Чёрный Король Пик

настоящее время

Мирно покачивающаяся на проводах одинокая лампа издавала жуткий скрежет. В комнате, несмотря на присутствие этой самой лампы, было довольно-таки темно, однако рассматривать здесь всё равно было нечего. Пустые стены одиноко взвывали, отрывая от себя старую пыльную штукатурку и грубо бросая её на столь же пыльный пол. Здесь не то, чтобы не убирались… Данное помещение в целом походило на давно заброшенное и забытое. И не было бы похоже, что здесь могут находиться живые существа, если бы не одно но. Это «но», измученное, сидело на стуле посреди комнаты, обессиленное, не в силах пошевелить даже кончиками пальцев на руках. Да и руки начинали постепенно неметь: сначала не казалось, что их туго связали, но теперь каждый отрезок нити въедался в кожу и словно выжигал на ней «ты в ловушке». И эти же слова грохотом отзывались в голове снова и снова. Однако, энергии и сил уже совсем не было, чтобы пытаться вырваться, сбежать или даже, по меньшей мере, назвать кого-то за дверью уродом, будто там кто-то в самом деле есть. Юная девушка, которая и была тем самым «но», сидевшим на стуле, что-то слабо промычала. Её губы были сухими и уже потрескались от того, что она едва ли могла закрыть рот, который тоже был связан. И отвратительный привкус ткани с каждым часом казался всё более омерзительным, и всё больше становилось чувство, что девушку сейчас стошнит. Хотя оно появилось изначально не столько из-за этой дурацкой тряпки, сколько из-за помоев, которыми её время от времени подкармливали, чтобы «совсем кони не двинула». Каша, сваренная на быструю руку и совсем бездумно, ужасно пресная, разбавленная огромным количеством воды, да кусок хлеба – вот пища для дочери одного из самых влиятельных мафиози Нью-Йорка. Что ж, и на том спасибо. Но за что её сюда упекли? Разве она сделала что-нибудь плохое? Впрочем, это довольно-таки глупый вопрос. Если ты – член семьи какого-то мафиози, то как бы ты себя ни вёл, каким бы хорошим и расчудесным не был, одно нелепое движение главы семейства, и тебя похищают, убивают, насилуют и всё, что угодно, что придёт в голову тем, кому твой дорогой родственник не угодил. Но что же сделал им её отец? И кто они такие, раз смогли замахнуться на такую добычу? Ответов, конечно же, не было. Неожиданно тяжёлая металлическая дверь с режущим слух скрипом открылась, и на пороге объявился человек. У него не было в руках ни подноса с отвратной кашей и хлебом, ни оружия, которым он, возможно, хотел бы убить Вайолет. Он был прилично одет в старомодный, но хорошо сидящий на нём костюм. А словно точёные скулы его широкого лица подчеркивала небольшая чёрная шляпа. Это явно был кто-то важный. И он явно пришёл сюда не просто навестить девушку. Вслед за ним прошёл ещё один человек со стулом в руках. Но поставив стул напротив Вайолет, он тут же удалился. Первый же мужчина вальяжно раскинулся на нём, положив ногу на ногу, словно это был не какой-то обыкновенный стул, а элитное кресло босса. Чувствовал этот человек себя, по видимому, крайне уверенно. Повязка со рта пленницы была учтиво снята. – Итак, моя прекрасная Вайолет, надеюсь, ты простишь меня за то, что я только сейчас пришёл навестить тебя, – губы мужчины искривились мерзкой ехидной полуулыбкой. – Но я всё исправлю, – он сделал резкий жест руками а-ля «не кори меня, я сдаюсь». Он играл с ней. Но как долго он планировал это делать? Они практически морили её голодом, обращались, как с дворовой собакой, и всё для того, чтобы Он пришёл и смеялся ей в лицо? Это было бы нестерпимо жестоко. – Сколько… сколько я здесь? – приподнимая голову, попыталась произнести Вайолет, но её голос дрожал, а к концу фразы и вовсе сорвался на хрип. – Хм, кажется, два дня, – посмотрев на свои часы, отрапортовал мужчина. – Зачем я вам? Что… Что вам от меня нужно? – От тебя нам нужно, чтобы ты просидела здесь, пока мы не получим желаемого, – улыбка растянулась шире, – а желаем мы многого, – он намеренно растянул слово «многого», отогнул строгий пиджак, и оттуда что-то подозрительно сверкнуло. В голове девушки тут же пронеслось множество вариантов казней, уготовленных для неё. Но раз он сам сказал, что она им нужна, выходит, он снова будет с ней только играть. Однако эта игра определённо будет жёстче. – Видишь ли, – со вздохом поднимаясь с кресла, произнёс похититель, – твой отец, он… Безусловно, человек, может, и не совсем плохой, но очень жадный! У него есть что-то, – я знаю это наверняка, – что помогает ему держаться «на высоте». Он много лет занимает пост одного из крупнейших глав мафиозных семейств. Но пора же ему когда-нибудь уходить на пенсию, верно? Верно. Но при последней нашей встрече он был столь высокомерен, что позволил себе небрежно отозваться обо мне, как о мафиози, у которого никогда не будет того, что имеет он. И я долго думал, чем это может быть. Как считаешь? – Ну, даже не знаю… – собирая последние силы и волю в кулак, как можно твёрже говорила Вайолет, – любви? Семьи? Преданности? Власти? Раздался удар. Стул девушки пошатнулся, но похититель ловко удержал его рукой. – Не верно, прекрасная Вайолет, не верно. Что стоит его власть? Она заключена не в любви и не в преданности, ведь настоящий мафиози не знает ни того, ни другого. Она заключена в чём-то другом… Но я не знаю в чём. И чтобы твой папаша меня не надул, я собираюсь забрать у него права на ваш бизнес, если говорить о мире простых граждан, а, говоря о мире мафии, захватить его пост. Буду с тобой честен, я устал быть его шестёркой. «Шестёркой» звонко, резко, словно молния, ударило Вайолет в голову. Она вспомнила этот отвратительный голос. Вспомнила ужасную улыбку. Она вспомнила человека, который ей никогда не нравился, но которому её отец позволял служить для него. Только бы знал её отец, что это никто иной, как Томас Лордлейн. – Я вас знаю, – удивлённо и, скорее, куда-то в сторону, а не ему, прошептала девушка. – О, так ты только догадалась? Ну, а твой отец, похоже, совершенно без понятия, у кого ты находишься. И это тоже сыграет мне на руку, когда он обратится за помощью, я помогу, приведу его сюда и здесь же с ним покончу, – Лордлейн закончил свою речь, важно встав и отойдя к выходу. Вайолет поразило то, с какой лёгкостью перед ней он раскрыл все карты. Да что уж говорить, он даже не пытался скрыть свою личность! Либо он настолько самоуверен, либо во всём этом было что-то ещё, о чём она не знала. Какая-то деталь в его плане, которую она прослушала или упустила из виду. Возможно, это было бы что-то, что помогло бы её отцу… Или даже ей самой. – Займитесь ей, – раздалось где-то за незакрытой почему-то дверью. После произнесённой фразы к Вайолет зашли трое.

дом Хэлдвуда, в то же время.

Дверь за домработницей закрылась. Сегодня мистер Хэлдвуд отпустил её пораньше, так как ему нужно было заняться своими «делами». Вот уже два дня он поднимает на уши всех своих людей, чтобы найти дочь, но всё никак не может распознать малейший след человека, который так бесстрашно перешёл ему дорогу. И раз он не может найти след, было очевидным, что это кто-то из его же людей, кто так умело всё за собой подметает. Но людей у него было много, и как же выбрать из них того самого? Мысль о том, что его предали, ещё больше злила Босса, распаляя в его груди такое адское пламя, которое выльется в скором времени катастрофой не только для похитителя, но и для всех, кто был в этом замешан. – Буч! – рявкнул мужчина, и тут же в его комнату важно вошёл пёс. Он не вилял хвостом и даже больше не прыгал в радостных истериках на хозяина. Он ясно понимал, что происходит, и настроение мистера Хэлдвуда передалось и ему. Он был молчалив, серьёзен и зол. – Я ненавижу использовать это в своих целях, но мне нужно её найти. Понимаешь? – убеждая, скорее, самого себя, а не Буча, говорил мафиози. Под «этим» он подразумевал, конечно же, свои расчудесные дары, которые, впрочем, сейчас могли бы быть как нельзя кстати. Надев на собаку ошейник и прицепив к нему поводок, накормив Жоржа на случай, если их долго не будет, он вышел из квартиры. Они с Бучем направились прямиком в так называемый штаб их мафиозного семейства. Но «штабом» являлось не великое сооружение под землёй с кучей новомодной техники, сверхразумами и боевой площадкой, как показывают в некоторых произведениях кино. Это был особо не выделяющийся (среди элитных) комплекс домов, ограждённый высоким забором и находящийся под надёжной защитой: по всему периметру была выставлена серьёзная охрана. После похищения дочери, мистер Хэлдвуд приказал усилить её, так что теперь туда и на пушечный выстрел нельзя было подойти. Разумеется, никому, кроме приближённых Босса и просто важных лиц семьи, коих насчитывалось не так уж мало, чтобы сходу можно было выяснить, кто из них причастен к похищению. Босс не стал сразу входить в Главный дом, как они называли место, где он обычно и восседал на втором этаже. Он отошёл в сторону небольшого сада, отпустил Буча, а сам остановился возле дерева, отчасти скрывающего его за пушистыми листьями. Мужчина поднял голову и посмотрел вверх. Как он и предполагал, на дереве уже кучками собрались птицы, звонко поющие что-то, что пели они, пожалуй, изо дня в день. Оглянувшись и удостоверившись, что никто за ним не наблюдает, никто не слышит, и никого нет рядом, мистер Хэлдвуд… начал петь. Да-да, он, этот с виду чёрствый, сделанный из строгости и грозности, человек, начал петь сначала скромным тихим басом, а после распеваясь и звуча громче, увереннее. Он пел о похищении дочери, о своих волнениях и терзаниях, и это всё, признаться, выглядело абсолютно дико. Настолько дико, что если бы Буч был человеком, он бы абсолютно точно засмеялся с этой картины.

Тихий, ровный жизни бой Исчез, не оставив и следа… И взгляд стал пуст, невесел, мой, Настигла нас с тобой беда.

На этих словах он сел возле дерева и погладил своего пса, виляющего хвостом и не перестающего смотреть на хозяина каким-то по-человечески саркастичным взглядом.

Но я пройду, Я мог всегда, Смогу и в этот час. Мой жизни свет, к тебе иду, С тобой я навсегда!

Невзгоды прочь, Смогу успеть, Тебя я отыщу, Хоть мрак и ночь, Хоть умереть, Тебя не отпущу. Я пройду хоть весь Этот дикий мир, Но никто не сможет У меня встать на пути. Я устрою пир На врагов костях, Но никто не сможет У меня встать на пути!

Признаться, это занятие затянуло мистера Хэлдвуда настолько, что он и не заметил, как к нему приблизился его правая рука – Джей. Хоть Джею и было примерно столько же, сколько и его Боссу, он для всех оставался просто Джеем, и вряд ли даже кто-то помнил его фамилию. А может, и вовсе её не знал. – Эм… – он опешил от услышанного, и его мысли на секунду потерялись, но он тут же взял себя в руки, – Босс? Вы в порядке? Мистер Хэлдвуд дёрнулся и подскочил с места. Буч радостно залаял, и его даже взяла лёгкая дрожь. Это уже была не просто радость. Это было самое настоящее счастье наблюдать происходящее. Ему, кажется, было одному так весело, но он не прекращал лаять и носиться вокруг этих двоих, ожидая развития событий. – Бл*ть! – воскликнул мистер Хэлдвуд, отвернувшись и опираясь рукой о дерево. «Ну почему, почему именно сейчас?! Твою-то мать, я, Босс мафиозной семьи Хэлдвудов, я, Чёрный Король Пик, получивший это прозвище за подлинные заслуги, я… Так опозориться?! Господи, почему в меня не ударила молния ещё тридцать лет назад? В меня или эту проклятую ведьму! Подумать только, Джей слышал, как я пою. Я. ПОЮ. Да и ещё что пою! Какой позор…» Прокрутив в голове эту сентиментальную песенку, отдающую диснеевскими мультфильмами, на щеках Босса выступил лёгкий румянец от стыда. Он действительно чувствовал, как ещё немного, и он сгорит или точно провалится под землю. Но, взяв волю в кулак, он заставил себя одёрнуть костюм и обернуться к помощнику. – Если ты хоть слово скажешь кому о том, что видел и слышал только что, я своими руками спущу с тебя скальп, а твой череп станет моим новым украшением в доме. Подарком на память, так сказать, – с прежними строгостью и непреклонностью, произнёс мистер Хэлдвуд. После таких речей он никогда не спрашивал, понял ли его человек, к которому он обращался, и ясно ли ему всё. Потому что все знали, что слова Хэлдвуда всегда подкрепляются делами, и их он никогда не бросает на ветер. Джей покорно кивнул. – Я ничего не видел. И не слышал. Но, Босс, у меня есть информация. – Жди меня у моего кабинета. – Как скажете. Джей ушёл, а Босс собирался закончить начатое. Нет, чёрт возьми, он не собирался петь снова эту идиотскую песню, которую ему даже заранее сочинять не пришлось! Но этой песней он хотел привлечь кое-кого. И эти кое-кто уже толпились вокруг него. Птиц на ветках дерева стало больше, но они больше не пели. Они резво топтались на месте, глядя вниз, на «призвавшего» их человека. Собаки, выставленные рядом с каждым из домов, служившие для дополнительной защиты (что-то вроде сигнального звонка), также стояли рядом, позади Буча, не решаясь выступить вперёд него. Среди них было три добермана, четыре американских бульдога и два французских мастиффа. Всех этих собак выбирали Хэлдвуд с Джеем, таскаясь по разным питомникам и заводчикам. Конечно, они могли бы поручить это дело каким-нибудь профессионалам, но Босс очень любил собак и не смог уступить это занятие. Впрочем, они и сейчас остаются самыми приближёнными к нему существами, можно сказать. Как ни жаль, но так вышло, что с Бучем он проводил больше времени, чем с дочерью, в годы их взросления. – Не спускать глаз с жильцов и не впускать в дома никого лишнего. Никто посторонний не должен пройти, будь он даже охранником или Джеем, – обратился он к собакам. Под «жильцами» он подразумевал членов мафии, для каждой группы из которых был отведён свой дом, внутри обустроенный, скорее, под офис с потайным складом оружия. Собаки разбрелись каждый по своим постам. – Помощь сверху мне тоже нужна, – усмехнулся Босс, глядя вверх, на дерево. – Не зря же я пел эту чёртову песню, – сказал он, но тише. – В общем, от вас мне требуется наблюдение за всеми присутствующими тут. Отмечайте каждого, кто покажется вам подозрительным. Я рассчитываю на вас. И с этими словами Хэлдвуд удалился в свой кабинет, ведя за собой Буча. «Кто бы мог подумать, я только что говорил с птицами и даже отдавал им приказы. Если бы я посмотрел на себя со стороны, единственным верным решением было бы упечь меня в психушку» – крутилось у него в голове, когда он поднимался на этаж. – Итак, Джей, что за информация? – впуская за собой в кабинет покорно ждущего его возле двери помощника, спросил он. – Крис Даррэл, третий дом. – Джей положил на стол перед Боссом папку. В ней находились фотографии, судя по всему, того самого Криса. Он был с надвинутой на лоб шляпой и в плаще с оттопыренным воротником, отчасти скрывающим его лицо. Он нёс в руках какой-то портфель, но что было в нём – неизвестно. – Возможно, он работает с кем-то посторонним. Я так думаю. – Усадить его под охрану и разузнать всё, что сможешь, – сухо бросил Босс. – Может, лучше ввести за ним слежку? – Может, лучше сядешь на это кресло вместо меня? – парировал он. – Понял. Мне самому стоит им заняться? – Разумеется. Ты же знаешь, что делать, – после этих слов Джей вышел из кабинета. В прошлом, когда они с Боссом ещё не работали вместе, а последний был на ранних ступенях развития своей «карьеры», Джей был наёмником, который работал на тех, на кого приходилось. А точнее, кто больше заплатит. И это были даже не мафиози. Это были и обычные граждане. К примеру, жена захотела получить наследство от своего ненавистного мужа и укатить к любовнику в Венецию? Нет проблем. Любой каприз за ваши деньги, как говорится. Да, работёнка была мелкая. Но Джей знал своё дело. И эти качества наёмного убийцы Хэлдвуд счёл для себя полезными. Он нанял тогда ещё молодого парня, чтобы тот работал на него. И, можно сказать, командная работа у них вышла весьма слаженная. Нежелательные враги были довольно быстро устранены. – Чёрт! – это был голос Джея. Босс встал с кресла и направился в сторону звука. На лестнице стоял его помощник, не шевелясь. – В чём дело? – Откуда здесь взялась эта тварь?! Подойдя ближе, Босс увидел змею на той же лестнице, прямо перед нервничающим помощником. – Ты убивал людей разными способами и спишь, как младенец, а тут змеи испугался? – мужчина усмехнулся. – Иди, она тебя не тронет. Джей недоверчиво покосился на него, но прошёл. И как только он миновал змею, был вынужден заметно ускорить шаг, даже понимая, что его друг (а вне «рабочего» времени они могли назваться с Хэлдвудом друзьями) ещё долго будет над ним подтрунивать. Что ж, у каждого свои страхи. Хэлдвуд же забрал змею к себе в кабинет и положил перед собой на стол. Усевшись на своё место, он долго всматривался в её глаза и периодически появляющийся язык. Она проведывала обстановку, ища опасность. – И чья же ты? Кто твой хозяин? Змея плавно двинулась, направляясь мужчине. Она спустилась по его руке, ноге, пролезла под столом и, извиваясь, направлялась в обратную сторону, откуда её и принесли. Она указывала ему путь. Хэлдвуд не сомневался, что именно сейчас встретит того, кто связан с предательством. Он взял ключ из кармана брюк, открыл ящик стола и вытащил оттуда уже заряженный пистолет, тут же сняв его с предохранителя. Но он не стал бы убивать похитителя. О нет. Сначала он бы вытащил из его лап дочь, а после, прострелив болезненные места и сломав этому уроду челюсть, хорошенько бы развлёкся. Жестоко? Да. Бесчеловечно? Конечно. Но это был кровожадный, убийственный мир мафии, и здесь никто не знал ни пощады, ни жалости. Суровая реальность. Змея вела его вниз, на первый этаж. Он смотрел только на неё и никуда больше, мысли в голове сбивали и путали его, и из-за них кипели мозги. Но лишь бегающие желваки отображали беспокойство Хэлдвуда. В остальном он был, как всегда, будто камень, совершенно безэмоционален. На лестнице же он столкнулся с кем-то. Подняв взгляд, он узнал в человеке Томаса Лордлейна, ехидного и ничтожного человека, но хорошо знающего своё дело. «Проныра» – так называл его Босс. Он не доверял особо Лордлейну, но поскольку считал его даже не глупым, а, скорее, тупым, оставлял при себе. Конечно, когда Томас пронюхивал для него что, где и когда, ума ему было не занимать, однако в остальных местах он был, что называется, как пробка. Змея остановилась. – Мистер Хэлдвуд, – улыбаясь, чуть поклонился Лордлейн. Показное уважение тоже раздражало Босса, но в данный момент он был сосредоточен на другом. – Уже вернулся? Как дела в Праге? – без особого интереса спросил Босс. – Всё, что вы просили, – протягивая портфель и по-прежнему улыбаясь, ответил Томас. – Отдай Джею, я занят. – Вы змейку решили завести? Чудесные создания, – глаза Проныры сузились в ехидном прищуре. – Займись своими делами. Если у тебя ничего нет, так найди себе занятие и не путайся под ногами. Хэлдвуд пошёл дальше, змея тоже двинулась. Ему и в голову не пришло, что этот самый Томас Лордлейн может быть не просто соучастником, а самым настоящим похитителем его дочери. Проныра был для него каким-то… Примитивным существом, что ли, которым легко можно управлять. И хотя, как было сказано ранее, доверия к нему особо не испытывалось, Босс был уверен в том, что этот человек его не подведёт. Он был на стороне сильнейших, так зачем ему уходить от семьи Хэлдвудов? Это было бы глупо. К тому же, змея не указала на него, значит, это был определённо не тот человек. Тут всё не так просто. Всё куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд, и похитителем может быть даже самый незаурядный, с первого взгляда, мафиози, который особенно ничем не выделяется. Так думал Генри Хэлдвуд.