуточку безумное, но достойное восхищения). Так что понятно, почему Мерида с таким любопытством провожала взглядом старшекурсников со своего факультета, которые беззаботно прохаживались по улицам Хогсмида дружными компаниями, смеясь с беспечным и чуточку насмешливым видом каким-то своим шуткам. – Вы только гляньте, какая красота! Эти дома выглядят такими уютными, что напоминают сказочные жилища гномов из маггловских сказок! – Астрид с восхищением указала на деревянные дома с крутыми скатами крыш и узкими дымоходами (не всегда прямыми). – Представляете, как здорово учиться в Хогвартсе тем, кто здесь живёт – прогулялся по дороге пару километров, и выходные можно провести дома с родителями. – А мы здесь уже были, – сказала Рапунцель, чрезвычайно довольная. – Серьёзно? – гриффиндорка приподняла одну бровь. – Это когда? – На первом курсе. Ты забыла? – хмыкнул Джек. – Я, Рапи и Мерида на рождественских каникулах удрали на Хогвартс-Экспрессе в Лондон на пару дней, к моим родственникам. Тогда была неприятная история с Питером Пэном… Неприятная, потому что мой отец присутствовал при этом и попал в список подозреваемых. Мне надо было увидеться с тётей и узнать подробности, а Рапунцель… – Наша Корона была уверена, что это профессор Беор отравила Питера Пэна напитком Живой Смерти с добавлением унакопии негастус, – насмешливо добавила Мерида, перекидывая через плечо длинный тёплый шарф Слизерина. – И надеялась на помощь Аниты, работающей журналисткой, в разоблачении коварной злодейки. – Да, да, я ошибалась! – рассержено ответила златовласка, которая изрядно конфузилась, когда ей об этом напоминали. – Может, хватит меня попрекать этим и смеяться? – Рапи, она пыталась его исцелить! – Данброх раскинула в стороны руки, словно поражаясь, как её подруга вообще могла так сглупить. – И в конце концов сделала это. – А, да, – заулыбалась Астрид. – Ей ещё предлагали Орден Мерлина Первой степени, а она отказалась. – В любом случае, – Джек решил спасти несчастную Рапунцель, щёки которой уже пунцовели, – мы бродили в Хогсмиде ночью, ища, где бы пережить ночь, а потом сесть на поезд. Так что местные достопримечательности – это последняя вещь, о чём мы думали. Пора наверстать упущенное. Начнём с лавки «Зонко», а?.. * * * Магазинчик Сладкое Королевство был самым уютным местом в Хогсмиде. Ну самым вкусным и посещаемым так точно! Стены были выкрашены в мятно-зелёный цвет, а на полках стояли ровными рядами огромные стеклянные банки, заполненные яркими полосатыми карамельками, конфетами, яблоками в карамели, мармеладками и лакричными волшебными палочками. Каких конфет тут только не было!.. Круглые орехи в толстом слое шоколада были покрыты съедобной краской – так что золотые, серебряные и нежно-розовые сияющие шарики походили на шоколадные Пасхальные яйца. Некоторые конфеты были сделаны в виде маленьких шоколадных чашечек, внутри которых находилась начинка – нуга, крем, мята, сушёные ягодки малины, медово-оранжевые и прозрачные кусочки апельсинов, колотые орехи, карамель, зефир… Сладкое королевство всегда славилось своим огромным ассортиментом и любовью к экспериментам со вкусами. Некоторые сладости были заколдованы, да так, что порой долго стоишь и думаешь – а стоит ли тебе это пробовать? Чего стоят перечные чёртики – изделия из теста, после которых ты чувствуешь невероятное желание дыхнуть пару раз огнём, а потом ходишь с привкусом золы во рту! Или мятные пастилки в виде лягушек, которые дрыгают ногами у тебя в желудке… Или тёмно-алые леденцы на палочке для вампиров со вкусом крови… Люди делились на два типа: одни шарахались от этих леденцов и старались даже не думать про них, а другие задавались очень любопытным вопросом – настоящая кровь или нет? А если да, то откуда они бер… – Давайте не будем развивать эту мысль, – поспешно сказала Рапунцель, когда Джек собрался вплотную приступить к обсуждению этого вопроса. Один деревянный стеллаж был отведён под шоколад. Огромные плитки штабелями лежали друг на друге, и в этом уголке каждый мог найти себе свой идеальный шоколад – белый, молочный, тёмный, с фундуком, миндалём, грецким орехом, фисташкой, арахисом, карамелью, кусочками засушенных яблок, клубники, малины, с цукатами, с лепестками роз… А возле входа в магазине стоял небольшой шоколадный фонтанчик, в который можно было опускать свежую клубнику и маршмеллоу на тонких деревянных палочках. Так что запах, стоящий в помещении, кружил всем голову. Народу было много. Ученики толпились здесь, восторженно обсуждая лакомства, а ведьмочка за прилавком порхала от банки к банке, пересыпая сладости в прозрачные пакетики посетителям, отсчитывающим звонкие серебряные сикли, маленькие бронзовые кнаты, а кто-то и толстые золотые галеоны. Рапунцель сразу же полюбила это место, наполненное оживлением, радостью и вкусным запахом, который, казалось, можно было бы вдыхать вечно, несмотря на толкотню и шум. – Я бы не отказалась от мороженого, но… Мороженое, после которого у тебя становится писклявый голос, как у мыши – нет уж, увольте, – Астрид разлядывала яркую этикетку, на которой был рекламный слоган «Зубом застучи, мышью запищи» и изображение белой мышки. – Помните, как мы были в Косом переулке и купили себе мороженое, после которого испытываешь левитацию? Вот это было действительно круто. Рапунцель согласно кивнула и пошла к стеллажу, на котором были разложены огромные куски нуги с кокосовой стружкой и толстые ириски. Ценник, прикреплённый к стеллажу, гласил, что нугу надо будет взвешивать на кассе, а ириски стоят по семь кнатов за штуку (медовые и шоколадные идут по одной цене). Девочка взяла пакетик и накидала и тех и других. – Рапунцель! Рапунцель, посмотри, что я нашёл, – Джек с гордостью показал ей розовые и жёлтые карамельные шарики размером с грецкий орех. – Ты по дороге говорила, что хочешь их попробовать. Я завернул за стойку с кислыми шипучками, и там было две бочки – одна с карамельными бомбочками, а другая с сахарными свистульками. – Отлично! – Рапунцель, поколебавшись, взяла ещё одну медовую ириску, а потом пошла с Джеком к бочкам, проталкиваясь сквозь студентов. – А где Мерида? Мы не потеряем её в такой толпе? – Нет, – беловолосый гриффиндорец рассмеялся. – Она зависла у шоколадного фонтана с того момента, как зашла сюда, да ещё с таким видом, будто попала в Рай. Надеюсь, она не спустит все карманные деньги на маршмеллоу и клубнику. Златовласка положила четыре бомбочки в отдельный прозрачный пакетик, а потом задумалась. Волшебные ароматы нуги, корицы и цукатов наполняли рот слюнками, а глаза разбегались от такого количества сладкого. Но пуффендуйка решила набрать не волшебных сладостей, а обычных конфет. По одной штучке – зато попробует все. Дождавшись своей очереди, она положила свои пакетики на прилавок, а весёлая молодая продавщица спросила, не желает ли девочка чего-нибудь ещё. – Да-да, конфеты ассорти, пожалуйста… – Говорите. Какие положить? – ведьмочка вынула из-под прилавка коробку для конфет и шустро выкладывала в ней рядком аккуратные квадратики и кружочки с кремом в форме розочки. И каждую конфетку увенчивал орех или сушёные ягоды, и каждая была в своей бумажной корзиночке. Коробка выглядела так празднично, как будто её собираются тотчас перевязать ленточкой и подарить кому-нибудь на день рождения. – Девятнадцать сиклей три кната. Не желаете ли попробовать желатиновых змеек с земляничным вкусом? Новый сорт, всем дают бесплатно, – Рапунцель с сомнением посмотрела на трёхлитровую склянку, стоящую на прилавке, в которой подёргивались и извивались ярко-розовые змеи. Снизу был непрозрачный белый мармелад, а наверху прозрачный розовый. – Эм… Но продавщица уже ловко вытащила кондитерскими щипцами пару шипящих змей и опустила в новый пакетик. – Держите. Зубов у них нет, но они могут кусаться, так что осторожнее. Спасибо за покупку! – Вам спасибо, – и пуффендуйка отошла ко входу. Довольная Мерида, щёчки которой уже измазались в шоколаде, с обалделым видом стояла у фонтана, облизывая пухлую квадратную зефирку. – Мерида! – Рапунцель не могла удержаться от смеха. – Я буду здесь жить, – заявила Данброх. – К чёрту Хогвартс, к чёрту учёбу… Я поступлю сюда работать и буду поедать халявные сладости. – Отличный план, – хмыкнула Рапи, опуская в рот бомбочку из розовой карамели. Снаружи она была сладкая-сладкая, но стоило девочке разгрызть её, как перед глазами Короны засверкали фейерверки – внутри тоже была карамель, ещё слаще, вот только шипучая. – Ага, я тоже в детстве как-то целиком её съела, – понимающе усмехнулась рыжеволосая, глядя, как глаза Рапунцель полезли на лоб. – По чуть-чуть надо, по чуть-чуть… – Мерлин! Ядрёная штучка, – она закашлялась. – Теперь я понимаю, почему она называется «карамельной бомбочкой». – Клубнику или маршмеллоу? – лениво спросила Мерида, доставая горсть кнатов из кармана мантии. – У меня огромное количество мелочи, бесит уже. – Ма… клубнику, – ответила Рапи. – Значит, и то, и то, – слизеринка опустила несколько монеток в жестяную коробку с прорезью, похожую на копилку. Две точно такие же коробки по бокам открылись, и из них появились на подставках две деревянные палочки, одна с насаженной клубникой, другая – с зефиром. – Спасибо, – смущённо улыбнувшись, Рапунцель взяла сласти и подошла к шоколадному фонтану. Опустив красную, с жёлтыми зёрнышками ягоду в растопленный шоколад, она вынула её, подождав немного (ей не хотелось бы, чтобы шоколад капнул ей на одежду), а потом откусила кусочек. Сок свежей клубники и ещё тёплого тёмного шоколада, который ей показался сладким, как молочный, перемешались, создавая удивительный вкус. – Ммм… Это божественно, – простонала Рапунцель. Мерида и все те ученики, которые стояли рядом, охотно с ней согласились. – Это ты ещё не пробовала с маршмеллоу, – её подруга кинула деревянную палочку в ведро рядом. – Главное следи, чтобы волосы не попали в фонтан... – Кстати, представляешь, я даже не хотела их брать, а мне положили, – Рапунцель достала из сумки пакетик с двумя извивающимися земляничными змейками толщиной с хороших ужей. – Новый сорт, раздают бесплатно. – Занимательное заклинание, – пробормотала Данброх. Она с интересом взглянула на змеек и взяла пакет из рук пуффендуйки, рассматривая их. Мерида засунула туда руку и поймала за шею одну из них. Змея разинула пасть, зашипев на слизеринку. Недолго думая, Данброх откусила ей голову и стала с задумчивым видом жевать. – Оно же шевелится, как ты можешь это есть, – Рапунцель с отвращением смотрела на безголовую змею, продолжающую подёргиваться. – Земляника, – пробормотала Мерида. – Хорошо. – Можешь забрать обе, – ухмыльнулась Рапи. – Ты, кстати, долго собираешься здесь стоять? – Ой, всё! Джек стоял в «Зонко» целых полчаса, покупая всякие штуки для розыгрышей, а я что, рыжая или крайняя?! – Я сделаю вид, что этот вопрос был риторическим. – И я не знаю, что с ним сделает Румпель, если найдёт у него всю эту фигню! – Но мы же зайдём в «Три метлы»? – и вдруг Рапунцель показалось, что она в толпе увидела Иккинга. Вернее, его затылок. Она вытянула шею, но его уже заслонил рослый пуффендуец. – Конечно, – кивнула Мерида, откусывая от змеи ещё кусок. Та шевелилась уже не так энергично. Наверное, заклинание выветривалось. – И желательно не ночью! – бросила ей Рапунцель и ринулась в самую гущу людей. Как оказалось, они все стояли в очереди. И все были недовольны её ярыми попытками пробиться через них. Рапунцель обыскала весь магазин, но Хэддока и след простыл. Так что она стала сомневаться в том, что это был он. Может, она обозналась… Но если он и был тут, то явно не хотел с ними пересекаться. * * * Навин Принц потихоньку сбежал от Лоренса и остальных своих сокурсников, приведя в качестве аргумента то, что хочет заглянуть на почту и отправить письмо родителям. Письмо действительно было отправлено – но не Навином, а каким-то третьекурсником со змеиного факультета, кажется, одним из близнецов Торстонов – тех белобрысых хулиганов, обожающих экспериментировать с петардами в общей гостиной Слизерина. Тот пацан чуть рот не раскрыл от благоговения, когда сам Принц, капитан их команды, поручил ему (или попросту приказал) снести конверт на почту и дал пару сиклей, хотя отправить письмо было гораздо дешевле. Благо в карманных деньгах Навин никогда не нуждался и потому мог себе позволить такие маленькие радости, как перекладывание дел на других… А сейчас его интересовало маленькое заведеньице с милым название «Кабанья голова» – пользующееся не такой приторно-ванильной репутацией, как «Кафе мадам Падифут», логово в розовых ленточках и кружевах для влюблённых парочек, и не такой хорошей и добросовестной, как «Три метлы», которую очень любили школьники. В «Кабаньей голове» часто останавливался очень разношёрстный и не внушающий доверия народ – от простых пьянчуг до проезжих вампиров. Поэтому школьникам там появляться не советовали, особенно младшим курсам. Короче – идеальное место, малопосещаемое ненужными знакомыми и достаточно удобное для приватной встречи. Серое двухэтажное здание с пристройками и хлевом для свиней и коз поскрипывало треснувшей вывеской. Навин бодро толкнул дверь и вошёл. Помещение было довольно прохладное и бледное, но, впрочем, чистое. За столиками было немного людей – тройка гоблинов с кружками с элем, один сухопарый джентльмен, одиноко сидящий за своим столом в углу и поглядывающий на всех поблёскивающими глазами, две пухлые преклонного возраста ведьмочки, по-девичьи хихикающие друг с другом за клюквенной спиртовой настойкой, и мужчина с страшноватыми шрамами через всё лицо, читающий книгу и не обращающий ни на что никакого внимания. Чашка с горячим шоколадом перед ним издавала приятный аромат, а чайная ложечка неторопливо стучала о стенки чашки, задумчиво нарезая круги без помощи своего хозяина. – Навин! – добродушно воскликнул сам хозяин кабака – огромный пузатый… огр зелёного оттенка, протирающий стакан за барной стойкой. Все они, кроме человека с книгой, обернулись на семикурсника, когда он зашёл. Надо отметить, что подобная недружелюбного вида публика совсем не смущала Навина. – Шрек! – Навин вразвалочку подошёл к стойке и уселся на один из стульев перед ней. – Старина, а ты запоздал со своим традиционным к нам визитом, – усмехнулся огр, отставляя стакан в сторону. – Я тоже рад тебя видеть, – искренне ответил Принц, впрочем, не теряя своего важного вида – словно он выкроил пару минуток из своего плотного графика ради своего старого знакомого и ненавязчиво это демонстрировал, желая, чтобы старый знакомый понимал и ценили этот щедрый поступок с его стороны. Впрочем, слизеринец так держал себя всегда, и Шрек ничуть не обижался на подобное отношение, относясь к Принцу, как к младшему товарищу, чудачества которого он воспринимал почти с умилением. Он облокотился на стол. Навин небрежно поставил локоть на стойку и начал загибать пальцы: – Итак, мне нужно тридцать ящиков со сливочным пивом, тридцать – с Веселящей водой, пятнадцать ящиков с огневиски, восемь бочек медовухи и одну бочку со смородиновым ромом. Коктейли и бренди доставит мой отец через своих людей, ночью, на вершину Астрономической башни, – добавил он с чувством собственной значимости и превосходства. Шрек хмыкнул, отчего его пузо заколыхалось. – Малыш, ты решил всю школу споить? – ласково поинтересовался он. Навин поставил обе руки на стол и наклонился ближе. – Шрек, это мой последний год. Моя последняя Встреча, – произнёс он значимо и очень серьёзно. – В этом году всё будет иначе. Шрек приподнял брови и со вздохом повернулся к рядам бочек за его спиной. – Ты же знаешь – условия всё такие же. С меня – полная конфиденциальность и гарантированная доставка в срок. С тебя – оплата всей суммы вперёд. Навин широко улыбнулся и театральным жестом бросил на стол увесистый пухлый кошелёк со звенящими галлеонами. Шрек постучал широкой ладонью по бочкам. – Какой именно сорт медовухи для вашей Встречи вас интересует, сэр? – Я выбираю между можжевеловым и вишнёвым, – важничая, ответствовал Навин. Шрек понимающе кивнул и взял сразу два стакана, тихонько улыбаясь. Вдруг глаза Навина накрыли две ладони. Он улыбнулся. – Я так и знал, что ты меня заметила. Ладони исчезли, и на соседний стул опустилась девушка, откинув назад волосы. – Я так и знала, что ты без меня сопьёшься, – иронично хмыкнула она, и слизеринец не мог сдержать смеха. * * * – Я и подумать не могла, что сливочное пиво окажется на вкус таким карамельным, – удивлённо заметила Астрид, глотнув этого чудесного тёплого напитка. Джек хихикнул. – Астрид, у тебя от взбитых сливок осталась пенка на верхней губе, – гриффиндорка, смутившись, поспешно стёрла свои «усы». – А вот я и подумать не могла, что тринадцатилетним волшебникам уже разрешают употреблять алкоголь! – возмущалась праведная Рапунцель. – Да брось, сливочное пиво можно считать практически безалкогольным напитком, – лениво бросила Мерида, грея замёрзшие ладони о напиток в стеклянной бутылке. – Так что можешь пить, не боясь, что твоя мамочка тебя заругает. А вот огневиски продают только совершеннолетним, жаль… – Откуда ты знаешь? – изогнул одну бровь Джек. – Продавщица сказала, когда я попыталась его купить, – бесстыдно ответила слизеринка. В «Трёх мётлах» было полно народу из Хогвартса. Шумные, весёлые компании ребят с самыми разными шарфами и мантиями дружно галдели, делились новостями и просто расслаблялись. Астрид стало немножко грустно от того, что здесь не было Иккинга… И вдруг, словно по волшебству (от удивления она даже моргнула), в этот момент Хэддок вошёл в паб. – Только гляньте, кто объявился, – тихонько сказал Джек, который тоже сидел лицом к двери и потому увидел его. – Наш Гордый Одинокий Орёл. Девчонки дружно повернулись. Иккинг задумчиво постоял на пороге, а потом направился к барной стойке. Ребята могли видеть, как он покупает сливочное пиво, а потом несколько человек его заслонили. – Как думаете, он нас не заметил? – спросила Мерида. Астрид ей ответила: – Если бы заметил, спорю на пять кнатов, что тут же развернулся бы и сбежал. – Так странно, – задумчиво прокомментировала сложившуюся ситуацию Рапи. Джек подумал и булькнул карамельную бомбочку из «Сладкого королевства» в своё пиво. – Ты меня обрызгал! – возмутилась Данброх и стряхнула несколько капель со своей мантии. – Маленький ребёнок, вот честное слово! Джек с видом мудреца слушал шипение, которое издавала тающая в жидкости шипучка. – Просто захотелось узнать, что будет, если в карамель добавить карамель, – пожал он плечами. – Без комментариев, – закатила глаза Мерида. Неожиданно Иккинг вынырнул из толпы прямо рядом с их столиком. Четвёрка дружно вздрогнула и отчего-то почувствовала себя виноватой. Но Иккинг широко улыбался. Он почему-то приложил палец к губам и поманил их рукой. – Эм… мы должны пойти с тобой? – Рапунцель взяла на себя роль переводчика с туземского. Когтевранец с сияющими глазами кивнул. – А почему бы тебе просто не сказать то, что ты хочешь, словами? – вмешался Джек. – Пойдём, – Астрид встала, потянув Фроста за руку. – Эй, мы же не допили сливочное пиво! – Просто возьмите его с собой, – невозмутимо сказала Астрид, чувствуя на себе признательно-пристальный взгляд Хэддока. К его чудачествам она уже начинала привыкать – что ж, пусть будет по его правилам… Если это нужно, чтобы он с ними общался. Друзья послушно вышли из паба, ведомые таинственным Иккингом, который энергично шагал впереди них. Глядя на его выпрямленную спину, Астрид думала, что Хэддок становится всё более и более странным. Даже для себя. Не то чтобы её это пугало… Иккинг споткнулся и странно на неё посмотрел через плечо. …Но наталкивало на размышления точно. Может, это она виновата? А всё из-за того дурацкого поцелуя… Надо бы уже поговорить с ним начистоту и всё прояснить. И попросить прощения. – Иккинг, ты начинаешь нас пугать, куда мы идём? – подал голос Фрост, шедший в самом конце их процессии, когда они свернули в лес и направились прямо в его глубь. Хэддок рассмеялся. – Скоро увидите, – сдержанно ответил он. Настроение у него, по-видимому, было прекрасным. – Надо только отойти подальше от дороги… – Ага, а потом ты нас заавадишь и закопаешь под этими славными деревьями… УХТЫЖМАТЬТВОЮ! Астрид стремительно повернулась на каблуках, выхватывая волшебную палочку из кармана. Сердце аж подпрыгнуло, когда она услыхала сдавленный вскрик Джека, но когда она обернулась и увидела эту картину, то радостно рассмеялась – Джека придавил к земле и держал лапами чёрный дракон, похожий на огромного кота, поймавшего мышку. – Беззубик! – взвизгнула от счастья Рапунцель и кинулась их хвостатому приятелю на шею. Дракон раскрыл широкую беззубую розовую пасть и издал ликующий горловой звук, похожий на смех. Астрид расплылась в улыбке. Она уже и забыла, какой же он огромный: в длину – восемь метров, размах кожаных крыльев – тринадцать метров! Мерида и Рапунцель бросились обнимать его с двух сторон, а Беззуб, довольный наконец-то полученным вниманием, громогласно урчал. – Как же мы соскучились, дружище!.. – Это, конечно, всё очень мило, – раздался приглушённый голос Фроста, – но, может, вы снимите его с меня? Иккинг и Астрид одновременно рассмеялись и смущённо взглянули друг на друга. Сейчас Иккинг снова был самим собой – с милой, немного робкой улыбкой, пухлыми щеками с еле заметными веснушками, и сияющий от мысли, что все его друзья вместе с ним. И Хофферсон почувствовала невероятный прилив нежности к этому нескладному и растрёпанному когтевранцу с личным огнедышащим драконом. Астрид спрятала волшебную палочку и шагнула к Беззубику. Она протянула руку и нежно прошептала: – Здравствуй, красавец. Дракон серьёзно взглянул на неё своими ярко-зелёными глазами с расширившимися зрачками и с какой-то особенной признательностью ткнулся носом в протянутую руку. Астрид погладила пальцами его глянцевую чешую. В последний раз они виделись в самом начале года, когда Иккинг предложил самую безумную вещь, которую она когда-либо делала в своей жизни – прилететь через половину Британии в Хогвартс на драконе. Она улыбнулась, когда воспоминания закружились перед её мысленным взором. Протесты и попытки друзей их отговорить; странное ощущение, будто она собирается шагнуть в пропасть, когда они всё же согласились взять их чемоданы и уехать в Лондон на Кинг-Кросский вокзал; приятный страх, сковавший тело до кончиков пальцев на ногах, когда она глянула вниз, под мельтешащие крылья, и увидела вершины горных хребтов сквозь пелену редких облачков; длительный полёт, занявший у них даже большее время, чем у ребят, ехавших на поезде; то приятное чувство, когда они прижималась к спине Хэддока, обнимая его руками и делая вид, что это всё только для того, чтобы не свалиться вниз; крохотные точки белого света, танцующие над их головами; тихий голос Иккинга, подробно и неторопливо рассказывающий о повадках Ночной Фурии, словно сказка на ночь; убаюкивающее чувство тепла и уюта, сопровождаемое свистом ветра в ушах и стуком сердца Хэддока, и запах его волос… Астрид вдруг поняла, что на глаза ей выступили слёзы. Беззубик слишком по-человечески сочувственно смотрел на девочку, возвышаясь над ней на полметра. Корона залезла в его седло и теперь восторженно что-то вещала, почёсывая огромную зверушку между ушами. Джек, прислонившись к боку дракона, с умным видом доказывал всем, кто желал его слушать, что Министерству просто необходим закон, защищающий драконов от эксплуатации в банке Гринготтс. Мерида разглядывала хвостовой протез, сделанный Иккингом, и вслух рассуждала, как было бы круто, если бы Беззубик мог летать без помощи когтевранца… А Иккинг и Беззуб, не слушая никого из них, смотрели на Астрид, протянутая рука которой дрожала от нахлынувших чувств. Она её опустила, поморгав тёмно-русыми ресницами. – Тебе тоже этого не хватает? – еле слышно спросил Иккинг, подойдя к ней вплотную. Астрид вздрогнула, когда его дыхание коснулось её уха. – Тебе тоже снится этот полёт? – Да, – прошептала она. – Нам ничего не мешает его повторить. Она усмехнулась, не веря своим ушам. Остальная троица даже не замечала электрическое напряжение между этими двумя. Астрид полной грудью вдохнула прелый запах сырых листьев. – Что тебе мешало набраться храбрости и заговорить о том дне со мной раньше? – поинтересовалась она, не повышая голоса и чуть повернув к нему голову. Иккинг помолчал. Умный Беззубик втянул Мериду, Джека и Рапи в увлекательную игру под названием догонялки, и они с визгом разбегались в разные стороны, дразня его и ловко отпрыгивая за деревья при его приближении – никому не хотелось оказаться подмятым под брюхо восемьсот килограммового дракона. Гриффиндорка и когтевранец могли спокойно поговорить, не боясь быть подслушанными. – В своё оправдание замечу, что у тебя для этого тоже не хватало храбрости. Очевидно, вся она ушла на тот поцелуй. Астрид показалось, будто это было сказано с каким-то насмешливым оттенком. Она развернулась к нему и зло сжала зубы. – Может, я уже жалею об этом, – вырвалось у неё. Взгляд Иккинга моментально стал более холодным и отстранённым. – Даже не сомневаюсь, – процедил он. Астрид поняла, что в этот момент глубоко уязвила его. Сердце билось, сжимаясь от осознания того, что она это сказала очень, очень, очень зря… – Очевидно, мы многое сделали зря, – добавил он через какое-то время, словно повторяя её мысли. Она болезненно усмехнулась. – И что? Вот просто так закончится наша дружба, длившаяся почти десять лет? Просто из-за того, что мы «многое сделали зря» и запутались? – Сомневаюсь, – откликнулся Иккинг, переводя глаза на резвившихся друзей. Фрост схватил охапку листьев и кинул её в нос Беззубику. Тот замер, как вкопанный, оглушительно чихнул, а потом сбил коварного гриффиндорца хвостом на землю, приведя Мериду в восторг и вызвав её аплодисменты. – Всё-таки мы проводим большую часть времени в одной компании. – Значит… забудем, – сказала Астрид, злясь на себя и на Иккинга, который явно воспринял её слова как знак того, что он ей безразличен. Вот только сказать, что это не так, она почему-то не могла. Как будто кто-то наложил на неё заклинание, прикрепляющее язык к гортани. – Забудем, – равнодушно подтвердил Хэддок и вдруг неожиданно беззаботно крикнул друзьям: – Эй, ребята, а знаете, что Беззубику нравится даже больше этого? Гоняться за солнечным зайчиком! А ещё его просто завораживает Люмос на кончике палочки! Хотите, покажу?.. «Отлично поговорили «начистоту»», – подумала Астрид, понимая, что, возможно, потеряла свой последний шанс всё исправить и извиниться за эту долгую, глупую паузу, возникшую в их отношениях с того полёта. Но уж слишком захватил её врасплох этот разговор. Слишком близко стоял Иккинг, снова дурманя её запахом своих волос и мешая сосредоточиться. Беззубик прыгал, пригибаясь к земле, как собака, виляющая хвостом и просящая, чтобы с ней поиграли, а Хофферсон думала о том, что надо взбодриться и сделать вид, что всё хорошо, и поддерживать игру с друзьями. В конце концов, это же их первый поход в Хогсмид! Они здесь для того, чтобы веселиться! И они так давно не видели Беззуба! Шмыгнув носом, Астрид изобразила улыбку и подняла какую-то палку. – Эй, Беззубик, а кто тут у нас хороший мальчик?..