Танцы на стёклах

Всю ночь Брагин провел в баре, "стирая" боль из памяти, по крайней мере,-пытаясь стереть. Быть отвергнутым-больно, очень больно. Он это знал, как никто, но даже предположить не мог, что любовь всей его жизни пойдёт на такой шаг. За что она так жестока? Где найти новый смысл жизни, потеряв "светлый образ", заменивший весь мир. Где найти смысл? После гибели Ларисы он чуть не сдох, на душе было паршиво и не хотелось жить. Спасла любимая работа и разговоры с Ниной. Как он тогда не сорвался, до сих пор не понимал. Он не выдержит больше этой боли, от которой хочется "лезть на стену". Он столько ждал и что? Получается, зря? Счастливое, безоблачное будущее, казавшееся реальным, обернулось пеплом, "сгорев" в один миг. Как она могла? Он же любит её, и честно пытался исправить ситуацию, вопреки словам Нарочинской. Он-дурак-верил в беременность Марины, списывая столь странное поведение на симптомы беременных. Увы. Нарочинская не беременна, просто решила поиздеваться над ним, над чувствами. Нельзя играть с судьбой и его чувствами, он ведь живой человек, а не робот. Совсем плохо без любви, он подыхает снова, обиды и тоска терзают душу. Брагин ощущал себя невидимкой, хотелось раствориться, испариться в воздухе; кислорода не хватало, а сердце, как будто вырвали, оставив дыру размером с футбольное поле. За окном пошёл дождь: тяжелые капли забарабанили по крыше бара, стекая по стеклу. "Замечательно. Даже природа плачет". Мысли Олега оказались материальными: разразилось ненастье. Зарядил сильный ливень. Выкуривая вторую пачку сигарет, Брагин внутренне сражался с собой, боролся с желанием пойти к Марине и вжать ее в стенку, смотря в бездонные глаза. Накинув куртку, покинул бар и сразу его окатила волна ледяной воды. Дождь лил, как из ведра, так что до дома Олег добрался промокшим и удрученным. "Не хватало мне простыть". Как известно, западло не дремлет и утром герой проснулся горячий. "Твою мать, этого только не хватало". Градусник показал 37, 7. "Да ё-маё. Очень вовремя". Пришлось звонить отпрашиваться у Павловой: к счастью, Ирина Алексеевна, войдя в его положение, дала пару деньков. Стоило задремать, так как не спал всю ночь из-за переживаний и ползущей температуры, как завибрировал мобильник. -Алло, Нинка, ты? Солнце моё, ты чего? Я? Нормально, лежу болею. Лечиться? Обязательно. Лечение-это святое. Сейчас нажрусь жаропонижающих и вперед, с песнями. Здоровей тебя буду. Дурак? Кто, я? Ой, Нина, язык твой-враг твой. Короче, я пошел лечиться. Выздоравливать? Непременно. "Единственный человек, которому я нужен. Ну, что лечиться, так лечиться".

***

Брагин лежал на правом боку, дремя. Больше всего на свете он мечтал не выздороветь, а увидеть свою "девочку", прижать её белобрысую макушку к своей груди. Время летит так медленно: только полдня прошло, а впереди-скучный вечер и кошмарная ночь. Температура варьирует на границе с 36 градусами и 37, жара нет, но лоб горячий, знобит. Угораздило же его заболеть. "Везунчик по жизни",-это он. Находясь в полудрёме, заприметил белесые волосы. Открыл глаза и увидел её, свою "девочку". Сон ли это? Марина сидела, склонившись над ним, приложив руку ко лбу. -Марина, ты сон? -Сон. Спи. Этот спокойный голос. -Не уходи. -Не уйду. Спи. -Полежи со мной. -Не могу. Лежи и засыпай. Не дрогнет не один мускул. "Какой же он наивный. Поверил, что я-снюсь ему. Пускай". Если бы Брагин призадумался, то понял бы, что это не сон. Нарочинская пришла к нему, дабы проверить состояние "бывшего". Да, они расстались, мучила совесть за такой болезненный разрыв и хотелось помочь. Пути назад нет, но куда деть любовь? Странная она женщина, странная. После ухода Олега, скурила пачку от стресса и боли, всю ночь промаялась бессонницей и к утру встала вялой, грустной. Приперлась на работу серьезней и "туманней" прежнего. 6 часов назад. Нарочинская подошла к стойке регистрации. По вдумчивому лицу Нины поняла, что она недовольна. -Марин, поговорить надо. -О чем? -Нин,-сказал Куликов, подходя с стойке,-Брагин здесь? Он мне нужен на операции. -Нету Брагина. Отгул взял на два дня. -Черт. Как невовремя,-завозмущался Куликов. -Ладно. И ушел. -Отгул?-Нарочинская удивилась. -Да, отгул. Он заболел. По этому поводу я и хотела поговорить с тобой. -Ну говори. -Ты зачем его мучаешь? Дура ты, Нарочинская. Мужик тебя любит, считай, боготворит, а ты что творишь? -Нин, я без советов обойдусь. -Обойдешься, как же. Смотри, потеряешь его навсегда. Обидеться на тебя и не простит. -Нин, мы сами разберёмся. И пошла в сторону ординаторских. Олег дремал, видя их с Мариной в гостиной, сидящих в обнимку. В голове звучали, словно набат, слова: "Всё кончено". Нет, он не сможет без неё, не сможет. Надо забыть, но сможет ли, когда Марина снится даже во сне? Нарочинская сидела и смотрела молча на мужчину, вместе с которым поверила в счастье. Что ей теперь делать? Сможет ли она забыть такого родного и любимого Олега? Подошла к окну и уселась на подоконник. Вроде порвала с ним, а сердце беспкойно...