Большая четвёрка в Хогвартсе. Ломаем шаблоны! Курс 3.

Мерида рассеянно закрепила наколенники и такие же штуковины на локтях, сделанные из прессованной тёмно-коричневой кожи. Надела перчатки, затянула волосы в тугой хвост, чтобы те не мешались при полёте, поправила изумрудную мантию и провела пальцем по вышитой серебряными нитками змее Салазара на груди. Все эти привычные действия помогали успокоиться и расслабиться перед предстоящим матчем. В раздевалке другие члены команды натягивали такую же экипировку. – Как настроение? – лениво бросил Навин, даже не оборачиваясь. Он стоял рядом с Меридой, прицепляя значок капитана к своей мантии. – Нормально. Не в первый же раз выхожу на поле, – буркнула она. – Надеюсь, что ты не облажаешься. Ты и твой план. – Мой план идеален, – легко улыбнулся Принц, смахивая чуть вьющиеся чёрные волосы со лба. – Ты же видела. – Одно дело – тренироваться на пустом поле, только предполагая наличие второй команды. Совсем другое – играть с живыми людьми, – возразила Данброх. Навин соизволил-таки обернуться к ней. Губы сжались в тонкую ухмылку, а карие глаза чуть прищурились. Мерида упрямо вздёрнула носик, стараясь даже не моргать. – Даже забавно, – хмыкнул он. – После всех препираний, после дуэли, после некоторого примирения, после бесчисленных тренировок в одной команде, побед, совместных пирушек, после поражений и общекомандной скорби… Ты до сих пор продолжаешь меня ненавидеть. Он говорил, еле двигая губами, так что расслышать его слова могла только стоящая столь близко Мерида. – А за что мне тебя любить? – насмешливо протянула Данброх, вдруг почувствовав, как дрожат руки – сердце резко ускорило темп. Мериду это почему-то разозлило. – Кроме того, это моё обычное состояние – всех ненавидеть. Приподняв брови, Навин отошёл. Просто. Отошёл. Никаких ответных реплик, никаких язвительных комментариев… Это было странно. Вроде бы она одержала победу, раз последнее слово осталось за ней, а вроде бы в душе повисло какое-то странное чувство пустоты. Не то от неловкости, не то от сожаления. – Итак, это мой первый матч в качестве капитана, и знаете, ребят, для меня это не простой звук. Наша тактика просто обязана сработать – мы отрабатывали её не один раз, и, не буду скромничать, вы были великолепны. Вы все. – Принц очень серьёзно обвёл присутствующих взглядом. С его лица слетала какая бы то ни было весёлость, показушность и самоуверенность. Такие моменты были очень редки, но сейчас команда видела настоящего Навина. Собранного, хмурого, решительного... Ответственного. – И знаете, это будет даже не важно – проиграем мы или нет. Я всё равно буду знать, что вы выложились на все сто. Он сделал небольшую паузу, наклонив голову набок. – Но если мы заставим этих гриффиндорцев навсегда позабыть о победе и жрать землю, будет гораздо веселее, верно? Так что давайте просто размажем их, как и положено последователям великого Салазара Слизерина! – За Салазара Слизерина! – повторила Мерида вместе со всеми, чувствуя, как губы раздвигает бешеная улыбка, как душа наполняется какой-то неизъяснимой гордостью и азартом, а на сердце становится тепло. И, обменявшись улыбками с Покахонтос Матоакой, она поняла, что другие чувствуют то же самое. Сжав древко метлы фирмы «Быстрокрылая», она приготовилась вылететь из шатра, когда на поле прозвучит её имя. Гордость за свой факультет – самое светлое чувство, что только может быть у студента Хогвартса… И не важно, к какому именно факультету он принадлежит. – …По традиции, первым матчем в году идёт схватка Гриффиндор – Слизерин. Это сделано с надеждой на то, что одну команду убьют и дальше соревнования будут не такими жестокими и беспощадными… Шутка, профессор! Не надо меня тыкать в бок! Так вот, говорят, в прошлом году Мулан выбили два зуба на первой же минуте матча, а в позапрошлом году Флину Райдеру бладжер сломал кисть… Вот поэтому я не играю в квиддич – там же все поголовно суицидники!.. – Кто, чёрт возьми, комментатор?! – проорал Эрет Эретсон. Мерида, которая была к нему ближе всех, развела в воздухе руками, на пару секунд отпустив древко. Она повернула голову к трибуне учителей и прищурилась. За микрофон пустили какого-то пацанёнка, который, похоже, где-то потерял галстук. Он щурился на солнце и оттого имел вид невыспавшегося медвежонка. Рядом с ним сидела профессор Беор. Мерида перевела взгляд на того, кто завис в воздухе с другой стороны от неё, и встретилась глазами с Джеком. – Это Кода, – крикнул он. – Наш, с четвёртого курса. Она кивнула. Серебристые волосы Фроста сверкали на солнце и составляли удивительный контраст с его алой мантией, яркой, как артериальная кровь. Это неожиданное сравнение ей показалось зловещим. Вдруг Мерида улыбнулась ему и одними губами прошептала «Удачи». Он понял, улыбнулся и кивнул. Да, сейчас они типа враги, но… ей не хотелось бы, чтобы он сломал себе пару костей и загремел в больничное крыло. Ведь ныть о своих несчастных костях он будет именно ей. – Судья ГоГо Томаго выносит сундук с мячами. Первым выпускают снитч – маленький золотой шарик – вон, вон он полетел! Эх, только его и видели! У снитча огромная скорость, и его очень трудно заметить... Если ловец поймает его, игра будет окончена, а его команда выиграет… Хотя я на его месте просто снёс бы его в ломбард – странные люди, заколдовывают кусок чистого золота, чтобы он летал по полю, а сами не понимают такого шанса… Я удивлён, почему его ещё никто не стырил… Хм, заколдован?.. Мерида не сдержала смешка. Эта игра будет интересной. Она почувствовала адреналин и приготовилась сорваться с места за квоффлом. Мимо со свистом пролетел один из бладжеров, и она дёрнула древко метлы в сторону, чтобы уйти от него. Мерида сама себя похвалила за реакцию – если бы она на секунду замешкалась, он бы точно врезался в неё. – Бладжеры уже унеслись в небо, и… Судья подкинула квоффл! Игра началась! В лицо ударил ветер, а Мерида коршуном налетела на Симбу Лайона и врезалась в него, помешав схватить мяч. Его тут же подхватил Навин. – Ух ты! Мерида Данброх явно рада появлению в команде львов своего однокурсника Симбы, раз приветствует его столь пламенными объятьями… Пока бедолага пытается прийти в себя, Принц уже летит с трофеем к чужим воротам, он уворачивается от бладжера, и… Робин Гуд вертикально взлетает прямо у него перед носом и выхватывает квоффл! Какое пике! Мёртвая петля в воздухе… Эй, это балет или квиддич? Гриффиндорские трибуны приветствуют его радостными криками и свистом. Мяч переходит к Фа Мулан, та уверенно обходит одного из Граббингстонов – смотрите, она заехала ему локтём в нос! Чёрт, какая женщина… Профессор, да что не так-то?! Спорим, вратарь слизеринцев Эретсон тоже не устоит перед её чарами? И… ГОЛ! ГРИФФИНДОР ОТКРЫВАЕТ СЧЁТ! ТАК ДЕРЖАТЬ, РЕБЯТА! Мерида резко развернулась, щурясь от ветра, бьющего в лицо, и понеслась навстречу Покахонтас. – Мяч в руках у Покахонтас… Красивая дуга… Пас… Мяч у Данброх… Она летит к… Тимон, ДАВАЙ! Ё-мое, бладжер чуть не задел оперение её метлы! Но компания «Быстрокрылая», которую, кстати, возглавляет отец Мериды, делает действительно хорошие мётлы, что реагируют на малейшее движение хозяина… Симба и Робин подлетают к ней с двух сторон, она пытается уйти вниз, и… второй бладжер попадает прямо по ней! Ого, вот это жестокость! Трибуны испуганно ахнули, интересно, у неё рёбра целы? Всё-таки сила у Джона МакМедира медвежья… Она выпустила квоффл из рук, и теперь он у Симбы, который, прикрываемый МакМедиром, уверенно идёт к воротам… Данброх теряет высоту… Джек Фрост резко срывается с места! Снитч?.. Но Джека волновал отнюдь не снитч. Он завис рядом с Меридой, придерживая рукой её метлу. – Ты как? – голубые глаза с тревогой пытались поймать её взгляд, но слизеринка могла лишь рвано вдыхать и выдыхать из себя воздух, уставившись в одну точку. Весь её энтузиазм и адреналин сдулись, как воздушный шарик, и всё, чего хотела сейчас Мерида, это сжаться в комочек и не двигаться. Шум трибун бил по ушам. Голос Коды задумчиво прокатился по полю. – Позовите священника. Если мы не будем никого сегодня хоронить, то свадьбу сыграем точно. Вы только гляньте, как ловец алой команды переживает о Данброх! – Идиот, – рыкнула Мерида, поднимая голову. Джек протянул ладонь в защитной перчатке и накрыл её руки, вцепившиеся в метлу. Девочка поняла, что он увидел слёзы, невольно выступившие на её глазах. – Тшш… Просто дыши, ладно? Вот так… Глубже… Давай, Мерида… В меня тоже как-то попадал бладжер… Дыши, сейчас станет легче… Данброх очень хотелось дать волю слезам и просто зареветь, как маленький ребёнок, но Джек смотрел на неё так ласково, так уверенно и тепло, что ей стало стыдно. Как будто если она это сделает, то не оправдает его веру в неё. Как будто если она проявит слабость, он разочаруется в ней. – Всё хорошо, – она пару раз мелко кивнула. – Правда. – Мерида! – рядом боком затормозил Навин. Он лихо восседал на своей метле, брови нахмурены, волосы разметались и опять упали на лоб, но он не поправил их, как обычно. Девочка сдула с лица выбившийся ярко-рыжий локон и выпрямилась, не заметив, как заискрился воздух, когда взгляды Принца и Фроста скрестились. Джек до сих пор не убрал свою руку, и Навин уставился на неё так, как будто эта рука была его злейшим врагом. – Взять тайм-аут? Или тебя в больничное крыло? – грубо спросил он, но в его голосе чувствовался страх. Страх за неё, за Мериду! Слизеринка удивилась. С каких это пор его волнует её здоровье? Нет, понятно, что он думает о команде, о победе в матче, но кроме обязанностей капитана в этом голосе она почувствовала что-то ещё. Искреннее человеческое участие и тревогу. – Мне уже лучше, – она потёрла бок, стараясь не морщиться. Джек наконец-то убрал руку, что принесло облегчение всем троим. Мерида быстро провела пальцами по глазам. Кода ликующе объявил, что Симба Лайон забил второй гол – хотя многие бросали на них любопытные и озабоченные взгляды, матч шёл своим чередом. – Играть могу. – Тогда переходим к «Кобре», – Навин ещё раз скользнул по ней взглядом и полетел верх. Джек, сжав зубы, проводил его развевающуюся изумрудно-зелёную мантию глазами. – Что такое «кобра»? Это такая стратегия? – Тебе не понравится, – болезненно усмехнулась Мерида, внутренне поражаясь словам Навина. Эту тактику они оставили как самый крайний вариант, когда будет видно, что Гриффиндор вырвался слишком далеко вперёд по очкам. – Ладно, лети давай. И молись, чтобы снитч попался тебе… – …Все игроки вернулись в игру, а Навин уже успел облететь всех игроков своей команды и нежно шепнуть им что-то на ушко. Почему мне это не нравится?.. Квоффл у Мулан, но её окружают сразу трое охотников! Ух ты, куча-мала! К ней бросается Симба, но мяч уже у Мериды, которая снова рвётся в бой. Ей наперерез идёт Гуд, но… Граббингстон замахивается, чтобы отбить бладжер от своей охотницы и попадает по Гуду! Тот срывается с метлы! Кто-нибудь, используйте Левиосу, я палочку забыл! Зрители испуганно ахнули, но Робина подхватил загонщик Джон – верный друг всегда придёт на помощь в самый нужный момент. Это же отвлекло Пумбу, вратаря, и Мерида забила красивый гол, дотянуться до которого и остановить Пумба не смог лишь кончиками пальцев. Последующая игра была очень жёсткой. Граббингстоны врезались в игроков, «случайно» задевали их битами, гонялись за бладжерами так, что те летели точно туда, куда хотели Грэг и Ганс… Свисток судьи Томаго заливался каждую минуту, как раненая птица, назначались пенальти, но Эрет чётко держал защиту. Навин стал словно бешенный: он успевал всюду, сбивая с толку (и с мётел) гриффиндорцев, а Мерида и Покахонтас забивали гол за голом, пока счёт не стал 210:50. Слизеринцы неистовствовали, размахивая флажками, остальные студенты гудели, порицая игру змей, и шум стоял такой, что многие зажимали себе уши пальцами. Тимона унесли в больничное крыло. Снитч появлялся дважды: один раз Джек чуть было не поймал его, но Флин просто отобрал у пролетающего мимо Ганса биту и запустил в третьекурсника, видя, что не может опередить его по скорости. Бита попала Джеку по затылку. Кода был в восторге. Он вообще проявлял редкостный энтузиазм, когда дело касалось запрещённых приёмов и сломанных челюстей. То, что сейчас он, например, перечислял все летальные исходы, когда-либо случавшиеся с игроками во время квиддича, не помогало созданию непринуждённой атмосферы. – А ещё был Макфлай, которому бладжер попал по голове раза четыре за всю игру… Говорят, парень после этого загремел в психушку, но на самом деле о его судьбе ничего не известно, и теорий… Да, профессор, я комментирую игру! Кхм, так вот… теорий много… Симба прорывается к кольцам Слизерина, ему мешает Матоака…Джон МакМедир замахивается, чтобы послать в неё квоффл… Воу, его сбивает Принц! Не, вы видели?! Он просто летел на него на полной скорости и просто его снёс на… нафиг! Нет, профессор, это было не ругательство, это слэнг! Они оба приземляются… Принц что, бьёт его битой?.. Оу… С той высоты, на которой была Мерида, Навин и Джон выглядели маленькими фигурками, и понять, кто из них кто, можно было лишь по цвету мантий. Загонщик вырвал биту и из рук Навина, но тут Принц замахнулся и врезал кулаком ему по лицу. Болельщики аж привстали со своих мест, чтобы было лучше видно. Данброх ахнула, когда Джон ответно заехал игроку в зелёной мантии в глаз. – Прекратить драку! Гого круто подлетела на своей японской метле к драчунам. Туда же спикировали слизеринские загонщики и кто-то из гриффиндорцев – наверное, Мулан и Робин Гуд. – Они схватились за палочки! – бодро прокомментировал Кода, подпрыгивая на месте. – Делайте ваши ставки, кого отправят в нокаут раньше!.. Чёрт, судья их разняла… Хотя это же её работа… Жаааль, я хотел подзаработать пару сиклей… Профессор, это не жестокость! Это ирония, просто ирония… – Придурок! На кого лезешь? Совсем зарвался, а?! – Знаешь куда пошёл?! Знаешь?! – Разборки не на шутку! – отметил Кода, до которого долетели обрывки ругани Навина и Джона. – Парни, может, сначала закончим квиддич?.. Мерида уставилась на Навина, не веря своим глазам. Его держал Граббингстон, но тот всё равно рвался к гриффиндорскому загонщику, которого держал второй брат. На щеке ссадина, волосы растрепались… Да что сегодня нашло на этого аристократика?!.. Внезапно мимо неё в воздухе пронеслось размытое красное пятно, и трибуны словно взорвались. Она завертела головой, пытаясь понять, почему все орут, как оголтелые. Джек вскинул руку с желанным трофеем, который слабо трепыхал золотыми крылышками. – Погодите-ка… ДЖЕК ФРОСТ ПОЙМАЛ СНИТЧ! Вот это да! Гриффиндор завершает матч, но… Выигрывает Слизерин с перевесом всего в десять очков! Таки выгрыз себе победу! Ну и матч… Фух! Похоже, Фрост не стал ждать ещё двух голов в пользу его команды, чтобы они смогли победить, а просто завершил эти гладиаторские бои… У Зубной Феи сегодня будет большой урожай, мм? Да шутка, профессор! Не тыкайте!! Навина и Джона буквально толпой растаскивали в стороны. Мерида подошла к нему уже тогда, когда Флин делал Принцу гневный выговор, словно забыв, что не он капитан. Принц это на удивление хладнокровно и молча вынес, словно осознавая свою глупость. Болельщики повалили с трибун на поле. Гриффиндорцы окружили Джека, радостно ероша ему волосы, как будто он принёс им победу. Когда все переключились на гриффиндорскую команду, Джон МакМедир вытер кровь с разбитой губы и, зло зыкнув в сторону врага, поковылял к своим. Людей возле драчунов стало меньше, и Ганс наконец-то отпустил своего потрёпанного и разгорячённого капитана. Мерида пробилась через толпу к Навину, провожавшему ненавидящим взглядом загонщика львиного факультета. – Как ты там говорил? Заставить позабыть о победе? Жрать землю? Размазать во имя Салазара? Считай, ты с блеском справился, – он усмехнулся. – Дай сюда, – неожиданно Мерида сняла защитную перчатку, потянулась и коснулась подушечками пальцев его опухшей кожи под левым глазом. Навин молча замер и смотрел на неё, пока она осторожно проводила подушечками пальцев по синяку. Мерида сосредоточенно разглядывала боевое ранение, как почувствовала на себе его пристальный, напряжённый взгляд. Вдруг, поняв всю интимность ситуации, то, что их разделяли каких-то полшага и то, что она его трогала перед кучей народа, Мерида густо покраснела, мысленно браня себя за порывистый поступок. Но если бы она сейчас отступилась, всё выглядело бы ещё более странно. Она достала палочку из кармана мантии и указала на синяк чуть дрожащей рукой. – Эпискей! Исцеляющее заклинание подействовало моментально, и лицо Навина вернулось к его симметричному состоянию. Он всё так же, без всякого выражения, смотрел на неё, но вся его фигура выражала замешательство. Мерида облизнула губы, волнуясь и думая о том, что она всё сильнее позорно краснеет и что семикурсник, несомненно, это видит. Он вопросительно приподнял бровь и уже собирался что-то сказать, как... – Навинчик! …Какая-то девица, расталкивая учеников, вихрем смела его и, пока рот Мериды без её на то воли в изумлении приоткрылся, она заткнула губы Принца поцелуем. Сказать, что Данброх была в шоке, значит не сказать ничего. И пока старшекурсница откровенно засовывала свой язык Принцу в рот (фу!), обвивая руками и запуская пальцы в его волосы, Мерида растерянно стояла и смотрела на неё, впервые видя рядом с Навином. Толпа слизеринцев, которая уже успела за это время окружить свою команду, одобрительно засвистела и заулюлюкала. Светловолосая девушка с пышной укладкой и чёлкой, как у какого-то пуделя, разорвала свой пламенный поцелуй. – Аврора! – воскликнул Навин, для которого неожиданности этого дня ещё не закончились. – Милая, ты сейчас не очень уда… – Ты был великолепен! – выпалила она с такой страстью и так сладостно, что можно было подумать о чём угодно, только не о квиддиче… – Ты так разнёс этих гриффиндорцев, любимый! Ты бился так героически! Так им и надо! – перемежая похвалу с звонкими поцелуями, продолжала она. – Я сидела на трибунах, и моё сердце замирало от гордости за тебя!.. Мериде казалось, что её челюсть сейчас отвалится и улетит в далёкие космические дали, а на раскрасневшемся лице Навина возникла самодовольная ухмылка. Он прижал длинноногую Аврору к себе, обнимая за талию, и прошептал явно что-то не совсем невинное, отчего она захихикала, сверкая ровными зубами. – Ну, наконец-то, ты познакомишь нас со своей тайной девушкой! – раздался из толпы голос Лоренса – друга Навина, который был его секундантом во время дуэли с Данброх. Лоренс, невысокий и обычно молчаливый паренёк, ухмылялся, явно довольный тем, что он тоже оказался в центре внимания толпы, которая заинтересованно затихла. Навин бросил ему испепеляющий взгляд и натянуто улыбнулся, а Лоренс сладко продолжил: – А я-то гадал, почему же самый популярный парень во всём Хогвартсе тайком бегает на свидания со своей избранницей в Хогсмид, – Лоренс с непринуждённым видом вышел в освобождённое учениками пространство вокруг Принца и Авроры, раскинув руки, словно бы приглашая всех присутствующих обратить внимание на этот факт. – Неужели была веская причина, почему ты скрывал её?.. Мерида почти физически почувствовала, как изменилась атмосфера между этими тремя. Она часто видела, как Лоренс и Навин общались в гостиной. Её не интересовали взаимоотношения Принца с людьми, но у девочки сложилось впечатление, как будто Лоренс нужен был Навину только для того, чтобы смеяться после его шуток и поддакивать в нужных местах, всегда соглашаясь с мнением своего друга… Друга ли? Она усомнилась в этом, потому что сейчас Лоренс с вызовом и как-то злорадно смотрел на Навина, который всё так же приобнимал девушку. Сама же Аврора растеряла всю свою уверенность и пыл, беспомощно глядя то на Лоренса, то на Навина, сверлившего взглядом слизеринца. Лоренс, несомненно, ляпнул что-то, что Навин хотел бы скрыть. – Признаться, моё любопытство было раззадорено, и я строил самые невероятные предположения... В чём дело? Чистота крови? Юный возраст? Или… Принц на секунду прикрыл глаза, а потом абсолютно безмятежно и расслабленно улыбнулся Лоренсу. – Лоренс прав, – произнёс он, а вся команда и болельщики с интересом слушали его. – Мы с Авророй действительно не хотели некоторое время сообщать о… о своём решении. Шумиха вокруг отношений не приводит ни к чему хорошему. – О, то есть всё серьёзно? – продолжал гнуть какую-то свою линию Лоренс. Мерида обратила внимание на хорошенькое личико Авроры, которая выглядела сейчас особенно милой и беззащитной. – Помнится, все прошлые твои «решения» длились не более недел… – Я искренне тебе благодарен, – Навин возвысил голос, чтобы перебить Лоренса, – что ты так переживаешь обо мне и о моей личной жизни. Но, великий Мерлин, уж не ревнуешь ли ты ко мне мисс Слипбьюти?.. Болельщики громко смеялись, делились впечатлениями от матча, члены команды купались в любви и славе своих однофакультетников, а Мерида потихоньку выбралась из этой толпы, пытаясь справиться с каким-то неприятным чувством удивления. – Эй, Мерида! Из толпы, пестрящей самыми разными лицами и цветами факультетов, внезапно появилась сияющая Рапунцель с повязанным на шее бело-зелёным шарфом. Она обняла подругу, которая смотрела на неё и не видела. – Поздравляю! Отличное начало этого спортивного года! Надеюсь, тот загонщик не слишком сильно тебя ударил? МакМедир, кажется? А всё-таки Джек классно поймал снитч, ты не видела? Жаль, что Иккинг ушёл – у него разболелась голова ещё в начале матча. Так вот, перед Джеком было два загонщика, а он… – МакМедир, – тупо повторила Мерида, вспоминая здоровяка с насупленным взглядом и разбитой губой. Рапунцель что-то продолжала говорить – напряжение и азарт захватили и её, хотя до этого она не жаловала квиддич, – а слизеринка стянула резинку с волос, позволяя рыжим кудряшкам рассыпаться по плечам. – Это же был он… – Кто? – тут же спросила пуффендуйка. Их потеснила компания каких-то когтевранцев, направляющихся с поля. – Тот загонщик, который в меня попал… – словно в трансе проговорила Мерида, решительно образом не понимая причинно-следственной связи в поступках Навина Принца. * * * В шесть часов того же дня Иккинг Хэддок был у двери из тёмного дерева с золочёной ручкой. Пригладив нечёсаные с утра волосы и заправив рубашку, он набрал в грудь побольше воздуха, поднял кулак и постучал. – Входи, Иккинг, – послышался приглушённый старческий голос, и третьекурсник толкнул дверь. Кабинет профессора заклинаний, Пабби Троллина, находился в Восточной Башне, а потому имел форму полукруга. По его стенам стояли стеллажи со свистками пергаментов и какими-то книгами в кожаных переплётах. Прямо от двери находился рабочий стол со стопками пергаментов, исписанных корявыми студенческими почерками. За ним сидел профессор, переплетя пальцы рук и внимательно глядя на когтевранца. Возле локтя мистера Троллина остывала чашка кофе. За спиной его в башне было широкое окно, открывающее прекрасный вид на равнины, окружающие Хогвартс. – Садись, – он кивнул своему подопечному на кресло, стоявшее напротив стола. Иккинг уселся и уставился на своего декана, молча ожидая выговора. – Знаешь, что это? – Профессор поднял в воздух какой-то листок. Иккинг успел лишь разглядеть, что там были в столбик написаны все дисциплины, изучаемые на третьем курсе, как Пабби Троллин сам же и ответил: – Это твои оценки, Иккинг. Список предметов, количество пропущенных занятий, выговоры, сделанные учителями за незнание домашнего задания и за халатность на их уроках. Хэддок молчал. – Ты учишься всего два месяца, – задумчиво сказал профессор Троллин, вертя листочек, – а уже такой длинный список… Хэддок молчал. Старый профессор со вздохом положил лист. Иккинг разглядывал его лицо с тяжёлыми чертами, его грустные морщины, седые волосы, пышные седые брови… Разглядывал и гадал, сколько же ему лет, и сколько из них он потратил на вот таких вот нерадивых учеников, терпеливо передавая им свои знания, умения, силы… молодость. – Я могу это объяснить большой нагрузкой. Всё-таки четыре новых предмета – это не два… Возможно, ты переоценил свои силы, записавшись сразу на Древние руны, Нумерологию, Изучение магических существ и Прорицания. Иккинг рассеянно стал разглядывать ожерелье из жёлтых светящихся кристаллов, неизменно висящее на шее у преподавателя. Казалось, он только делал вид, что слушал его. – И, памятуя о твоём усердии, любознательности и прилежании к учёбе, я даже не удивился, увидев твой листочек, который ты мне сдал в прошлом году после Пасхальных каникул. Но теперь, наблюдая за твоим поведением на моих уроках, я сомневаюсь, что дело в большой нагрузке. Иккинг еле слышно хмыкнул. Профессор нахмурился. – Ты практически перестал записывать лекции, ты прилагаешь мало усилий к практике заклинаний. Ты часто отпрашиваешься с уроков или не появляешься на них вообще, объясняя это головной болью. Но в Больничное Крыло ты не приходишь, как я выяснил. Иккинг принялся изучать свои ногти. – И это происходит на всех уроках, не только на моих. Скажи мне, Иккинг, в чём дело? Когтевранец вздохнул и поднял глаза к потолку, понимая, что теперь придётся что-то сказать. – Вы правы, профессор. У меня просто не хватает времени на выполнение всех заданий… – Ты не выполняешь домашние задания уже на протяжении месяца. Третьекурсник опустил голову. – А что, недостаток времени влияет на поведение? Конечно, твои отработки у мистера Румпеля и у меня давно закончились, но я не понимаю причины, почему ты стал так себя вести. Почему хамишь и пререкаешься со взрослыми. На это тоже при желании можно найти объяснение, переходный возраст, бунтарство… Иккинг подавил смешок. – …Или проблемы личного характера. – Если у меня и есть проблемы личного характера, то, наверное, я не собираюсь ими делиться именно потому, что они личные, – тут же ощетинился он. – Ну вот опять, – Пабби с сожалением взглянул на этого ершистого подростка, явно воспринимавшего его, как врага. – Пойми, Иккинг, я не посягаю на твою частную жизнь, но если тебе требуется помощь, или поддержка, или ты волнуешься за своего отца в связи со сложившейся ситуацией… Может, ты хочешь его увидеть и поговорить о том, что тебя волнует… – Последнее, чего я бы хотел – так это видеть моего отца, – отрезал Иккинг. Пабби поднял брови. – Этому есть веская причина? – Слушайте, – терпение Иккинга кончилось, – если вы хотите наказать меня, или вычесть очки, или вызвать в школу моего отца и нажаловаться ему – так сделайте это и не виляйте! Я виноват, ладно, но, пожалуйста, не надо вести тут нравоучительные беседы и разговоры по душам, хорошо? Потому что я всё равно на это не клюну. Профессор Пабби тяжело посмотрел на него из-под век. Иккинг упрямо выдвинул вперёд подбородок и не отводил взгляда. – Думаю, мистеру Хэддоку будет интересно узнать о делах его сына. – Наконец произнёс декан Когтеврана. Терпение закончилось не у одного Иккинга.