Now or never

      Интересно, сколько сейчас времени? Мне кажется, что я потратила день на расшифровку. По крайней мере, по моим биологическим часам сейчас глубокая ночь, так как мои веки очень тяжелые, а тело — ватное. Думаю, другие тоже не спят, поэтому надо держаться.       Собрав все записи, я вышла из комнаты и направилась к Альфис. За рабочим столом я ее не нашла, также как в кабинете с камерами. Может, она у себя в комнате? Когда я поднялась на второй этаж, перед моими глазами предстала интересная картина: Королевская ученая перебирала какие-то детали, примеряла их друг к другу, кое-какие детали были уже приварены либо привинчены и лежали на столе. — Альфис, извини… — Ой, — она начала метаться по комнате и собирать. Она, Альфис, довольно-таки неаккуратна, так что детали валялись на столе и с грохотом валились на пол. Я закрыла глаза и уши. — Вот же ж… Я такая неряшливая, — к моим ногам прилетел листочек. Переложив записи под подмышку, я подняла его и быстро пробежалась взглядом. — Это же чертеж робота? — Эм, да. Над этим проектом я долго работала. Я хочу, чтобы он был с интеллектом и душой. Мне просто интересно, что получится, — она вытянула из моих рук листок. — Я так понимаю, Вы расшифровали чертежи. — А, да, вот все записи. Только вот эти, — я взяла несколько листов, — чистовые работы, а это черновые. — Думаю, я заберу обе: в черновиках может оказаться что-то полезное. И чертежи, пожалуй, я тоже заберу, — она взяла все и положила на стол. — Пока я была занята, что-нибудь случилось? — Нет. Неожиданно все поджоги и разрушения построек прекратились. Они как будто выжидают чего-то, — Альфис начала наводить примерный порядок, а именно, просто запихивала все в коробки. — Сейчас уже час ночи. Так что я должна сменить Андайн. — Я пойду с вами. — Может, лучше Вы поспите? — я подняла часть робота, видимо, это рука, но Альфис забрала ее у меня. — Я просто выпью кофе, — мы спустились на второй этаж. — Где мой брат? — Так как Андайн сейчас пойдет охранять лабораторию, а мы пойдем к камерам, то он отправится спать, — дальше по коридору шел Папайрус. — Понятно, — Альфис сера за кресло, а я стала рядом. — Как видишь, ничего не происходит. Я бы не сказала, что это плохо, но все же это настораживает, — прядка волос упала с моего плеча, на что Альфис обратила внимание. — Ваши волосы очень красивые. — Ой, спасибо, — я немного засмущалась и поправила их. — Вы так специально покрасили? Или у Вас когда-то была стрижка, и красный остался еще с того времени? — Нет, это от природы, — ученая удивилась. — Можно сказать, они являются индикатором моего настроения. Поясняю: если меня переполняют позитивные чувства, то белого будет больше, а если отрицательные, то красный. — Было ли такое, что волосы просто белые либо красные? — Белыми нет, а вот красными, — я сделала паузу, — почти. Но я не люблю рассказывать эту историю, — Альфис начала зевать, закрывая правой рукой рот. — Может, я за тебя понаблюдаю, — меня заразила эта зевота. — Знаете, я, как ученая, знаю, что кофе сон не заменит, поэтому отправляйтесь в кровать. Я посплю после. Тем более на вас лежит и физическая работа, для которой требуется полное восстановление сил. — Что ж, ты права. Только скажи Папайрусу, чтобы ждал меня возле моей комнаты в районе 8 часов утра, если ничего не случиться. Я готова научить его пользоваться гастер-бластером, — она кивнула в знак согласия, и я благополучно отправилась в кровать, наставив будильник телефона на 7:30.       Ночь была для меня беспокойной от того, что я боялась пропустить что-либо, поэтому спала отрывками. Окончательно я проснулась немного раньше будильника, поэтому еще немного полежала с открытыми глазами, думая о том, как же рассказать Папайрусу всю историю. В любом случае надо продумать каждую мелочь, ответ на каждый интересующий его вопрос, ведь скрывать все уже глупо. Он уже немаленький и может знать всю правду.       Прозвенел будильник. Время подняться с кровати и, как говорится, с улыбкой встретить новый день. Надев куртку, лежавшую на стуле, и кроссовки, я завязала волосы в высокий хвост, чтобы они сильно не мешали. Под подушкой лежал красный кожаный ошейник с золотыми шипами. Достав его, у меня в голове пронесся ряд воспоминаний. Как он с каменным лицом подошел ко мне и положил мне его в руки, не проронив ни слова. В тот момент, как и сейчас, в моем сердце что-то екнуло и в голове застряла мысль, что за стеной жестокости и напускного безразличия, скрывается стыдливая искренность и привязанность. С этой мыслью я застегнула его у себя на шее.       Выйдя из комнаты, я увидела Папайруса, который уже стоял, оперевшись о стену. Он заметил меня и, оторвавшись от стены, стал ко мне лицом, разглядывая мой аксессуар. Меня это очень смутило, но, стряхнув краску с лица, я сказала: — Доброе утро, брат. Идем в секретный зал, — обойдя его, я направилась к секретной двери. Мы подошли к металлической двери с защитой в виде touch-id. К нам подбежала Альфис со словами: — Стойте, эта дверь не открывается. Здесь нужны отпечатки пальцев доктора Гастера, которых у нас нет. Так что, даже если гастер-бластеры там, нам не удастся попасть туда. — Не волнуйся Альфис. Этот сканер распознает и мои отпечатки. Если бы я этого не знала, я бы не пришла сюда, — я положила руку к сканеру, после чего выездные двери со скрипом, так как давно их никто не использовал, открылись. Спустившись по лестнице, я щелкнула выключатель, находившийся на правой стене от нее. Лампы замигали, и, когда свет перестал мигать, мы увидели все помещение: оно было длинное, сине-голубой расцветки (синие стены, голубой пол), по бокам стояли бластеры, которые, к моему сожалению, были примерно моего роста. — Так вот какие они, — у ученой загорелись глаза. Она начала осматривать их, щупать, постукивать пальцем, проверяя материал. — Это настоящая кость, — сказала она с восхищением. — Да, Альфис. Тебе же нужно следить за камерами. — Ох, я и забыла, — она поспешно удалилась. — Что же, надо бы рассказать тебе немного теорию, — я начала ходить по залу, иногда трогая черепа. — Гастер-бластеры подпитываются магией хозяина. Но сила выстрела зависит не только от количества магии, но и от настроения. То есть, при радости (счастье) самый слабый, при ярости самый сильный. Кроме этого есть 5 режимов работы. Сколько пальцев, столько и режимов. — Хорошо. Так, когда я получу одного из них? — нетерпеливо спросил он. — Подожди, всему свое время, — я поправила голос и продолжила: — Так же ты должен быть осторожным с ними, ведь сгустки магии теоретически могут попасть и на тебя. А теперь перейдем к самому долгожданному: выбору бластера, — я подошла к рычагу, который подключает энергию ядра к черепам. Глаза каждого загорелись белым цветом. — Цвет глаз зависит от магии и настроения хозяина, — я подняла руку вверх ладонью назад, после чего один поднялся и подлетел ко мне, глаза поменялись на красный цвет. — Он больше тебя, — подметил брат. Я напрягла брови. — Как видишь, моя магия красного цвета — глаза тоже красные. Сделай такой же жест, выпуская немного энергии, и какая-то голова к тебе притянется, — он поднял руку, но ничего не произошло. — Ничего страшного. Мало что выходит с первого раза, — он раздражен, но он все же попробовал снова. Один в конце зашевелился, но взлетать не хотел. — Получается, что я настолько слаб, что не могу его поднять. — Дело не в этом, — я подбежала к черепу — он немного отодвинулся дальше, проскулив. — Что случилось, ты боишься? — сказав это, обернулась к Папайрусу. — Подойди ближе, — закатив глаза, он подошел. — Погладь его, — брат несмело дотронулся, на что тот радостно отреагировал: налетел на Папайруса, сбив его с ног. Я хихикнула. — Но у меня есть одно предупреждение: используй бластер до 3-ей мощности, так как 4 забирает много силы. А пятая… — А что пятая? — Я не уверена, что после нее ты останешься в живых. Не то, чтобы я считала тебя слабым, совсем нет, но сам Гастер просчитал, что это использует даже те силы, которые нужны для поддержания жизнеспособности организма.       Сверху послышались взрывы и беготня. — Пора, — сказала я.