Большая четвёрка в Хогвартсе. Ломаем шаблоны! Курс 3.

Снег. Снег падал на холодную, отморозившую себе все растения землю, и делал это тихо, деликатно, незримо, следуя одному ему известному порядку. На улице было холодно, так холодно, что ученикам приходилось прятать в яркие шарфы свои красные носы, когда им надо было перебежать от теплиц до ворот замка. Гремучая Ива, без единого листика, ежилась на ветру своими шишковатыми плетями-ветвями. Хогвартс издалека при таком пасмурном освещении выглядел угрюмым нагромождением серых камней. Одинокая хижина Плеваки на краю поредевшего и сбросившего листву Запретного Леса выглядела особенно сиротливо – урожаи были давно собраны, и грядки перед ней были голыми и пустыми. Хогвартс приготовился к долгой зиме… – Лунные тельцы долго и печально блеют по ночам – а эта примета всегда указывает на то, что зима будет холодной, – Плевака шёл по краю полянки, замотавши шею жёлтым шарфом крупной вязки, но без головного убора. Рядом шёл Иккинг, низко опустив голову в широкий воротник своего пальто и согреваясь собственным дыханием. – Пугливые они больно стали – по вас соскучились, наверное. Уж как вы играли с ними на том занятии, помнишь, а? Хех… Так по поляне и прыгали! Хорошие они, эти тельцы, да глуповатые, правда… Иккинг ничего не ответил – да и нужно ли было? Покрытая инеем скрученная листва шуршала под подошвами ботинок, а изо рта Плеваки вырывался пар при каждом его слове, отчего он был похож на старого усатого дракона, вроде тех, что изображают китайцы. – А вот саламандры приболели… переморозил я их, наверное – им же постоянно нужно в огне находиться. Вот… мистер Нортхен заказал уже настойку специальную из полыни… Хэддок в задумчивости замедлил ход и оглянулся на колдовской замок. Стёкла в Большом Зале горели тёплыми огнями. А вон в той башне – кабинет директора. Плевака заметил его взгляд. – Парень… ты это, забудь – ну погорячился Стоик тогда, что с него взять – собачье время сейчас… Кому легко… Вон, меня выбросили, как старую метлу, мол, опасно вам там сейчас… А Стоик – на нём такая работка сейчас, ух! Понятное дело, не в восторге он был, когда его в кабинет директора вызвали. Иккинг поморщился и поспешил пойти дальше. Вспоминать о том, как на него орал отец, не хотелось. Старый мракоборец помолчал. – В конце концов, кому какая разница на эти выговоры и пропуски! Да я в твоём возрасте таким шалопаем был!.. Эти слова заставили Иккинга улыбнуться, а Плевака продолжал: – Да, да, бывало время, я убегал в Запретный Лес – искал там химер и единорогов! А в Чёрном озере мечтал поймать кельпи, хотя на самом-то деле они здесь не водятся – такие звери, любящие воду и скорость, не примирились бы с жизнью в замкнутом озере, им по душе реки… Скажу тебе честно, парень, покатаешься хоть раз в жизни на кельпи – считай, жизнь удалась. Такое не забудешь никогда. Ветер вперемешку со снежинками дохнул мальчику прямо в лицо, отчего у него перехватило дыхание. Полупрелые листья под ногами взметнулись за волевым воздушным потоком. – Ты бы возвращался в замок, – покачал головой профессор ухода за магическими существами. – Погреешься у камина, почитаешься какую-нибудь книжку… А мне ещё грифона надо покормить. Сегодня его будут забирать магозоологи обратно, в родной заповедник. – Грифона заберут? – приглушённо спросил Иккинг у воротника своего пальто, не рискнув вытащить оттуда нос. – Да, пора старику… Мне он нравился – конечно, нрав у него буйный, да и в глаза ему лучше долго не смотреть – да ты и сам помнишь, чем это заканчивается, – но мало в каком животном так изящно соединяются благородная сдержанность и безудержная ярость. – Я поражаюсь, как ты вообще добился у мистера Нортхена разрешения на ввоз грифона на территорию школы, – заметил когтевранец. Плевака довольно улыбнулся в усы. – Ну не по картинкам из параграфа я же буду вас учить! Плюс, скорее всего, никто из этих ребят никогда в жизни не встретится с настоящим грифоном – так что показать вам его вживую представилось мне хорошей идеей. Знаешь, я до сих пор себя корю, что с самого начала не предупредил о вредной привычке этих тварей – нападать на того, кто слишком долго смотрит им в глаза. Только такой старый дурак, как я, мог так опростоволоситься на первом же уроке! – Ну-ну, полегче, – дёрнул плечом Иккинг, – всё же обошлось. Да и теперь мы все точно надолго запомнили это правило!.. – Ладно, беги в замок, – махнул рукой расстроенный Плевака, прищёлкнув языком. – Давай, кыш! А то ещё пальцы себе на ногах отморозишь… * * * Учебный зал возле Библиотеки был наполнен тихими переговорами, редкими вздохами и дружным скрипом перьев по пергаменту добросовестных студентов, грызущих гранит науки. Мерида украдкой поглядывала на Навина и Аврору, сидевших в тесном объятии за столом в компании других семиклассников-слизеринцев. Они, в отличие от остальных, относились к выполнению домашнего задания куда более халатно. – До сих пор не могу в это поверить, – произнесла она в который раз. – Мерида, ты скоро себе косоглазие заработаешь, – пробурчал Джек, старательно выписывая состав нового зелья к себе к пухлую тетрадь формата А4, специально отведённую под зельеварение. Девочка отвернулась от парочки. – И чем она только его зацепила? – вполголоса возмутилась она. – Не то что бы меня это касалось, но… она же блондинка до кончиков ногтей! Рапунцель подняла голову и молча посмотрела на Данброх. – Я имею в виду, она ведёт себя глупо, – поспешно исправилась третьекурсница. – Постоянно. Хихикает, кривляется… Кокетничает… Ненавижу подобных насквозь фальшивых богатеньких девиц. Да и к тому же она на два года младше его. Среди их пятёрки повисло неловкое молчание, пока его не прервал Джек, высказав то, о чём думали все: – Просто признай, что он тебе нравится. Мерида ахнула, и её щёки моментально покрылись горячей краской: – Да как ты смеешь!.. – Это же очевидно, Данброх, ты втюрилась, – тихо продолжил Джек, даже не пытаясь шутить или подкалывать в своей обычной манере. Мерида возмущённо захлопнула рот. Астрид и Рапунцель неловко переглянулись. – Просто признай это и хватит нам выносить мозг. Как бы он тебе ни нравился, это уже не имеет значения – у него есть девушка. Как выяснилось месяц назад. – Заткнись! – резко ответила Мерида. – И это тебе надо прекратить выносить мне мозг. Её сердце заколотилось, а щёки всё ещё были неприятно горячими. Слова Фроста уязвили её чувство гордости. – Если ты, – зашипела она, прикрывшись учебником, – хоть ещё раз… – Хватит, – сказал вдруг Иккинг. – Мерида, пусть ты и скрывала это от себя последние несколько месяцев, но Джек прав. Ты это знаешь. Конец разговора. – А тебе-то откуда знать, что я там скрывала или не скрывала от себя? Кажется, здесь все знают обо мне больше, чем я сама, а? Так, что ли? Иккинг с мученическим видом закрыл лицо руками. – Прошу, избавь меня от своей драмы, я прекрасно знаю, что ты меня сейчас мысленно кроешь последними словами, но поверь, ни я, ни Фрост ничего тебе такого не сделали… – Отлично, – выдохнула Мерида. – Думаю, нам стоит просто вернуться к урокам. Оставшиеся полтора часа они провели в молчании. Доделав карту созвездий южного полушария во время летнего солнцестояния и записав на обратной стороне магические свойства и искажения, которые эти созвездия оказывают на процесс приготовления зелий в подобный день, Данброх быстро сложила в сумку книги, чернильницу, перья и скрученные пергаменты, стараясь ничего не помять. Закинув сумку на плечо, она покинула Учебный Зал в числе первых. Шагая по гулким коридорам Хогвартса, Мерида думала о том, как замечательно будет прийти в гостиную Слизерина, завалиться в уютное кресло, обитое благородно-изумрудным бархатом, и уйти с головой в увлекательнейшую книгу, написанную о реальных событиях, случавшихся с одним магом, на жизненном пути которого встречалось немало Тёмных волшебников и злобных существ. Как ни странно, это произведение ей подсказала профессор Малефисента. Мерида просто проходила мимо, когда профессор разговаривала с Покахонтас Матоакой о её предстоящих экзаменах по ЗОТИ. Что ж, повествование было вполне в её духе, и если бы рассказ не вёлся от лица мужчины, а фамилия автора не стояла бы на обложке, Мерида даже могла бы предположить, что в книге описывается жизнь самой Малефисенты… Впрочем, что-то ей подсказывало, что история этой загадочной и суровой женщины была даже интереснее, чем все предположения и догадки Мериды. – Данброх, погоди! – между лопаток что-то кольнуло, и Мерида остановилась. К ней широким шагом приближался Навин Принц. Один. – Ну надо же, наш король соизволил-таки отлипнуть от своей избранницы и оставить свиту? – насмешливо вырвалось у Мериды прежде, чем она прикусила язык и мысленно дала себе подзатыльник. – Свита быстро надоедает, – проигнорировал первую половину предложения Навин. – Тебе ли не знать. Уж больно поспешно ты сейчас покинула своих «друзей» с других факультетов… У Мериды появилось смутное подозрение, что они с Навином шпионят друг за другом по очереди. – Ты что, следишь за мной? – процедила она, изображая оскорблённую невинность. Семикурсник хмыкнул. – Твои морковного цвета волосы привлекут внимание даже слепого. Слушай, Мерида, я хотел кое-что сказать… – Так скажи, – равнодушно ответила Мерида. Навин небрежно прислонился спиной к каменной стене, скрестив на груди руки. – Встреча. Она будет послезавтра. В последний день ноября. – Ты серьёзно? – аж приоткрыла рот Мерида. – Уже? – А ты ждала её весной? – презрительно ответил Принц. – Глупый вопрос, она всегда проводится в ноябре. Но дата плавающая, естественно, чтобы учителя не догадались. – Это я знаю, – буркнула она. – Но… почему ты сказал мне это лично? Он ухмыльнулся, чувствуя своё превосходство над ней. – Потому что именно учредители согласовывают время и место, а потом уже передают всем слизеринцам с третьего по седьмой курс. Я взял на себя третьи и четвёртые курсы… Прости, если разбил твоё представление «особенной». – Заткнись. – Интересный у тебя способ выражать благодарность. Ах да, и ещё. У тебя есть право провести с собой до трёх сопровождающих… то есть, конечно, я хотел сказать – гостей Встречи Слизеринцев. Мерида тоже скрестила на груди руки. – Мне нужно четыре приглашения. – Вне правил, крошка, – покачал головой Навин, даже не скрывая злорадной улыбки. – Три места. Три человека. Это будет интересно. Кажется, кому-то придётся выбирать между своими лучшими друзьями. На последних двух словах он поставил в воздухе пальцами кавычки. Мерида чуть не застонала. – Ты издеваешься! – Вовсе нет. Правила зафиксированы ещё пятнадцать лет назад – каждый слизеринец имеет право привести до трёх включительно гостей не младше третьего курса. Ни один студент любого факультета не имеет права разглашать информацию касательно даты, места и времени Встречи Слизеринцев. Свободно разглашать подобную информацию имеют право только Учредители ВС, но только не учителям или любым другим работникам школы Хогвартс. За нарушение любого этого правила представители как других факультетов, так и факультета Слизерина, караются коллективным проклятием слизеринцев, именуемым Чёрной Вендеттой. Отвратная, кстати, штука, никому бы не желал её на себе испытать… Навин, казалось, цитировал по памяти какой-то документ. Мерида мрачно подумала, что её не удивило бы, если такое соглашение действительно было составлено и подписано самыми первыми Учредителями ВС эти самые пятнадцать грёбанных лет назад. А ещё она ловила себя на том, что украдкой разглядывает его, ловит каждую деталь и жадно запоминает – его расслабленную позу, серый свитер с треугольным вырезом, чтобы был виден галстук, торчащую из-под свитера белоснежную рубашку, чёрные брюки, чёрные ботинки с зауженными носками… Смуглую кожу, прямой и красивый нос… Нежную гладкую кожу и глубокие чарующе-карие глаза из-под пряди курчавых чёрных волос... Захотелось сползти по стеночке вниз и обессиленно опуститься на пол. Ну почему самых классных парней первыми цапают длинноногие блондинки с пуделячими чёлками и фигурой 90-60-90?! – А что, даже Учредителя могут проклясть, если он разгласит информацию кому-то нежелательному? – не сдержала она своего любопытства. Навин с энтузиазмом кивнул. – Конечно! Хотя, надо отметить, такого ещё не бывало. Третьекурсница прикрыла глаза и вздохнула. – Место, время и пароль? – Фигушки с маслицем, – зевнул Принц, подавляя смех. – Никто ничего не должен знать до самого дня Встречи. Мерида не отказала себе в удовольствии врезать сумкой по плечу ржущего парня. – Бесишь меня! – Да брось, вот когда сама станешь Учредителем, поймёшь, какое это наслаждение – всех изводить неизвестностью… Сама будешь получать удовольствие, – искренне улыбнулся Навин. Мериде стало трудно дышать. Она молча развернулась и побрела по коридору, прижимая к груди сумку, чем немало озадачила Принца. – Эй, ты всегда так обрываешь разговор или только мне была оказана такая честь? – Спасибо за ценную (нет) информацию, – не оборачиваясь, сказала Данброх, запрокидывая голову и дожидаясь, когда слёзы затекут обратно. – Я тебя поняла, а сейчас мне нужно идти. Дойдя до ближайшего туалета, девочка включила воду и уставилась в своё отражение в зеркале, глядя, как маленькие капельки солёной воды стекают вниз по щекам. Заставить себя картинно разрыдаться, как в каком-нибудь любовном романе, она не могла. Данброх давно разучилась плакать – хотя, наверное, у неё просто не было веских причин. Вместо этого с детства она обычно начинала злиться и очень громко орать – её родственники в этом убедились. Так что сейчас, наблюдая свои слёзы, она выглядела внешне очень спокойно и уж точно не могла бы начать всхлипывать или что-то такое. Она же, в конце концов, Данброх. Лишь одно наполняло сердце желчью. Хотя она и утверждала раньше, что никогда этого не допустит…. Джек был прав. Она всё-таки втюрилась. * * * Во второй половине дня у них был ещё один общий урок – защита от тёмных сил. В этом году все их уроки по ЗОТИ шли по одной системе: новая тема в теории – домашнее задание по новой теме (чаще всего это было эссе и работа с другими источниками) – новая тема на практике. Каждый раз, когда наступала очередь практического урока, третьекурсники заходили в кабинет с опаской. Профессор Рэббен с самого начала учебного года дал им понять, что этот курс посвящён защите от магических и опасных существ, и теперь вошёл во вкус и развлекался вовсю. Сегодня, например, зайдя в класс, ученики попали в самое настоящее болото, над бескрайними просторами которого висела туманная дымка. Их темой были болотные фонарики – маленькие существа, духи из полупрозрачного белого дыма, похожие на язычки пламени, с одной ногой и настоящим маленьким фонариком – не на батарейках и электричестве, разумеется, а старинным. Эти создания были опасны именно тем, что заводили очарованных тёплым жёлтым светом путников в трясину, где они и погибали. Каждый третьекурсник получал карту и должен был добраться до середины болота, где находился порт-ключ для возвращения в класс ЗОТИ. То ещё удовольствие – в одиночку карабкаться по кочкам и корягам, судорожно пытаясь понять, где у этой карты верх, а где низ, и куда тебе вообще надо идти, а вокруг снуют маленькие болотники, так и маня своим чарующим светом. Джек искренне считал этих потусторонних и изящных существ очаровательными созданиями, пока одно из них не завело его в топь, где он увяз по грудь в мерзкой вонючей тине. Когда время урока вышло и чары развеялись, Фрост обнаружил, что лежит на полу, судорожно колотя руками по воздуху. Болото оказалось не искусным заклинанием, а плодом его воображения. Иккинг подал ему руку и помог подняться, а уши Джека стали по цвету напоминать его галстук. – Чёртов Рэббен со своими трюками! – злобно прошипел он, отряхивая мантию. – Наверное, сидел здесь и потешался, пока мы, как лунатики, бродили по его кабинету! – Ну, не считая это маленькое уточнение, могу заметить, что урок действительно получился интересным, – примирительно заметил Хэддок, пока гриффиндорец тихо ругался. – Молодцы, вы хорошо постарались! Надеюсь, вы поняли свои сегодняшние ошибки и больше их не повторите, – профессор Рэббен стоял за учительским столом, поставив на него ладони и с весёлыми искорками в глазах разглядывая учеников. – Но для закрепления, думаю, стоит провести ещё один такой же урок. Домашнего задания не будет. Все свободны! Класс загомонил, все подошли к стене, где лежали их сумки с учебниками, обсуждая болотных фонариков и то, как кто справился с заданием. – Эй, а где Мерида? – вдруг заозирался Джек. Хэддок нахмурился. – А она вообще заходила в класс? Я не припомню, чтобы я вообще её видел после того, как мы писали эссе в Учебном Зале. – Может, она обиделась на нас? – И из-за этого не пошла на урок? Да брось, Мерида не из тех девчонок, которые прячутся в туалете, чтобы нарыдаться всласть и заставить всех остальных исходить муками совести, пока она, несчастная, сидит где-то одна-одинёшенька. Джек растерянно посмотрел на свою сумку, как будто нуждаясь в её совете. Да, Иккинг прав, но всё-таки это было странно. Рапунцель, которая стояла рядом и слышала разговор мальчишек, тоже передалось его волнение. – Может, с ней что-то случилось? – неуверенно спросила она, закусив губу. – Пожалуй, я и вправду посмотрю в туалетах для девочек. – Расслабьтесь, – Иккинг закинул на плечо сумку, – это же Мерида. Она просто злится, вот и всё. Прозвенел звонок. Когтевранец мотнул головой на свою ношу: – Я занесу это барахло в нашу гостиную, а потом буду ждать вас возле Большого зала, если вы хотите пойти сегодня со мной к… ну вы поняли. Джек и Рапунцель переглянулись и молча отправились каждый в свою сторону – Рап к женскому туалету на этом этаже, а Джек – к гостиной Слизерина, на случай, если Данброх там. Астрид о чём-то разговаривала с профессором Рэббеном, и, похоже, разговор грозился затянуться очень и очень надолго. Пуффендуйка с бойким жёлтым в чёрную полоску галстуком и карамельно-золотистыми волосами аккуратно открыла дверь в туалет для девочек, как услышала голоса, один из которых точно принадлежал Мериде. Рапунцель удивилась, с кем это Данброх так разговорилась, что забыла про урок, но тут дверь скрипнула, и она замерла. Голоса смолкли. – Мерида?.. Это я, – Корона зашла и увидела рыжеволосую слизеринку в чёрной мантии, стоящую возле ряда умывальников, окольцовывавших колонну в центре комнаты. Данброх обернулась. Больше здесь никого не было. – С кем… с кем ты разговаривала? Рапунцель подозрительно огляделась. Мерида неопределённо пожала плечами. – С одним привидением. Она редко здесь показывается. – Почему ты пропустила урок профессора Рэббена? – Рапи подошла ближе к подруге, решив не удивляться её неожиданному выбору собеседника. Мерида замерла на секунду, а потом закатила глаза, разочарованно цокнув языком. – Мерлиновы подштанники, я совсем про него забыла. Ну и ладно. Скажу, что у меня болел живот и я была в Больничном крыле. – Эй, а что случилось? Ты… ты же не обиделась на ребят за их слова? – Нет, – Мерида криво усмехнулась, – проехали. Ко мне, кстати, подходил Навин, – добавила она небрежным тоном. – Он сказал про Встречу Слизеринцев. Она будет завтра. И я, как слизеринка, могу пригласить несколько гостей с других факультетов. – Правда?! Так это же здорово! – ахнула Рапунцель, несколько раз хлопнул в ладоши. – Это же самая легендарная и сногсшибательная вечеринка Хогвартса! – Да, – несмотря на это, голос Мериды звучал без энтузиазма. – Вот только гостей я могу пригласить максимум трёх. – О… – протянула пуффендуйка, поняв, почему у Данброх такой пришибленный вид. – И… что же ты собираешься делать? Ведь решать тебе. – Я не знаю, – с неохотой признала Мерида. – Наверное, спрошу у всех наших… Но выбирать между своими лучшими друзьями я не хочу и не буду. – И из-за этого ты проторчала здесь целый урок? – Рапунцель всматривалась в глаза подруги и чувствовала, что что-то не так. Мерида шумно втянула воздух и задрала голову к потолку. – …Эй, ты что, плачешь? Мер, ну ты чего! – с искренним недоумением воскликнула Рапунцель, увидев, как блеснули слёзы в её глазах. Корона притянула к себе Мериду и начала гладить её по волосам. Ещё не до конца понимая, что здесь происходит, она утешающе похлопывала слизеринку по спине и что-то бормотала, а её мозг лихорадочно искал причину столь сильной грусти у обычно непоколебимой духом Данброх. – Хватит, – приглушённо пробубнила рыжеволосая в её плечо, – мне дышать нечем. – Это из-за количества приглашений? – Да нет же… – с мученическим видом покачала она головой. – Всё в порядке, просто… Чёрт, мне очень трудно об этом говорить, вот честно, давай не будем. Но Рапунцель уже догадалась. – Навин, – произнесла она мрачно. – У тебя такое лицо, как будто ты хочешь его убить. – Есть немного, – согласилась Рапи, вызвав у Мериды улыбку. – Не думала, что милые пуффендуйки могут испытывать подобные желания. – О, ты многого обо мне не знаешь, – Корона уселась прямо на пол, прислонившись спиной к стене. – Давай, рассказывай. И отговорки в стиле «Мне трудно об этом говорить» тебе не помогут. Данброх со вздохом опустилась рядом. – Знаешь, я чувствую себя такой дурой. – Хорошее начало, – подбодрила Рапунцель, и Мерида прыснула со смеху. – И почему же? – Ну… – слизеринка стала мять край мантии. – Я всегда так… самоуверенно считала, что никогда не влюблюсь. Что это глупое и ненужное чувство. Что я-то выше этого. И даже… этим летом, в Бёрке, я сказала Астрид, что этому не бывать. А теперь... Всё изменилось. – Эй, Мерида, – мягко сказала Рапунцель, понимая, что сейчас как никогда важно найти нужные слова и успокоить Мериду, неуверенную, одинокую… разочарованную в себе и в том, что её принципы так легко сломать. – Посмотри-ка мне в глаза и пойми одну вещь: жизнь… она так устроена, что мы проживаем опыт. Разный опыт, разные чувства, эмоции, ситуации… Во-первых, это нормально. Твои убеждения будут меняться чуть ли не ежедневно по мере твоего взросления, потому что это взросление, Мерлин его подери! В этом его суть! А во-вторых, знаешь, что самое классное? Ты всегда будешь идти дальше... И сталкиваться с другими, ещё большими проблемами, нежели эта. Я серьёзно, хватит смеяться! Почему ты смеёшься, это же такие страшные проблемы, а? Как раз размеров какой-нибудь природной катастрофы, сможешь подраматизировать всласть, всё, как ты любишь! – Ты просто мастер по утешениям, тебе говорили? – Это сарказм? А зря, я-то говорю от чистого сердца. Мер, просто пойми это: лет через пять ты будешь вспоминать об этом и не будешь понимать, почему ты так переживала. При условии, что через пять лет ты вообще будешь это помнить! Да через пять лет целая жизнь пройдёт, мы даже Хогвартс окончим к этому времени! Мой тебе совет: хорошенько запомни эту фразу, про «А вот через пять лет…», и говори её себе, когда чувствуешь, что всё идёт через одно гиппогрифино место и что ты на грани истерики. Помогает. Проверено лично мною. Мерида смотрела в точку на противоположной стене. – Знаешь, Рапунцель, это так… мудро. – Скажешь, что это на меня не похоже – я тебя ударю. Данброх хрюкнула от смеха, а потом сконфуженно прижала ладони ко рту и снова зашлась от хохота. – Я не собиралась этого говорить, но откуда ты всё это знаешь? – Предпочитаю отвечать, что это заслуга моих родителей. Рапунцель легонько толкнула её плечом. – Выше нос, ну, подумаешь, влюбилась она в красавчика-хулигана из выпускного класса, с кем не бывает… В следующем году его здесь уже даже не будет. А со временем и последняя симпатия пройдёт. Ты лучше мне вот что скажи… Что у нас там с Встречей Слизеринцев? Ты же не собираешься туда не ходить из-за какого парня, верно? – У меня была такая мысль, – призналась Данброх. – Но, пожалуй, я всё-таки приду туда и напьюсь. – Мерида! Тебе же тринадцать! Я тебя и близко к алкоголю не подпущу, так и знай. – Эй! – Что «эй»? А кто только что говорил про мою мудрость, а? – В таком случае, я беру те слова назад! – А вот сейчас обидно было, – «серьёзно» заявила Рапунцель. Мерида взъерошила ей волосы, звонко смеясь. * * * – Ну и где вы были? – Джек возмущённо уставился на непринуждённо болтающих девчонок, с которыми столкнулся на первом этаже. – Пока я возле вашей гостиной пытался выяснить, где ты, какие-то парни сказали, чтобы я убирался к троллевой матери, и наслали на меня Летучемышиный сглаз! Летучемышиный сглаз, ты понимаешь?! Тебе придётся ответить за это, Данброх! Мерида с прохладцей оглядела его хмурую исцарапанную физиономию. – Ты выглядишь так, как будто сражался с оборотнем. – Или убегал от него через колючие дебри Запретного леса, – покачала головой златовласка. – Выглядишь… ужасно. Жесть. Сходи в Больничное крыло. – Иккинг будет беситься, – предупредил Фрост, слизывая с губы капельку крови. Лицо и шея горели – оставалось надеяться, что у этих наколдованных тварей когти продезинфицированы. – Вот возьмёт и уйдёт без нас… Он и так какой-то странный последнее время, то оживляется и начинает крутиться на месте, как вредноскоп, то замыкается в себе и становится взрывоопасен, как просроченная навозная бомба. – Хорошо, что он этого сейчас не слышит, – хмыкнула Мерида. Джек отлично понимал её нарочито презрительный тон – она, безусловно, злится на него за те слова о Навине. Но гриффиндорец ничего не мог с собой поделать. Выслушивать её желчное шипение ему было уже невмоготу. – А почему это мисс Данброх прогуливает уроки, могу я спросить? – Можете, мистер Фрост, – противным голосом передразнила его Мерида. – Мисс Данброх получила приглашение на Встречу Слизеринцев, которая будет послезавтра, и некоторую информацию касаемо этого мероприятия. А теперь будьте добры, ведите себя полюбезнее, если хотите туда пойти вместе со мной. Вся обида Джека улетучилась в свете такой грандиозной перспективы. – Великий Мерлин! – только и выговорил он. – Встреча уже послезавтра?! – Дурак, а ещё громче можешь крикнуть?! – испуганно оглянувшись, попеняла ему слизеринка. – Если кто-то из учителей узнает… Или ты мечтаешь получить Чёрную Вендетту от толпы разгневанных слизеринцев?! – Ну, дудки, проклятиями я сыт по горло, – пробормотал беловолосый. – Джек, умоляю, иди к Беймаксу, он точно тебе поможет! – Рапунцель жалостливо смотрела на его боевые ранения. Гриффиндорец покорился: – Ладно, Беззубику придётся увидеть меня в следующий раз. Данброх, ещё два слова: ты сможешь выбить нам приглашения, да? Я же помню, там можно приводить с собой пару или что-то в этом роде… – Всё потом расскажу, – отмахнулась она. – Иди уже, бекон недорезанный… – Тебе придётся за это ответить, Данброх! И за действия своих дружков тоже! – Они не мои дружки! – А ответить придётся! Третьекурсник зашагал по коридору в чрезвычайном душевном подъёме. Несмотря на то, что те парни со Слизерина редкостные засранцы, он готов был забыть это ради Встречи. О ней бродили такие легенды и слухи, что даже гриффиндорцы завидовали. И ему просто необходимо туда попасть. Джек неожиданно завернул за угол и попал в целую ораву учеников, которые почему-то толпились возле какого-то кабинета. Они встревоженно гудели, как разбуженный ночью улей, и вытягивали шеи. Несколько привидений зависли под потолком и тихо переговаривались. Фрост заметил знакомых людей и прошёл к ним. Эльза стояла к нему спиной, а вот Бэмби Форрест увидел его сразу. Джек успел испугаться странной реакции малыша, а потом понял, почему у первокурсника так вытянулся рот и расширились глаза – он же до сих пор был весь в порезах. – Оооооох, – выдохнул тот. – Это… тебя магическое животное так поцарапало?! Пятикурсница обернулась и тоже не сдержала удивлённого возгласа. – Джек!.. – Всё в порядке, – небрежно ответил Фрост. – Были некоторые проблемы, которые надо было решить. Побледневший Бэмби не отрывал от него взгляда и слегка покачивался взад-вперёд (парень приготовился ловить его, если тот брякнется в обморок), а Эльза тут же выхватила волшебную палочку и провела ею над его лицом. Джека обдало тёплым воздухом, но… ничего не произошло. – Летучемышиный сглаз, – разочарованно протянула когтевранка. – Извини, но здесь я ничем не могу помочь, от него спасёт только мазь, она точно есть в Больничном крыле... – Да подождите вы со своим крылом! Что здесь случилось? Почему такое столпотворение? – Дуэль? – предположила Розенграффе. – Они же запрещены! Да и как средь бела дня, когда рядом профессо… Толпа со сдавленным звуком подалась назад, и Эльза схватила Форреста за капюшон мантии и потащила за собой, чтобы на зазевавшегося первокурсника не наступили. Из кабинета люди в мантиях больницы Святого Мунго вынесли кого-то на носилках, и Джек неприятно напрягся. Это была Ариэль Посейдон, рыжеволосая красавица-когтевранка, которая играла охотницей в своей команде. Только сейчас… Эльза прижала к себе упирающегося Бэмби, закрывая его глаза ладонью. Они с Фростом поражённо переглянулись. Ткань, прикрывавшая её сверху, не могла скрыть длинного, студенисто-мокрого рыбьего хвоста, покрытого мелкими чешуйками, который рос прямо из её талии. Плавники были раздвоены и до сих пор напоминали по форме ступни, а с носилок свешивалась рука, вся в полупрозрачных струпьях и наростах – наверное, они тоже должны были стать чешуйками. Ощутимо запахло водорослями и рыбой. Джеку стало нехорошо. – Что… что с ней стало? Что это за проклятье? – Это не проклятье, Джек, – покачала она головой. – Это гораздо хуже… У неё будут огромные проблемы, когда её приведут в норму. – Анимагическое зелье, – беловолосый повернул голову и увидел слева стоящую Джуди. Девочка сжала кулачками рукав своей алой изнутри мантии. Рядом с ней морщил лоб Ник Уайльд, с которым со второго курса она стала неразлучна. – Любая неточность может привести к ужасающим последствиям… Стать анимагом непросто, это длительный и сложный процесс, но главное – он опасен для подростков из-за их рассеянности или незнания инструкций. И, кроме того, требует регистрации в Министерстве Магии. – И часто… такое происходит? – Каждые три-четыре года какой-нибудь конченный обязательно пытается это сделать, – заверила их Хани Лемон, старшекурсница с Пуффендуя. Джек смутно помнил её по квиддичным матчам, но курс забыл. Они проводили работников-целителей и носилки взглядами. – Но они же помогут ей? – Через месяц будет как новенькая. Но как же они всё-таки самоуверенны, – с неодобрением сказала Хани. – Каждый уверен, что выдержит все эти испытания… – Зачем? Чтобы уметь превращаться в животное, но не имея возможности кому-либо это рассказать? Профессор Феяни Тусмари, обеспокоенно заламывала руки, провожая целителей. Её широкая ярко-малиновая блестящая мантия колыхалась, как крылья экзотической бабочки. Или колибри. Рядом с ней топтался растерянный профессор Троллин, декан Когтеврана. Толпа студентов расходилась перед процессией и снова смыкалась в одну подвижную массу. – Это ещё возможность узнать свою внутреннюю сущность, – тихо произнесла Хопс. – Многие гонятся за истинным знанием, а кто же они такие. Анимагия помогает это раскрыть. – А если тебе… не понравится то, чем ты являешься на самом деле? Ну, знаешь, ты ждёшь чего-то необыкновенного, стараешься на протяжении нескольких месяцев, а потом рраз – и ты свинья. Или лосось. Это же очень непрактично! И дрыгаешься такой чешуйчатый на полу, шевеля жабрами, а воды рядом нет. – Что? Что там было? – Бэмби подпрыгивал рядом, но он уже всё пропустил, а старшие не торопились ему пересказывать то, что видели. – Патронус тоже является отражением истинной сущности, уж лучше этот способ, – поддержала Эльза Джека. Но Джуди развела руками. – Патронус может меняться в зависимости от воспоминания, которое используешь. Анимагическая форма – нет. – Бедняжка, – вдруг проговорил Ник, – Посейдон… её отец же один из совета попечителей школы, да? И важная шишка в Министерстве. – Попрошу разойтись, – уничижительным взглядом прошлась по ним профессор Малефисента, разгоняя толпу зевак уже одним своим недружелюбным видом. – Мистер Фрост, что с вашим лицом? Или вы хотите, как Кровавый Барон, ходить по школе и пугать детей своим обликом? Мистер Хамада, представление окончено, возвращайтесь в свою гостиную. – Извините, профессор, – ответил Джек, но его уже не слышали. Задумчивую и очень серьёзную Джуди Нику пришлось потянуть за собой – гриффиндорка всё ещё что-то соображала, и Джек узнал этот взгляд. Так выглядел он сам, когда обдумывал новый розыгрыш для Мериды (и его друзья сразу пугались и начинали махать руками, мол, Фрост, что за лицо). Но тут у него появилась одна невероятная идея, от которой его подбросило, как на взбунтовавшейся метле. – Увидимся позже, – улыбнулась Эльза и развернулась в сторону Библиотеки. Рядом с ней подпрыгивал малыш Бэмби, без конца дёргая её за мантию и повторяя «Ну скажи! Скажи, что с ней было? А анимаги – это кто? А куда ты идёшь? А та девочка, куда её забрали?» Гриффиндорец лихорадочно соображал, что сейчас явно не самый удачный момент, но… А будут ли вообще удачные? – Эльза, погоди! – вырвалось у него быстрее, чем он успел всё хорошо обдумать. И Джек рванул за девушкой в чёрной мантии и с белой косой. Розенграффе вопросительно обернулась. Никому не хотелось попасть под тяжёлую руку Малефисенты, и все быстро покинули место преступления, так что в этом пустынном коридоре они остались втроём. Фрост замял мысли о том, что у него далеко не самый презентабельный видок, и что рядом до сих пор вертится этот первокурсник, и выпалил: – Эльза, слушай, я тут узнал, что… Что послезавтра будет Встреча Слизеринцев. И я… в общем, я хотел тебя спросить, не хочешь ли ты… Пойти туда со мной. Там можно приглашать гостей и я подумал… То есть, просто по-дружески… Ничего такого… Если тебе интересно, это же сама Встреча, ну и… Она выслушала его сбивчивую речь, а Джек сжал за спиной руки в кулаки – магия от его смущения искрилась в ладонях, как если бы он пытался удержать холодный нордический ветер. – О… Джек, это действительно очень мило с твоей стороны, – произнесла она. Малыш опять распахнул свои пытливые глаза и хлопал длинными, как у девчонки, ресницами. Фрост мог поклясться, что видел эти миллионы вопросов, которые, как искры в фейерверке, вспыхивали и оседали у первокурсника в голове. Но сейчас его волновало другое. – Но… боюсь, мне придётся отказаться. Эти слова выбили из него воздух. – Что? Но почему!.. – Я не очень люблю вечеринки подобного рода, и… – казалось, Эльза тоже смутилась и опустила глаза, – Джек, я понимаю твои чувства, я понимаю, как они возникли, но я всегда видела тебя только как друга, и мне не хотелось бы терять тебя из-за… – Стой, я вообще-то… – магия Джек начинала волноваться не на шутку – он удивлялся, как Эльза, обладающая такой же силой, справлялась с ней. – Нет-нет-нет, я не имел в виду, что… – Прости, – искренне сказала Розенграффе. – Это невозможно. Повисло ужасное, сковывающее молчание. Фрост покивал с кривой ухмылкой. Невозможно. Отлично. – Пойми, ты отличный парень, – продолжала Эльза, и было видно, что с каждым словом ей становилось всё легче и легче, как если бы она высказывала то, что тяготило её уже давно. – Я навсегда останусь тебе благодарна за то, что ты помог мне понять мою ситуацию с Анной и разморозить Хогвартс, подарив контроль над эмоциями. Я у тебя в долгу. – Ты вернула его, когда вытащила меня из озера, – настроение его со свистом летело всё ниже и ниже в чёрную бездну. – …Но этого недостаточно, чтобы мы были вместе. – Эльза, – с отчаянием произнёс Джек. – Я вовсе не… Она подняла ладони, останавливая его. – Я всё понимаю. И надеюсь, что это не помешает нам дальше общаться, ведь верно? – Да, – он разглядывал каменный пол под ногами. – Да. – Хорошо. – Она поколебалась. – Прости меня ещё раз, но я очень рада, что мы наконец-то об этом поговорили. Бэмби, пошли. Джек исподлобья смотрел, как она удаляется, и чувствовал себя маленьким мальчиком, которого отчитали взрослые. Всё правильно. Невозможно. Теперь-то всё точно встало на свои места. Со сдержанным рыком он ударил кулаком об стену, и толстый слой колючего ледяного снега уродливой кляксой расползся по камню. Джек зашагал в Больничное крыло, кипя от внутренних чувств, а иней расползался всё дальше, превращая коридор в одну большую морозильную камеру. * * * – Ну и погодка! – весело сказала Хофферсон, щёчки которой раскраснелись, а коса – растрепалась. – Беззубик так забавно шуршал листьями, ты бы видел, как большая котейка. Джек, положивший голову на локти и полулежавший на столе, ничего не ответил, а его друзья, от которых пахло морозным холодом и прелыми листьями, рассаживались вокруг него за столом в Библиотеке – уютное и отдалённое от всех место, возле высокого стрельчатого окна, из которого открывался вид на мрачное Чёрное озеро, запахнувшееся в шаль из темноты раннего вечера. – Эй, Фрост? Ты чего такой невесёлый? – обратила внимание Астрид на его пришибленное состояние. Джек, не меняя позы, наблюдал, как хамелеон Паскаль вылезает из сумки Рапунцель, таща за собой кусочек яблока. – Это из-за слизеринцев. Она наслали на него Летучемышиный сглаз сегодня, – пояснила Данброх, вытаскивая из гривы веточку. – Это такие трансфигурированные летучие мышки. Бэймакс тебя неплохо подлатал, почти не видно уже… – О Мерлин, но за что?! – Просто так. Астрид поджала губы и ничего не сказала. – Ах да, мне нужно с вами поговорить, – Мерида поставила на столешницу ладони и подалась вперёд. – Послезавтра – ВС. Что это такое, думаю, вы все знаете. Я имею права привести троих приглашённых. – Троих? – поднял лохматую голову Джек. – А мы не можем ещё кого-то взять, ну как пару?.. – Нет. – А, – сказал он без эмоций и снова опустился, потеряв к происходящему интерес. – Короче, сейчас ваша задача – решить между собой, кто пойдёт. А кто-то один… останется. Но я в этом участвовать не буду, – слизеринка откинулась на спинку стула, демонстративно скрестив руки. – Решайте. Четвёрка переглянулась. – А что в этой Встрече вообще такого? Ну, соберётся куча подростков, напьётся, и что? – произнесла Астрид. – Ты что, не слышала тех историй, что слышал я? – хмыкнул Фрост. – Каждый раз – сенсация. Плюс стиль вечеринки. Из разряда VIP. Многие просто мечтают туда попасть. – Да ладно, эти типы прокляли тебя сегодня, и ты говоришь об их встрече с таким благоговением?! – Не зря же они так известны, – внезапно принял на его сторону Иккинг. – У нас на Когтевране… – И ты туда же, – всплеснула руками Астрид. Они пересеклись взглядами, и она почувствовала дрожь – не то от ярости, не то… – Мало ли что они нам ещё сделают, тот же самый Навин и его компашка – они же ненавидят нас! Это глупо – вообще там появляться. А если учителя поймают?.. – Я бы хотел пойти, – с наглым видом заявил Иккинг. – Мало ли, может, у нас больше не будет такой возможности. «Да ты просто делаешь мне это назло, – вдруг дошло до Астрид, – ты знаешь, что мне это не нравится, и специально так говоришь!» – Рапи, ну хоть ты их вразуми! – Мы такие же гости, как и другие с наших факультетов. Я не думаю, что они стали бы нам нарочно вредить, – Корона выдержала гневный взгляд Астрид. – Это невероятно. И то, как вы спокойно отнеслись к тому, что они напали на Джека… – Нет, не спокойно, я согласна, что это плохо. Но они же не какие-то закоренелые хулиганы. Если мы будем вести себя осторожно и вежливо… – В таком случае я пас, – Мерида отвела задумчивые голубые глаза от окна и посмотрела на Астрид, которая точно так же скопировала её позу и скрестила на груди руки. – Ас, ты уверена? – Да. Хэддок насмешливо смотрел на девочку, и Астрид это раздражало. Как и вся эта затея. Мерида словно почувствовала её мысли: – Астрид, ты же не будешь глупить и ничего не скажешь декану?.. – осторожно спросила она. – Это очень плохо кончится. Я про змеек. – Я не предатель, – скривила губы гриффиндорка. – Но мне не нравится то, что вы собираетесь пойти на самую запрещённую в Хогвартсе тусу. – В таком случае, вместо этого иди и почитай книжечку перед сном, – рассмеялся Хэддок, качаясь на стуле. – Это уж точно безопаснее. Рапунцель поморщилась. Мерида и Джек, казалось, не заметили этого, пребывая в своих мыслях. Астрид молча проглотила обиду. * * * Sexy And I Know It — LMFAO Навин Принц провёл рукой, приглаживая волосы, и медленно выдохнул. Всё было готово. Зелёный вечерний костюм блестел на нём в полутьме комнаты. Под потолком на разной высоте были подвешены вытянутые маленькие колбочки и причудливые банки разной формы, предназначенные для зелий, но в каждой из них горело волшебное голубоватое пламя. Мягкие кресла, диванчики, стеклянные вольеры и низкие столики стояли повсюду в этой комнате, посередине которой тихо плескался Веселящей водой настоящий мраморный фонтан. Целый букет изогнувшихся буквой S змей в центре фонтана выплёскивали струйки этого напитка – подставляй бокал и пей, сколько влезет. В стене, противоположной входу, находилась ещё одна комната. Вход в неё был занавешен тёмно-зелёным тяжёлым бархатом, манящим к себе не хуже театрального занавеса. Но эта комната была основной, а за занавесом – та самая «изюминка» этой вечеринки, приготовленная для гостей. Рядом со входом туда располагался бар, а столики были уставлены лёгкими закусками, бутербродами, фруктами, тонко нарезанными ломтиками сыра и красной рыбы, виноградом, оливками и прочими милыми вещами, необходимыми для определённых напитков. Навин протянул руку в небольшой вольер, стоящий на специальной подставке, и ласково потрепал кончик хвоста влажно-блестящей змейки с яркой окраской. Та дёрнулась, раскрыла узкую пасть и зашипела на него, показывая острые тонкие клыки, полные яда. Аристократ отдёрнул руку и улыбнулся. Что ж, можно начинать. – Волнуешься? – взяла его под локоток Аврора. Она сегодня тоже была при всём параде, светлые волосы с пышной укладкой украшала небольшая золотая корона, в ушах красовались длинные золотые серёжки в таком же «заострённом» стиле, платье с треугольным вырезом обвивало её стан, расходясь волнами нежнейшего шёлка белоснежного и насыщенного травянистого цвета. Узкие рукава с острыми манжетами обтягивали её изящные руки – но ключицы и нежная шейка были открыты. Платье искусно сочетало в себе жеманство и скромность, классический стиль и модерн. Навин краем глаза заметил, как на них смотрят другие слизеринцы, которые заканчивали последние незначительные приготовления, и порывисто прижал её к себе за талию. Мягко прикоснувшись губами к её шейке, он оставил ещё два невесомых поцелуя, а она откинула назад голову и прикрыла глаза. – Выглядишь великолепно. Сколько пришлось потратить галлеонов на этот шёлк, мм? – прошептал он. – Выполнено по моему личному дизайну, – скромно похвалилась Слипбьюти, опуская длинные изогнутые ресницы. – Вы точно наложили чары, заглушающие звук? – Не подскажешь потом портного? Ну, естественно, мы сделали это первым же делом, – он сделал знак рукой, и учредители ручейком направились через тайную стену, пропускающую сюда по паролю. Их задачей было найти приглашённых и привести их сюда, ведь те до сих пор не знали ни места, ни времени! Аврора накинула сверху платья чёрную школьную мантию, и Навин заметил, что на самом деле в шикарных складках подола таился разрез аж до середины бедра, из которого и мелькнула гладкая стройная ножка. Он хмыкнул. – Разврат и целомудрие в одном флаконе. Кажется, кто-то говорил, что не будет перебарщивать… – А ты – что не будешь рисоваться, – фыркнула она, защёлкивая пряжку. – И что я на тебе вижу? Это недоразумение – пародия на змеиную чешую или на лакированного крокодила, блестящего ярче крыльев бронзовки? – Тебе не нравится? – «расстроился» плаксивым голоском Навин. – А что, он сидит мне по фигуре и подчёркивает мои мужественные плечи, гордую осанку, узкую талию… – И твои экстравагантность, – высказалась Аврора, подняв брови. Он рассмеялся своим нормальным голосом. – Да ладно тебе, могу же я побыть чуточку странным, я ведь вложился в общее дело в два раза больше остальных! – Принц раскинул руки. – Я король этой вечеринки! Её спонсор и её стиль! – Не задирай нос, король – корона свалится, – посоветовала Аврора. – И что за щегольской плащ? Она выскользнула в проход последняя, и он закрылся, превратившись в голую ровную стену. Навин, не торопясь, налил себе в гранёный стаканчик бренди и отсалютовал пустой комнате. – За последнюю Встречу, Ваше Величество. По маху его волшебной палочки группа духовых и струнных инструментов, лежащих в углу, мягко взлетела и принялась наигрывать приятную танцевальную мелодию на мотивы Нового Орлеана, а Навин с улыбкой поднёс стакан к губам. Эта ночь станет его триумфом. * * * BOOM - X Ambassadors Они пришли, когда было уже многолюдно. Полутёмное помещение, наполненное потусторонними синими отблесками на потолке, людьми в мягко шуршащих мантиях (многие из них скрыли свои лица под капюшонами, отчего создавалось впечатление, что ты случайно попал на закрытую вечеринку масонов), зажигательной музыкой и оживлённо-сдержанными разговорами сначала вселяло робость. – Развлекайтесь, – ухмыльнулся их высокий проводник-слизеринец и скрылся в толпе так же легко, как привидения проходят сквозь каменную толщу стен. – Они всегда так делают? – уточнил Джек. – В смысле, неожиданно врываются и с видом загадочнее, чем у палача, приказывают тебе идти за ними, ничего не объясняя и не даже давая времени подготовиться? – Н… Да, – беспомощно развела руками Мерида. Джек с лёгким смущением посмотрел на свои штаны и светло-коричневый джемпер. Но вид у них у всех был не то чтобы праздничный. – Здесь много людей в коктейльных и даже бальных платьях и вечерних мантиях. Наверное, приглашённые с самого утра ходят в своих нарядах, терпеливо ожидая, когда их найдут и приведут на Встречу, – Рапунцель кивнула на прошедшую мимо парочку расфуфыренных пятикурсников. – Кто-нибудь запомнил пароль на входе? – Абракадабра какая-то, – пожал плечами Иккинг. – Я вообще не знала про эту часть подземелий, – пробормотала Данброх. – Мы так много петляли, что в этом лабиринте точно можно заблудиться на полвека. Хэддок поморщился. – Чушь. Дело в Конфундусе. Они удивлённо на него уставились, и когтевранец объяснил: – Пока он нас вёл, то наслал сбивающее с толку заклятье Конфундус. Поэтому нам кажется, что мы шли так долго. Неужели вы этого не почувствовали, это же по ощущениям, как… как удар подушкой по мозгам, не прикрытым черепом. Я сразу подумал, что это что-то извне. – У меня просто всё поплыло какое-то время, и я… словно бы выпал из реальности, задумавшись, – поделился Джек. Девчонки переглянулись. – Мы ничего не заметили. – Итак, мы даже не знаем где мы, и если выйдем – то точно не сможем без помощи попасть внутрь… – подытожил Иккинг. – Что ни говори, а меры предосторожности у них на высоте. Очевидно, чтобы кто-нибудь не рассказал учителям про это место. Хорошо. Держимся вместе, глупостей не делаем, алкоголем не злоупотребляем, если кто-то захочет уйти – то он должен предупредить минимум двоих из нас об этом. – А с чего это ты командуешь? – возмутилась Мерида, но Джек её перебил. – Иккинг, мы пришли сюда просто расслабиться и отдохнуть – расслабься и ты, всё будет хорошо, – и, хлопнув друга по плечу, беловолосый первым направился в гущу толпы. – А вот про «держимся вместе» мысль была здравая, – заметила Рапунцель. – Но, может быть, он хочет побыть один… Он был сегодня тихий какой-то. …Ласкающий слух звон бокалов, сталкивающихся в воздухе своими пузатыми боками, периодически заглушали раскаты внезапного хохота возле фонтана – Веселящая вода пользовалась громадным успехом среди присутствующих. Змеи, красные, белые, чёрные, огромные полосатые и пятнистые питоны, лениво перетекающие мускулистыми кольцами в стеклянных вольерах, выстреливали влажными раздвоенными язычками, глядя немигающим взором на любопытных, восторженных (или испуганных) людей, заглядывающих в их клетки. Навина было слышно, даже если ты его слушать не хотел: – …Да, настоящие змеи, не трансфигурированные. Доставлены людьми моего отца, абсолютно безобидны, если хотите, вы можете их погладить… После этого слышалось свистящее шипение и громкий девчачий визг. Люди в кружке Навина разражались хохотом, который перекрывал сочный голос саксофона в особенно звонкой ноте. – …Не ядовиты, но всё ещё могут прокусить вам руку, так что тут как повезёт – каждая особь обладает собственным характером и темпераментом. Единственная змея в этой комнате, которая содержится в террариуме с крышкой – коралловый аспид, возле фонтана. Прекрасный образец из Южной Америки, яд этой рептилии может убить с десяток человек… перевозка этой змеи была сопряжена с большим риском, она чуть не укусила меня, когда я переводил её в этот вольер… Не хотите взглянуть?.. Скромная пауза, предназначенная для аханья и восхищения публики. Навин наклоняется, барабанит пальцами по стеклу, и юркая змейка с красно-чёрно-белыми полосами дёргается, сворачивается в кольца и шипит. – Представляете эту стремительность, с которой она бросается на жертву в каких-нибудь диких знойных джунглях Южной Америки? Слышатся аплодисменты приглашённых, уже успевших отведать рому и воспринимавших любое слово мистера Принца с радостью первокурсника, впервые входящего в Большой зал. Навин отрывался по полной, очаровывая слушателей своим голосом, манерой подачи информации, харизмой и, разумеется, неизбежно-ослепительной улыбкой. Рапунцель Корона быстро потеряла друзей в толпе и сейчас слушала разглагольствования Принца. Внезапно кто-то тронул её за плечо, и, развернувшись, она оказалась нос к носу с… – Флин! – радостно воскликнула она – ну наконец-то знакомое лицо! – Рапунцель! Не ожидал тебя здесь увидеть, – экс-капитан слизеринской квиддичной команды искренне ей улыбался, хотя до этого они и говорили-то друг с другом пару раз. Он подхватил с подноса на соседнем столике полную кружку со сливочным пивом и протянул ей. – Тебя Мерида пригласила? – Спасибо, – Рапунцель с удовольствием отметила, что кружка тёплая, прямо как в «Трёх мётлах», и почувствовала, как от одной только мысли о пене из взбитых сливок и карамельном напитке её рот наполняется слюной. – Да, с нами ещё Джек и Иккинг, но я даже не знаю, где они – здесь так много людей, что я их сразу потеряла. – Не волнуйся, с ними всё будет нормально – тут всё максимально безопасно, если они сами не наворотят дел. Открою тебе маленький секрет, – он наклонился к ней поближе с заговорщицким видом: – Слизеринцы устраивают это шоу каждый год не просто для того, чтобы покрасоваться (хотя это главная причина). Это – возможность для других факультетов увидеть их с другой, лучшей стороны, чем их представляют обычно. Так что первыми начинать драки или дуэли они не будут. Этакая демонстрация дружелюбия и открытости к общению. – Ага, а ещё богатства и превосходства над другими, – сказала Рапунцель, глядя, как вокруг одного столика собралась толпа и с криками «Пей! Пей! Пей!» подначивала двоих старшекурсников – слизеринца и гриффиндорца, которые на спор пытались выпить большее количество бренди. – Я думала, народ должен быть уже достаточно пьяным, чтобы устраивать подобные безум… поединки. – Напротив, это неотъемлемая часть всех вечеринок. Пойдём. Ты когда-нибудь пробовала Веселящую воду? Её специально заколдовывают веселящими чарами, у магглов есть штука вроде этого, но там – одни пузырьки и никаких чар смеха. Они называют это «газировкой»… – Ты пытаешься меня споить? – изогнула бровь Рапунцель. Райдер расхохотался, и в том, как он закрывает глаза и морщит при этом нос, проглядывалось что-то по-детски умиляющее. Пуффендуйка, хоть и пыталась сохранить неприступный суровый вид, не сдержала улыбки. – Ни сливочное пиво, ни Веселящая вода не являются алкоголем – иначе, думаешь, стал бы Принц закупать тридцать бочек и буквально разливать их фонтаном? Он не так щедр, как хочет казаться. – Ты уходишь от ответа. – Нет, – ухмыльнулся слизеринец. – Даже если бы мог – то не стал бы. Красивых девушек не спаивают, их обвораживают. – Оу, то есть ты признаёшься, что хочешь меня обворожить? – под заводной и беззаботный мотивчик, со вкусом карамельного коктейля на языке, Рапунцель обнаружила, что с удовольствием перешла на лёгкий флирт с парнем, которого знала лишь как «знакомого своей подруги» и который был старше её на два года, – и что, самое главное, она наслаждается этим. Этот разговор льстил ей, а это открытие принесло удовольствие и ощущение… взрослой. Что тоже было приятно. Она прижала к животу левую руку, слегка опёрлась на неё локтём правой и в этой гордой позе непринуждённо отпила сливочного пива, не сводя с него лукавых глаз с длинными ресницами. Флин, всё так же чуть улыбаясь, смотрел на неё карими глазами, которые при здешнем освещении казались целиком чёрными. Это было красиво. Златовласка задумалась над этим эффектом, и потому ненадолго выпала из реальности, но тут он ответил: – Если я это сделаю – Мерида разобьёт мне об голову древко моей же метлы. Или, чего хуже, засунет мне это древко в одно место… Впрочем, если мы скажем, что меня обворожила ты и это я попал под твои чары, а не наоборот, то, мне кажется, это объяснение усыпит её бдительность... Но попасть на удочку такой куколки действительно совсем нетрудно. – О, мы уже дошли до подобных фамильярностей? Сначала красивая, теперь уже куколка… Что дальше, обращение дорогой/дорогая, как в старых семейных парах? – Меня ты можешь называть, как тебе вздумается, – заверил её шатен. Они одинаково весело взглянули друг другу в глаза, ощущая взаимную симпатию. – Потанцуем? – вдруг спросил Райдер, кивая на центр перед фонтаном. Рапунцель подумала, что самое время послать к чёрту свою зажатость и благовоспитанность и в самом деле, как сказал Джек, «расслабиться» и получать удовольствие. А ещё хорошенько сегодня повеселиться. – Почему бы и нет, – приняла блондинка этот вызов, в глубине души понимая, что ни за что бы не осмелилось на это, не будь уверена в том, что Флин – хороший нормальный парень. Это она почерпнула из слов Мериды, ну а уж Мериде можно верить. * * * Девчонка с пышными кудряшками, яркость и огненность которых не могло скрыть ничто, некоторое время с любопытством наблюдала, как люди поодиночке, парами, целыми компаниями подходили к импровизированной барной стойке и брали что-нибудь покрепче, чем безалкогольные коктейли на подносах, а потом весело удалялись к какому-нибудь ещё не занятому столику. Веселье шло полным ходом, возле фонтана собрались желающие потанцевать и беззаботно кривлялись, не заботясь о том, что по-настоящему танцевать из них умели от силы шестеро. Мерида пренебрежительно хмыкнула и вновь обратила свой хищный голубоглазый взор на бар. А почему бы и нет, мантикора вас всех подери, а? С самым властным и надменным видом, на который была способна, Данброх подошла к стойке, облокотилась на неё и бросила стоящему за ней слизеринцу: – Один огневиски, пожалуйста. – А не слишком ли ты для этого мелкая? – тот кисло на неё посмотрел, и Мерида вдруг поняла, что это Лоренс – тот самый, что постоянно таскается с Навином. Кажется, перспектива простоять здесь весь вечер его не прельщала. – Что-то я не припомню, чтобы был какой-то ограничительный ценз по возрасту, – облизнув губы, процедила она. – По правилам на Встречу Слизеринцев допускаются все ученики этого факультета с третьего курса. Больше там ничего не было сказано, – добавила она, хотя в глаза эти самые Правила не видела (она надеялась, что Лоренс тоже). Семикурсник пожал плечами. – Мне лично плевать, тошнить-то тебя будет, а не меня. – Посмотрим, – с прохладцей сказала Мерида, скользя глазами по танцующим, и довольная своей победой. Она с удивлением отметила, что среди них были Рапунцель с Флином – Корона кружилась по кругу, прикрыв глаза, а её волосы летели за ней мазком эфемерного жидкого золота. Флин не отставал, и Мерида, которая привыкла видеть в нём лишь сосредоточенного ловца с быстрыми и точными движениями, изумилась тому, как мог он при желании раскованно и красиво двигаться. Их танец походил на ча-ча-ча с элементами хоровода, но под эту музыку, не требующую грации вальса, прощалось всё. – Огненный виски Блишена с ароматом корицы. Перед ней поставили рюмку с тёмно-коричнево-янтарной прозрачной жидкостью. Мерида, уже давно мечтающая отведать огневиски (папа хранил манящий графинчик в буфете, который закрывал от детей каким-то неведомым им заклинанием), осторожно взяла рюмку и сделала малюсенький глоточек, пытаясь прочувствовать вкус всеми частями языка. Алкоголь обжёг горло, когда она его проглотила. – Тридцать девять лет, – она вздрогнула, когда Принц очутился рядом и знаком попросил налить ему то же самое. Мерида подумала, что, если бы он подошёл пару секунд ранее, то она бы точно поперхнулась от испуга. – Ровно столько настаивается этот напиток. В «Кабаньей голове» всегда можно согреться им холодный зимним вечером… Если тебе есть семнадцать, конечно же. В отличие от нас, мистер Шрек строже относится к подобным условностям. – Мистер Шрек? Это он владелец того кабака? Интересно же он следует «подобным условностям», если продаёт шайке подростков чёртову прорву спиртного, – Мериду снова будто бы что-то кольнуло в сердце. Какого Мерлина он к ней подошёл? Она с ненавистью посмотрела на его довольное жизнью лицо. Пусть идёт к своей драгоценной Авроре. – Всё, что происходит за пределами его заведения, не волнует его. Тем более если ему щедро заплатили за товар. Навин, не торопясь, выпил весь огневиски и со звоном опустил рюмку на столешницу. Мерида сделала ещё один глоток, и морщась и упиваясь этим новым для неё вкусом. – Ты бы закусывала, – насмешливо сказал Принц. – Пить на пустой желудок нехорошо… если только ты не собираешься сегодня гулять на всю катушку. Чур, в фонтан не лезть. – Даже не собираюсь, – фыркнула она и словно вскользь добавила: – Я удивлена, что не вижу с тобой твоей девушки. Или у неё нашлись дела поинтереснее, чем лицезреть твою ухмыляющуюся морду весь вечер? – А что, хотела бы занять её место? – беззлобно парировал Принц, даже не заметив её вспыхнувшие щёки. – Как одна из Учредителей, она развлекает гостей, вон там. Он показал пальцем, и Данброх увидела Слипбьюти в её шикарном пышном платье из невесомых лепестков шёлкового цветка. На её плечах и шее покоилась белая-белая змея. – Красивая, правда? Она с подозрением посмотрела на него – неужели он догадывается о её отношении к нему и нарочно дразнит, раня в самое обнажённое и болезненное место? Но Навин не издевался, он просто смотрел на Аврору в окружении гостей и жевал маслину. Недогадливые мужчины. – Королевская белая. У неё очень спокойный нрав, и поэтому её даже можно взять на руки. До Мериды дошло, что он говорит о змее, и у неё отлегло от сердца. Но не сильно. «Какая же ты дура, Данброх. Зато теперь ты точно ни в кого не будешь влюбляться... Кретин». – Ты уже видела маисового полоза? У него ярко-красная чешуя. А императорский удав здесь самый длинный, почти три метра – тяжеленая змеюка, представляю, какого её было бы транспортировать, если бы не Парящие чары! – С твоими мозгами могли бы сравниться лишь мозги садового гнома, – покачала головой слизеринка. – Дубина, ты вообще понимаешь, что ты творишь? Ты превращаешь змей – символ великого Салазара, нашего факультета! – в посмешище для этой толпы, да и ещё держишь их в шумной комнате! Они же чувствительны к вибрациям, а здесь – музыка, крики, смех, топот! Да ещё и эти незнакомые руки, тянущиеся, чтобы погладить – это же ад для них! Он пожал плечами, закидывая в рот ещё одну маслину, а Мерида чуть не задохнулась от подобной толстокожести. – Бесчувственное жалкое существо, – проговорила рыжеволосая и отвернулась от него. – Ух, да ты сегодня не в духе! Я бы выдворил тебя и твоих дружков за порог… – лениво проговорил он, но в его голосе проскользнули такие нотки, которые заставили её испугаться. Некстати вспомнилась их дуэль и его отстранённое лицо, когда он душил её. Каждый миллиметр её лёгких с кислородом был битвой… которую в прошлом году она чуть не проиграла. Чертов богатый и безразличный ко всему, кроме себя, папенькин сынок. Ладони стали влажными от пота, а сердце неприятно забилось. «Не смей, – приказала себе Мерида, – не смей его бояться. Только не этого слизняка». – …но у меня сегодня другие планы, и, кроме того, не хотелось бы расстраивать гостей этим маленьким инцидентом. Он повернул к ней голову, и его холодные карие глаза оказались не так далеко от её глаз… и от её души, раз смогли обдать её таким презрением. – Но будь уверена, Данброх, несмотря на то, что я ухожу из Хогвартса в этом году, я позабочусь, чтобы больше тебя на Встречи Слизеринцев не пускали. И слово своё я сдержу. Третьекурсница замерла, мысленно сжавшись в комочек. Хмурый Лоренс исподтишка наблюдал за ними, наливая себе огневиски из дубовой бочки справа. – Лоренс, налей ей смородинового рома, – не отрывая глаз от Мериды, распорядился Принц. – Пусть попробует сегодня всё, что захочет. Ведь больше у неё такой возможности не будет. Прихватив две полные рюмки с огневиски, он направился к Авроре, а его переливающийся зелёный плащ взметнулся за хозяином. – Он со всеми себя так ведёт? – спросила Мерида у Лоренса, чувствуя, что к ненависти и постепенно улетучивающемуся страху прибавляется едкое чувство унижения. – Кроме неё, – нетрудно было догадаться, о ком идёт речь. – Будешь?.. Они одинаково мрачно кивнули друг другу и, чокнувшись, выпили ром, разбавленный тягучей смородиновой настройкой. У Мериды промелькнула горькая мысль, что она в жизни бы не подумала, что её собутыльником окажется Лоренс. * * * Иккинг сидел за самым тёмным столиком в углу, подальше от шумных развеселившихся приглашённых и групп слизеринцев, обвитых живыми змеями, как в джунглях. Он с нейтральным видом пил свой апельсиновый коктейль с лёгким привкусом огневиски и наблюдал за лицами всех этих людей. Третьи, пятые, четвёртые, шестые, седьмые курсы – молодые люди со всех факультетов, счастливчики, могущие гульнуть за чужой счёт, они смеялись, громко говорили, перебивая друг друга – о чём говорили? Чему так радовались? Не то чтобы та комната за занавесом так сильно пошатнула его хорошее настроение… но Иккингу больше не хотелось ни есть, ни общаться, ни тем более танцевать. Веселящая вода, заставляющая тебя расхохотаться во всё горло, не могла принести того настоящего эйфорического состояния, когда ты счастлив, спокоен и чувствуешь себя уютно там, где ты есть, и с кем ты есть. «Славные, славные предки, – словно на повторе, говорил в его воображении голос из заколдованного зеркала, – отец учился на Слизерине – удивительно, что в нём текла нечистая кровь! Но матушка… Дорогая матушка, о! Какой могучий и древний род, ах, как жаль, что молодой человек всего лишь когтевранец!» «Что ты такое, – Иккинг подаётся вперёд, сжимая руками раму зеркала, – что за чары в тебе? Ты работаешь так же, как Распределяющая Шляпа? В чём твой принцип? Вы все здесь такие?» «Нет никакого принципа, красавчик, – воркует зеркало, и Иккингу кажется, будто он сходит с ума в этой комнате, где каждый ведёт беседу с зеркалом, – ах, какой мощный потенциал… Молодой человек, не хотели бы перевестись на наш факультет?» – Грёбанные слизеринцы со своим тщеславием, – бормочет он. «Что ты знаешь о моей матери?» «Только то, что вы сегодня прекрасно выглядите», – говорит бездушная вещь, обязанная льстить тому, кто в него посмотрит. «Какой ещё древний род? Ты понимаешь, какая кровь течёт во мне?» «Сир, были бы вы на Слизерине, цены бы вам не было – но так… Слишком не уверен в себе. Слишком мнителен. Но при этом держишь внутри такую большую тайну… » «ЗАМОЛЧИ!» – сливаются вместе крики Иккинга тогда и сейчас. После этого он пулей вылетел из той комнаты, заслужив удивлённые взгляды, и забился в этот угол, как одна из рептилий в террариумах. Хэддок отпил коктейль, дрожа от того, что зеркало, эта глупая заколдованная слизеринцами игрушка, чуть не рассказала о Беззубике. – Я могу присесть? Он поднял голову на высокого худого парня в чёрной мантии с капюшоном и машинально кивнул. Тот скромно занял противоположный край диванчика и расслабленно откинулся на спинку, поставив перед собой высокий узкий бокал с мятным коктейлем. Молчание длилось недолго. – Впервые на ВС? Иккинг покосился на незнакомца, глаза которого скрывалось в тени капюшона. Всё, что он мог видеть – это тоненькие усики над верхней губой. – Да. – Хорошая вещь, когда хочется оттянуться, – дружелюбно заметил незнакомец, потягивая напиток. – Небольшая передышка в сумасшедшем режиме учёбы. С этим Иккинг не мог не согласиться. В голову как некстати стали лезть мысли о своём не успевании по предметам, и он схватился за бокал, как за спасательный круг. – Видал комнату с зеркалами? Настоящий блеск, да? Идея Принца, он тут главный. «Даже не сомневался», – подумал Иккинг, мрачнея ещё больше. Словоохотливый парень качал ногой, благодушно разглядывая магический огонь в витой пробирке под потолком. – А ты змею гладил? Прикольно, да? – Нет, – ровным голосом ответил Хэддок, показывая, что не горит желанием как-либо продолжать этот разговор. Зеркало абсолютно право. Может, это его самый главный недостаток, который имел в виду Олливандер и о котором ему периодически талдычит Мерида – неуверенность в себе? Его волшебная палочка давно перестала работать, как надо. Он стал бесполезен и даже опасен почти по всем предметам, кроме истории магии, нумерологии, древним рунам и астрономии. Все остальные так или иначе требовали использования палочки. Не имея возможности правильно выполнить заклинание, он стал катастрофически отставать по чарам, ЗОТИ, трансфигурации и зельеварению. Учителя списывали это на невыполнение домашних заданий и осуждающе качали головами – куда скатился этот прилежный мальчик? Иккинг ненавидел их за это. Ненавидел себя, что не может рассказать – да кто ему поверит с такой историей? «Видите ли, моя палочка отказывается работать до тех пор, пока я не займусь самосовершенствованием». Кроме того, он так часто хамил профессорам, что его вряд ли теперь будут воспринимать всерьёз. Добавьте к этому Астрид, с которой они находятся в непонятном для них самих состоянии холодной войны, что периодически становится видно друзьям (кажется, они скоро догадаются, в чём дело), Беззубика, который проявляет всё больше признаков нетерпения и скуки… Иккинг и самом устал жить, как партизан, тайком бегая в лес. В последний его приход он до полуобморока испугался, когда не нашёл приветливого чёрного дракона на месте, а когда нашёл, то наорал на него, потому что дико боялся того, что Беззуб улетит слишком далеко и наткнётся на людей. А потом гонялся за рептилией, вымаливая прощение. Когда-нибудь откроется и это. Плюс недавно Плевака сообщил ему, что от Стоика приходило письмо – его оцарапал китайский огненный шар. Иккинг сам этим летом столкнулся с огромным самовоспламеняющимся шипастым существом и леденел, представляя, какие тот может при желании нанести увечья человеку. Впрочем, Плевака заверил его, что Стоик жить будет. Даже со всеми конечностями. Иккинг не знал, что его задело в тот вечер сильнее – то, что его отец предпочёл написать об этом Плеваке, а не ему, или то, что было бы, если бы его отец… погиб. Как бы их отношения ни были бы сейчас расстроены, паренёк знал, что это было бы самым ужасным событием в его жизни. Мать он потерял так давно, что даже не помнил её. Если… если это случится… Его горло сжалось. Неудивительно, что, стоило ему задуматься обо всех этих проблемах, как его голова пухла и скрипела, как старый испорченный граммофон. – Эй, что-то случилось? – Иккинг неохотно вынырнул из похоронных раздумий в беспечный мир, где льются нескончаемые мелодии и алкоголь. Он моргнул и посмотрел на встревожившегося незнакомца, державшего его за плечо. – У тебя невесёлый вид, приятель. – Да не то слово, – язвительно усмехнулся Иккинг, остро осознав своё одиночество. Ему с его мрачняком здесь было не место. Дружный хохот – почти естественный – грянул у плескающегося фонтана. – Я могу чем-то помочь? У тебя… сейчас стало такое лицо… У тебя все живы, парень? – Пока да, – глухо ответил когтевранец. – А… тоже родственники отлавливают диких драконов, – понятливо кивнул тот. – Что? Как ты понял? – Мутные времена, – пояснил тот. – В министерстве до сих пор ведётся расследование по поводу Бёрка. Топчутся на одном месте. Мои родичи работают в Китае – у них такая же проблема. Никогда не знаешь с этим бешенством, когда тебя растопчут или сожрут живьём. Раз – и только кости захрустят. Недавно перуанский змеезуб перекусил одним укусом взрослому человеку хребет, ты слышал? Иккинг сглотнул, чувствуя, что его начинает мутить, а в висках – колоть. – Давай не будем об этом говорить. – Извини. Извини. Я такой осёл. Расслабься, всё будет нормально. Когда-нибудь это закончится. Драконологи скоро найдут лекарство. Остаётся надеяться, что бешенство не опасно для людей. О, Мерлин… Иккинг сделал ещё два больших глотка, почти не чувству вкуса. Перестань, перестань думать об этом… Он всё ещё в больнице Св. Мунго. – Слушай, я знаю средство, если хочешь на какое-то время освободиться от проблем, – незнакомец пошарил в карманах, а потом положил это рядом с когтевранцем. Иккинг опустил глаза на тёмно-зелёную кожаную обивку диванчика и нахмурился. – Что это? – Что-то вроде шоколадных лягушек, – хохотнул тот. – Иногда мне становится слишком страшно – из-за родных, или в учёбе проблемы, или с девушкой поцапались. Тогда я беру одну – и мне уже легче. Не бойся, ничего криминального – это спрессованная белладонна. Угощайся. Иккинг взял маленькую таблеточку и пригляделся – действительно, то ли спрессованные ягоды, то ли листья. – Белладонна? Ты вообще зельеварение учил? Или хотя бы травологию? Бешеница, вот как её раньше называли. Я не идиот, чтобы глотать ядовитое растение. – Если ты такой умница по зельеварению и травологии, то должен знать, что у неё есть и лечебные свойства. – Не в чистом виде! В настойках, мазях… – А это и не чистый, – прежде чем Иккинг успел что-то сделать, его собеседник вынул ещё одну таблеточку и закинул в рот так же спокойно, как Берти Боттс. – Слыхал про Эйфорийный настой? Эта штука была сначала вымочена в растворе, имеющем схожее свойство – плюс нейтрализует все опасные свойства. – Это… это незаконно? Иккинг невольно оглянулся, но рядом с ними не было никого, кто мог бы подслушать их разговор. Незнакомец допил свой мятный коктейль, а потом обвёл рукой помещение: – Ровно столько же, сколько и это. На самом деле этой штукой многие балуются в школе, но сильно на это не подсядешь. Бросают. Чистое ребячество. Иккинг с опаской смотрел на белладонну, лежащую у него на ладони. – Я даже не знаю твоего имени, – наконец произнёс он и протянул её обратно. – С какой стати мне тебе доверять? Незнакомец ухмыльнулся и скинул капюшон. В его тонких чертах действительно проглядывало что-то китайское, а лукавые чёрные глаза были чуть сощурены. – Мушу. Мушу Адиль. – Иккинг Хэддок. Мушу хлопнул его по плечу. – Теперь ты доволен? Ладно, бывай, Иккинг, а мне пора. – Третьекурсник было возмутился, но парень его остановил жестом. – Оставь себе. Думаю, сейчас она тебе нужнее, чем мне. Иккинг беспомощно раскрыл рот, а Мушу крикнул перед тем, чтобы исчезнуть в толпе, взмахнув руками: – Серьёзно, приятель, не дрейфь! Ребячество, зато в себя придёшь, развеешься! Хэддок в смятении опять посмотрел на белладонну. Маленькая лёгкая таблеточка действительно казалась чем-то вроде таблеток в больничном крыле для улучшения сна. Иккинг чувствовал себя последним болваном, глядя на неё, как завороженный. Мушу сказал, что он принимает одну, когда ему страшно. А Иккингу было страшно уже очень и очень давно. Под острые боли в висках он запил её остатками апельсинового коктейля. * * * Как и любой подросток в подобной ситуации, тем более парень, Джек попробовал весь ассортимент напитков, который у них был, и пришёл к выводу, что огневиски в чистом виде – гадость редкостная, бренди тут разливают только приближенным Навина, а вот можжевеловая медовуха ему вполне пришлась по вкусу. Он какое-то время понаблюдал за веселящимися на импровизированном танцполе, а потом его потянуло в комнату за таинственным занавесом. Откинув полог, он ощутил работу заглушающих чар – музыка из первой комнаты почти не была слышна. Эта комната была уставлена большими, в полный рост, зеркалами с рамами из золотых кованых завитков. В них смотрелись гости, хихикая и поправляя одеяния. «И это всё? – разочарованно подумал Джек. – Кривые зеркала, как у маглов?» Впрочем, он быстро понял, что зеркала были не кривые. – Кто это тут у нас? – пронзительным женским голосом заговорило одно, когда Фрост прошёл мимо него. Он вздрогнул и обернулся, встав перед другим зеркалом. То пробасило: – Гриффиндорец, который должен был попасть в Слизерин. – Это ещё почему? – возмутился Фрост, разворачиваясь к своему отражению. – Отпрыск рода Фростов должен был пойти по стопам своих родителей, – важно заявило зеркало. – И продолжить славную династию… Первый, кто нарушил замечательное правило. Мальчишка. – Что за бред, – вполголоса чертыхнулся гриффиндорец, отступая от зеркала. Мимо прошли две слизеринки, шепчась о чём-то. Зеркало немедленно отреагировало, когда они попали в его зону действия: – Прелестные дамы, вы сегодня выглядите безукоризненно, – галантно выдохнул голос. Те переглянулись и захихикали, выходя из комнаты. – Ясно, – произнёс Джек. – Вы делаете комплименты слизеринцам, но осуждаете остальных за то, что они на других факультетах… – Молодой человек, у вас одежда мятая, – жеманно заметило третье зеркало новым голосом. – И в таком виде приходить на вечер?.. Я этого не понимаю… – Ну, с меня хватит, – услышав чей-то смешок, Фрост поспешил ретироваться за бархатный занавес, обратно. Только комплексов ему и не хватало… – О, Джек! Повернув голову, он увидел Мериду, притоптывающую ногой возле оркестра волшебных инструментов. Она направилась к нему с такой широкой акульей улыбкой, что он, памятуя о её недавней на его скромную персону обиде, занервничал. – Как настроение? – поинтересовалась она с непритворным интересом. – Эм… неплохо, а у тебя? – Восхитительно, – просмаковала она это слово, опустив веки и улыбаясь. – Вос-хи-ти-тель-но. А знаешь, где он сейчас? – Кто, Иккинг? – Джек подумал о том, что он давно его с Рапи не видел. – Навинчик, – поймав его поражённый взгляд, она захихикала. – Да не, это она его так зовёт, – Мерида пьяно махнула в сторону диванов. Пьяно?.. – Погоди, ты напилась?! – Напиваются алгоколички, Джек, – сказала она так сурово, что Джек подумал, будто ему показалось… Но тут она стала, смеясь, сползать по стенке, и он понял, что не показалось. – Пресвятая Моргана, Мерида!.. – растерявшийся гриффиндорец подхватил её и придержал за локоть. – Сколько ты выпила?! – Ты понял, Джек, ал-го-ко-личкиии, – Мериду было уже не остановить, она угорала над собственной ошибкой в слове. Похоже, у неё началась истерика. – Чёрт, чёрт, чёрт, Данброх! Соберись! Она замотала кудряшками и замахала на него руками. – Не хочу, и если ты посмотришь направо, то поймёшь, почему! Джек посмотрел, и у него словно упало сердце. Под всеобщее улюлюканье и хлопки на одном из диванов Навин властно и чувственно целовал блондинку, а Аврора обвила его шею руками, ничуть не стесняясь зрителей. – О Мерлин, Мерида… – Ничего не говори. – Мне так жаль. Мерида посмотрела в его глаза, и он вдруг увидел, что она абсолютно нормальна. В её грустных спокойных глазах не было и тени той прошлой маски "пьяной девушки на вечеринке". Она всего лишь притворялась, пытаясь отвлечься на его аханье и замешательство. Данброх обхватила себя за локти руками и опустила голову. Джек представил, а что бы почувствовал он, увидел, например, Эльзу в объятиях какого-нибудь красавца на том диванчике, и ему стало совсем паршиво. Он стоял, абсолютно потерянный. – Мер… Прости за то, что я тогда сказал пару дней назад. – Это уже не имеет значения. Но я тебя прощаю. Всё больше людей отвлекалось на то, чтобы узнать, почему все так смеются и одобрительно кричат какие-то шуточки. Рука Навина скользнула вверх по ножке Авроры в разрезе платья. – Нам лучше уйти отсюда, – твёрдо решил Джек. – Пошли. Но она лишь дёрнулась в сторону, когда он попытался это сделать. Он думал, что она плачет, но её глаза были абсолютно сухими. Правда, с покрасневшими капиллярами. – Тебе будет лишь больнее, если ты останешься, – тихо проговорил он, а Данброх усмехнулась, глядя на парочку, которая то ли делала вид, что забыла про публику, то ли действительно забыла (хотя как это возможно, когда вокруг вас стоит такой гомон и свист). Аврора пылко прижалась к семикурснику, пока он поглаживал ладонями её стянутую корсетом талию. – Куда ещё больнее. И вдруг музыка прекратилась. От неожиданности, что это произошло, все замолчали, и лишь плеск струй в фонтане нарушали эту тишину. С громким чмокающим звуком Навин отлепился от губ своей девушки и с интересом оглянулся на собравшихся. – Ребятки, я понимаю, шоу занимательное, но зачем же так открыто-то пялиться, а? Или вас не учили, что подглядывать нехорошо? – вальяжно произнёс он, вызвав хохот. – Маэстро, музыку! – Довольно. Все обернулись в сторону того, кто это сказал. Лоренс медленно опустил палочку и отвернулся от оркестра. Растрёпанный и раскрасневшийся Навин выпутался из тёплых объятий и приподнялся на локте. – Лоренс, дружище, пошутил и будет. Верни музыку. Глядя на мрачного Лоренса, который, в отличие от Данброх, шатался по-настоящему, Джек мягко обнял её за плечи и увёл в сторону – подальше от этого парня. Лоренс помотал головой и чуть не потерял равновесие. – Довольно, – невнятно повторил он и выпрямился. – Ты не будешь мне приказывать. – Лоренс, – голос Навина звучал ясно и спокойно – так обращаются к псу, когда тот не понял команду с первого раза. – Верни заклинание. – Ты не будешь мне приказывать! – заорал семикурсник, пиная от себя контрабас. Тот рухнул, как подрубленное дерево, с басовитым музыкальным гудением. Толпа хлынула в противоположный конец комнаты. Атмосфера моментально изменилась. Навин медленно поднялся, держа ладони перед собой. – Мда, ставить тебя за барную стойку было ошибкой, – попытался разрядить обстановку Принц шуткой, но безуспешно. – Ты пьян. Не делай того, о чём можешь потом пожалеть. – Всю жизнь… – казалось, от переполнявших его эмоций Лоренс с трудом подбирал слова. – Ты всегда был главным. Ты всегда так… свысока… – Лоренс, прошу, давай обсудим это позже, хорошо? Если я в чём-то перегнул палку, прости меня, я… – Навин пустил в ход своё очарование и искренность, постепенно заводя руку за спину – Джек догадался, что в костюме был карман для волшебной палочки. Лоренс расхохотался, запрокинув голову – и в этом очень проглядывался жест Навина, который делал так постоянно. Все хранили молчание, лишь пару раз испуганный шепоток пробежался по толпе. – «Простить»? Да ты всю мою жизнь только и делал, что… понукал мною... Всю… в твоей тени… Пальцы Навина сжались на палочке. Другую он так и держал, вытянутую перед собой. Лоренс вышиб табуретку из-под саксофона, и тот с жалобным звоном упал на пол. – Ты считаешь себя лучше всех, – раскинул он руки, безумно кривя губы. – Король вечеринки. Ловец и капитан команды, ну-ну. – Ты же не помешаешь зависти разрушить нашу дружбу, Лоренс? – Принц поднимался с дивана так осторожно, будто перед ним был дикий зверь. Очень опасный и очень безумный зверь. – Дружбы? – взвыл Лоренс, спотыкаясь об уроненную табуретку. – Вряд ли это можно назвать дружбой! Чем ты мне отплатил за то, что я сделал, а? Чем?! Джек переводил глаза то на одного, то на второго, а Мерида неосознанно прижалась к нему, тоже с замиранием дыхания наблюдая разворачивающуюся перед ними драму. – Чем ты отплатил за то, – Лоренс уже кричал в полный голос, – что я согласился на ту безумную авантюру? Что я стал соучастником? Что я хранил твою тайну – вернее, вашу тайну? Позади сдавленно вскрикнула Аврора. Казалось, она сейчас упадёт без чувств. Мерида забила Джека по руке и быстро зашептала: – Великий Мерлин, то же самое было на квиддичном поле! – Что? – Лоренс, он… Она не успела договорить. Навин резко послал Флиппендо, но слизеринец успел откатиться в сторону, и невидимый магический удар пришёлся по несчастным инструментам. Раздался звук сминаемого дерева. Лопнула с оглушительным звуком струна скрипки. Лоренс поднялся на одно колено, едва успев выставить щит, а новое заклятье вспыхнуло, вызвав крики у людей, пытавшихся отойти максимально далеко от дуэлянтов. – Лоренс, замолчи! – в голосе Навина сплелись неподдельный страх и угроза. – Или я заставлю тебя замолчать! Кто-то открыл выход в стене, и часть народа ломанулась туда, но большинство осталось досмотреть, чем всё обернётся. Лоренс кричал, надрывая связки: – Да?! Да?! Боишься, что я всем проболтаюсь о том, что ВЫ С АВРОРОЙ ОБРАЩАЛИСЬ К МАГГЛОВСКИМ ВРАЧАМ?! Джек, заслонявший собой Мериду и до этого бочком двигавший в сторону выхода, решил, что ему послышалось или что у него начались слуховые галлюцинации. Мерида, как назло, встала как вкопанная с круглыми глазами. – Что?! Такой же возглас, наверное, вырвался у половины из присутствующих. Лоренса было уже не остановить, а его щит содрогался от проклятий, посылаемых Навином. – НЕ ДУМАЙ, ЧТО Я СОБИРАЮСЬ МОЛЧАТЬ, ПРИНЦ, ЭТО БУДЕТ ЗНАТНЫМ ЩЕЛЧКОМ ПО НОСУ АРИСТОКРАТУ, КОТОРЫЙ УТВЕРЖДАЛ ВСЮ ЖИЗНЬ, ЧТО ЛУЧШЕ СДОХНЕТ, ЧЕМ БУДЕТ КАК-ТО СОТРУДНИЧАТЬ С МАГГЛАМИ! – Лоренс, я тебя убью! – взревел Навин. – Тебя и так засадят в Азкабан за то, что ты сделал! И после того, что ты сделал с Авророй, ты продолжаешь себя так вести?! – Хватит, я тебя умоляю! – подала голос пятикурсница и закрыла лицо руками, содрогаясь от плача. Температура воздуха, казалось, упала на несколько градусов. Он обвиняюще указал на Навина пальцем, обращаясь сразу ко всем: – После того, как он переспал с ней и она забеременела, колдомедики в Мунго уже ничего не могли сделать, и он отвёл её в маггловскую больницу. Все словно бы окаменели – даже плач Авроры стал тише. – Ложь, – сказал неуверенно кто-то. – Ложь! – воскликнул один из Учредителей ВС, и люди с радостью ухватились за это слово. – Навин бы никогда так не поступил! Все мы знаем, как он относится к маггл… – Я сопровождал их. Спросите сами! Спросите у этого засранца, который утверждал, что после этого они какое-то время побудут парой, а потом разойдутся, и их родителям придётся отказаться от мысли о свадьбе – да, свадьбе, которая объединила бы две влиятельные и чистокровные семьи через два года, когда Аврора стала бы совершеннолетней! Но вместо этого вы почему-то только сильнее стали выпячивать свои отношения, хотя собирались разойтись после того инцидента! Вскрики ужаса, недоверия, осознания… Фрост понял, что у Мериды подкашиваются ноги. На Навина смотрели, как на заражённого драконьей оспой. – Это была твоя идея! – взорвался Принц. Он тяжело дышал, на шее вздулась вена, а все мышцы были напряжены так, словно он переплыл Чёрное озеро. – Я этого не хотел! Безумец, из-за тебя у нас всех будут проблемы! – Вернее, у тебя будут проблемы! Заносчивый эгоцентрик, я тебя ненавижу! Я ещё не рассказал самого главного… Сила заклинания, отскочившего от щита, была столь велика, что оно срикошетило вбок. Послышался звон стекла, и несколько девушек завизжало – клетка с коралловым аспидом разлетелась на куски. Вот теперь все дружно побежали к выходу, напирая и топча друг друга в давке. Ядовитая змея заметалась на полу среди осколков. Джек оттолкнул в сторону Мериду, а сам бросился вперёд, выбрасывая руку и выпуская все эмоции, все обиды, страхи, горечи последних дней в один большой сгусток ледяной магии. Змея скрылась в большом ледяном шаре и оказалась закована в новую клетку, застывшую странной ледяной скульптурой на полу. Отвлёкшись на новую угрозу, Лоренс позабыл по щит, и Навин налетел на него ураганом, не скупясь на проклятья. Силенцио, заклинание молчание, скрутило его язык первым. Грудь Лоренса пересекла кровавая полоса, и тот рухнул как подкошенный. – Нет! – взвизгнула Аврора. – Хватит, оставь его! Джек приготовился засадить в шарик для снежных хомячков и Принца, но тут ему наперекор бросилась новая фигура – а в следующий миг Иккинг бесстрашно выхватил у того из рук палочку, отбросив её в сторону, и выставил ладони вперёд, будто усмиряя очередного дракона. – Тихо, – успокаивающе скомандовал Хэддок, – тихо, остынь. Навин уставился на него, впервые увидев. – Хватит нам и одного ненормального на нашу голову, – Иккинг повернулся и увидел, что Аврора уже склонилась над поверженным оппонентом, заливая и его, и себя слезами. – Ну и ночка… – Надо уходить! – внезапно Фрост заметил, что в комнате, помимо них, остались ещё и Рапунцель с Флином. – О, – бездумно сказал он, – вот мы все снова и собрались. Рапунцель на него странно посмотрела. Иккинг настороженно следил за Навином, Навин – за Иккингом, а Мерида… Вид у неё был настолько потерянный, что у Джека защемило сердце. Бедняжка… Хотя шокированы сегодня были все, это точно. – Вы меня хоть слышали?! – Райдер поднял на руки бессознательного Лоренса и выпрямился. – Вы понимаете, сколько шуму наделали?! Если сюда нагрянут профессора… – Слишком поздно, мистер Райдер. Джеку захотелось расплакаться. Ну почему профессор Малефисента всегда появляется в самый неподходящий момент, когда на месте преступления обязательно их компания и Навин со своей шайкой?! Её задрапированный в чёрное рогатый силуэт в дверном проёме навевал на мысли о максимально быстром способе самоубийства. Чем быстрее – тем лучше. Она посторонилась, и в комнату, разглаживая бороду, шагнул грустный и будто даже постаревший на несколько лет мистер Нортхен.