Now or never

— Санс, стой, куда ты так спешишь? — брат схватил меня за руку. — Там может быть опасно. — Да, но остальные могут пострадать, — резко повернувшись к нему, я посмотрела ему в глаза. — Думаю, что ты, как Глава Королевской стражи, должен это понимать. — А ты, как монстр с одним очком здоровья, должна понимать, что можешь там погибнуть. — Несколько дней назад тебя это вообще не волновало, — его лицо стало злее, и он сильнее сжал мою руку. — Знаешь, если бы я тебя не принес к Альфис, твое тело бы превратилось в пыль, — я попыталась выбраться: вывернула руку так, что он уже физически не мог ее держать, но он успел схватить другую руку. — Почувствовав в себе силу, начинаешь кидаться в крайности. Было много неприятных вещей между нами, но дай мне шанс.       У входа показалась фигура. Так как снаружи был яркий свет, то невозможно было сразу разглядеть, кто это. Фигура начала спускаться по лестнице, и я смогла увидеть красный плащ лодочника. Брат настороженно рассматривал незнакомца. При этом он ослабил хватку, поэтому я забрала свою руку и встала впереди него, как бы защищая. — Ой, братик с сестричкой воркуют. Как мило, — его голос был надменен и противен. — Да не пытайся его укрыть собой, у тебя все равно ничего не выйдет: ростом не вышла. — Мой рост не умаляет мою силу. Приблизишься хоть на шаг — я выстрелю! — попытавшись его запугать, я сформировала бластер. — Ха, ты сама говорила на тренировках, что у меня самая быстрая реакция, так что для меня бластер-гастер — игрушка, — он пожал плечами. Быстро, со скоростью света, приблизился ко мне и поднял меня на руки. — Такая милая, когда злишься, — он перевернул меня и заломал руки. — Хватай его! — приказал он кому-то. Вышел, можно сказать, кролик-гигант с битой. Папайрус бросил один раз кость, другой раз, но кролика эта атака даже не задела. — Папайрус, беги, прошу! — в надежде крикнула я. — Я, великий и ужасный Папайрус, не сдамся этим предателям, — сформировав кость и выставив ее как меч, Папайрус хотел напасть, но его соперник ударил битой, поэтому брат успел только блокировать удар. По весовой категории кролик явно был больше, так что тот быстро повалил скелета. — Чего ты хочешь? — в моем голосе легкими нотками прозвучало злое рычание. — Есть одна прихоть, но для этого ты должна мне сдаться и отдать душу. — Не… — хотел было сказать Папайрус. — Хорошо, только я должна убедиться, что мой брат и все остальные будут в порядке. — Поверь, сейчас мне нужна только ты, — сказал он мне на ухо, но эту фразу могли услышать и другие, находящиеся в этой комнате. — Когда я ее выведу, отпусти его, — приказал он своему, видимо, подчиненному.       Он вывел меня из тайной комнаты. Снаружи все было разгромлено: везде валялись обломки мебели, бумаги (или части бумаг), кусочки стекла от мониторов, сами мониторы. А Андайн и Альфис, в ранах и в красных пятнах, из которых впоследствии образуются гематомы, отчаянно сражались, нанося, как могли, удар за ударом. Врагов, или бывших членов стражи, было много, но часть из них уже лежало, стонав от боли. — Ребята, хватит, — приказал он, и все сразу остановились. — Я получил, что хотел, — вторая глава Королевской стражи и ученая с недоумением посмотрели на меня, после чего я отвела глаза. Мне было стыдно смотреть на них. Я хотела вырваться, потому немного дернула рукой, но понимала, что ничем хорошим это не кончится в данный момент. — Хочешь сбежать? — Нет, просто руки затекли. Можешь не держать меня. Поверь, я не сбегу: уж слишком многое стоит на кону. — Хорошо. Пока ты мне здоровой нужна, — со смешком сказал он и отпустил меня.       Мы вышли из лаборатории. Город знатно опустел после всех событий. Хотленде и так было не холодным местом, а сейчас из-за пожаров превратилось в какой-то котел с закипающей водой. Везде летал дым, обладающий характерным запахом гари, который раздражал слизистую и вызвал у меня кашель. — Я не понимаю, зачем ты рушишь все подземелье? Тебе же достаточно просто снять с должности Папайруса. — Ну, понимаешь, я не хочу просто быть Главой Королевской стражи. Я хочу быть Королем Подземелья. А для этого нужно запугать народ, чтобы никто не смел даже пикнуть что-либо против, — я не стала больше расспрашивать, так как это бесполезно. Монстр настолько зациклен на своих убеждениях и желаниях, что ему уже сложно воспринимать реальный мир, понимать реальный ущерб, который он наносит другим.       За нами шли монстры, перешедшие на сторону лодочника. На их лице была лишь злость, отчаяние и разочарование. У некоторых в глазах еще оставался здравый смысл, но многие, как мне показалось, не понимали, как они здесь оказались. Что произошло в их жизни, что они захотели так кардинально поменять не только себя, но и все подземелье? Надо отдать должное лодочнику, ведь так зомбировать людей сможет не каждый.       Мы пришли в Водопадье, как и ожидалось. Это единственное нетронутое, целое место. Наши шаги эхом отдавались в этом месте, ведь, по-видимому, мы здесь были совершенно одни. Кроме шагов слышно было капание воды, пение водопада. И стены, и земля усыпаны камнями (я читала, что в мире людей они считаются драгоценными, хотя на них у нас спрос небольшой) с бело-синим оттенком. Так как здесь нет должного освещения, река казалась черной и бездонной. Растительность здесь скудная: росли только эхо-цветки и, где свет мог пробираться в подземелье, рогоз.       Мы подошли к водопаду. Брызги от него падали, как дождь, и мочили одежду. — Ну, что ж, здесь мы и остановимся. Александра, идемте за мной, — вежливо сказал лодочник.       Он вошел в водопад. Видно, за ним была какая-то комната, но мне, как и любому в данной ситуации, было немного страшно, поэтому сначала я ступила одной ногой, прощупывая землю, а после, поняв, что земля есть и вроде все безопасно, я зашла полностью. — Ты меня боишься как огня. Я ведь ничего тебе не буду делать. Пока, — он снял плащ. И я увидела еще одного скелета. Он всегда ходил в плаще, так что я никогда не видела его лица. Хотя я сейчас понимаю, почему он ходил в плаще: лицевая часть черепа была очень изуродована, да и мозговая не осталась обделенной. Видно, его жизнь хорошенько-таки потрепала.       В меня прилетело копье, но я успела увернуться. — Хочешь так быстро забрать мою душу? Какой же ты нетерпеливый. — Да, ведь за этим мы и пришли. Поэтому мы и одни, чтобы никто другой не сделал это первым. — Но вот парадокс: ты не сможешь это сделать. Моя душа очень нестойкая, когда она вне моего тела, а если ее отсоединить от меня полностью, то она разрушиться. *FlashBack* — Дядя Гастер, а что вы делаете, — подбежала я, девятилетняя девочка, к столу. — Саша, я же тебе говорил называть меня просто папа, — он поднял меня и усадил на колени. — Видишь, я работаю. — Но ты же сейчас не на работе, — я подняла голову на отца. — Это другое. Я хочу лучше понять тебя, ведь ты у нас особенный ребенок как-никак. — Почему я особенная? — Я иногда заглядываю к тебе в комнату и вижу, что ты уже пользуешься магией, чем монстры могут овладеть только в подростковом возрасте. Ты решаешь задачи для 6 класса, хотя по нашим меркам должна быть только 3. — А это плохо? — Не знаю, но я боюсь за твое здоровье, — он взял одну книгу, лежавшую на краю стола, открыл ее содержание и, поводив пальцы по нему, открыл нужную страницу. — Гетерозис — это явление гибридной силы. Гибридные особи по многим качествам превосходят своих родителей, — он зачитал пару предложений. Я смутно понимала его. — Так как у скелетов и людей кариотип (количество, форма и размер хромосом) схожий, то они могут давать потомство, — он закрыл книгу и посмотрел на меня. — Так что, я подозреваю, это к тебе относится, Саша. Но твоя душа… — он не продолжил фразу. — С ней что-то не так? — Я очень хочу исследовать ее, но тебе может быть больно. — Папа, я готова, если это поможет тебе. Ведь ты приютил меня, ребенка, от которого даже не знал, чего можно ждать, — я улыбнулась. — Такая маленькая, но уже такая взрослая, — он стукнул меня по лбу местом, где должны были быть губы.       Мы прошли в лабораторию, где все было заставлено колбами, пробирками с разноцветными растворами, какими-то электрическими приборами. В конце помещения находилось рабочее место. Я здесь была частый гость, и отец всегда посвящал меня в его эксперименты, рассказывал гипотезы. Я часто была его как бы ассистентом, но он доверял мне только то, что не навредит: принести нужные записи, всыпать катализаторы в системы, которые не бурно реагируют, налить в колбы воды для растворов, взять металлы, простерилизовать приборы. — Сядь на стул, пожалуйста, — стул был для отца, а отец в то время (да и сейчас, мне кажется) был намного выше меня, поэтому пришлось вскарабкиваться на стул. Тем временем он нашел стерильный скальпель и пинцет. — Можешь сформировать душу, — я выполнила его просьбу. Когда он начал отрезать кусочек, я сжала руку в кулак. — Потерпи немного, сейчас все пройдет, я много отрезать не буду, — мне стало спокойнее от его слов. Когда он отрезал нужное количество и взял этот кусочек пинцетом, чтобы не выронить или не повредить, душа рассеялась. А моя медленно начала восстанавливаться. — Как я и думал, твоя душа не устойчивая, то есть в бою ты ее сможешь использовать, но сохранить ее после, для получения новых душ, мы не сможем, к сожалению. *FlashBack конец* — В смысле? Ты врешь, — со злостью сказал он. — Убив меня, ты даже не получишь уровень резни, ведь непонятно, за кого меня считать: за человека или за монстра. — Ну, тогда ты не выполнишь часть договора, а, значит, я на твоих же глазах расправлюсь с твоими друзьями. — Я все еще твой учитель, а ты все еще мой ученик, так что шантажировать меня, молодой человек, не получится, — я призвала гастер-бластер и клонировала его. — Если победишь меня в честном бою, то быть по-твоему.