Чёрный Король Пик

Когда змея вывела Босса из здания, то быстро проскользнула под забором и скрылась за ним. Выйдя, мужчина так и не смог её найти. Он не понимал, кто подбросил змею, и почему она не указала на её владельца, ведь этот приём работал всегда. У него что, силы закончились, и дары исчезли? С одной стороны, радостная новость, которую он ждал долгие годы, но, с другой, для неё сейчас был совершенно неподходящий момент. Шанс был упущен.

29 часов спустя, Манхеттен, крыша небоскрёба.

Генри Хэлдвуд вышел на крышу в довольно напряжённом состоянии. Недавно ему пришло письмо с приглашением в это хоть и красивое, но пугающее своей высотой и доступностью к ней место. В письме было изложено следующее: «Дорогой Генри,

Сколько мы уже не виделись с тобой? Пять лет? Десять? Признаться честно, я уже и не помню, когда последний раз мы бы сидели с кружкой хорошенького виски и говорили о, что называется, делах насущных. Буду краток. Мне хотелось увидеть тебя снова, и раз уж я оказался в Америке, я решил доехать и до Нью-Йорка, где, как я выяснил, ты до сих пор и обитаешь. Не удивляйся, найти тебя не составило и труда. Надеюсь, ты придёшь на встречу к десяти вечера, адрес будет изложен ниже. В письме я скрою свою личность, но чтобы зацепить тебя наверняка, скажу, что знаю про твою дочь и могу помочь тебе.

Адрес: ***-стрит, Манхеттен.

До встречи. С уважением, твой Г.»

Что ещё за Г.? Густав, Гарри, Георг, Геральд – кто? Генри отчаянно пытался вспомнить хоть кого-то, с кем когда-то имел более-менее прочную связь, и у кого имя бы начиналось точно на ту же букву, что и у него. А может, это всё был розыгрыш? Ловушка, чтобы заманить его и убить? Да там может быть кто угодно! Хоть похититель вместе с Вайолет и пистолетом у её виска. А вдруг… Она уже мертва? От этой мысли у мужчины, хоть и стойкого как физически, так и морально, чуть не подкосились ноги. Он не уделил своему ребёнку достаточно внимания, однако он безмерно любил её. И позволить ей умереть от рук какого-то суицидника – просто недопустимо. На крыше никого не оказалось, кроме блуждающего и щекочущего кожу прохладного ночного ветерка. Виды отсюда действительно были красивые. Это тебе, конечно, не Эмпайр Стейт Билдинг, а всё же. Хотя на крышу такой высотки их бы вряд ли и пустили. Нет, конечно, Генри мог обо всём договориться, однако что насчёт того таинственного Г.? Были ли у него такие же связи, или у него их было даже больше? Значит, личность должна быть известная. И тем не менее, Г… Г… Г. Эта буква уже давала в голову тупой болью и не давала покоя Боссу. И вот он, долгожданный момент – а тут никого и нет вовсе! Но как только на плечо Хэлдвуда мягко опустилась чья-то ладонь, он понял, что, всё-таки, есть.

10 лет назад, Западная Европа, Люксембург.

– Чёрт, скорее, скорее, да жми же ты эту чёртову педаль! – кричал Генри Хэлдвуд водителю зеленоватого роллс ройса, одновременно с этим перезаряжая пушку и вновь открывая окно, чтобы высунуться и пальнуть в того, кто ехал за ними по пятам. Ох, это были тяжёлые времена для семьи Хэлдвудов. В эти времена половина «преданных» Боссу мафиози отдалилась от него: кто-то предал, кто-то просто сбежал и решил укрыться, пока охота за Главой не утихнет, кто-то покончил жизнь самоубийством, не захотев справляться с трудностями. Но даже последних людей можно было понять. В этой дикой охоте под прицелом были не только сами мафиози, но и их семьи. Чьи-то матери, жёны и даже дети уже были убиты. Их уже было не спасти. И это давило тяжёлым грузом на плечи всех в семье. А тем более на плечи Генри, который за все жизни был в ответе. Он всегда старался всех и каждого защитить, кто работает на него и отдаёт жизнь на благо семьи. Но, к сожалению, не всегда у него это удавалось. А до поднятия с колен, в эти самые трудные времена, связей становилось всё меньше. Нет связей – нет власти. А нет власти – нет возможности кого-то защитить. И в это время в голову мужчины лезли самые разные мысли. Он был готов даже опуститься до уровня жалкого вора и поставить под удар свою репутацию, чтобы спасти своих людей. И вот он ехал, думая об этом и отстреливаясь от очередных наёмников, решивших поохотиться за деньгами и нашедших их в кошельке Лоры Аттвуд, которая, в свою очередь, охотилась на самого Генри. Лора Аттвуд на тот момент была дамой под пятьдесят, всегда с идеально уложенными и выкрашенными в пепельный волосами со стрижкой «каре» и небольшой чёлкой набок. Она одевалась в серые костюмы с безупречно белыми рубашками под ними и изящно выгнутыми туфлями на ногах. И всегда, абсолютно всегда на ней можно было увидеть красную помаду. Оттенки варьировались от светлого до тёмного, однако сам цвет не менялся. И несмотря на её внутреннюю холодность, именно помада выдавала её страстную и кровожадную натуру, готовую на всё ради собственных целей. А голову Генри она решила заполучить, потому что кое-кто из её людей узнал, что отец завещал ему, как он назывался в простонародье, «Свиток Всевластья». Позже окажется, что это обычная бумажонка, по которой к Генри должны были перетечь части акций некоторых известных компаний, среди которых даже известный бренд одежды. Это всё, безусловно, в разы увеличивало его капитал, однако «Свитком Всевластия» это назвать было трудно. Но за эту безобидную шутку Хэлдвуду младшему пришлось серьёзно расплачиваться. Зеленоватый роллс ройс резко завернул на другую улицу и после пары таких поворотов, а после обгона едущих навстречу машин, смог оторваться. Генри Хэлдвуд и Джей, который и был за рулём автомобиля, вышли, бросили транспорт и скрылись в переулках. Позже они нашли какой-то дешёвый отель и заняли в нём номер под именами Стефана и Сэма. Уборщица даже приняла их за пару, ибо они заняли двухместный номер. Но они не собирались спать на одной кровати, однако жить в разных комнатах было бы опасно. Если одного из них прикончат, второй не сможет об этом узнать и попытаться как-то помочь. – У меня есть мысль, – за поздним ужином говорил Генри своему другу. – Слышал что-нибудь про наследника престола Люксембурга? – Да, и что? Хочешь его кокнуть? – недоумённо покосился на товарища Джей, руками поедая курицу. – Да нет же. Но он самый влиятельный человек здесь и мог бы вытащить нас из этого дерьма, как считаешь? – Каким образом? Будто ему есть до тебя дело. – Мне кажется, я смогу его уговорить помочь нам, – Генри усмехнулся. – Но мне нужна твоя помощь. Вокруг дворца куча охраны, я не справлюсь один. – Да даже если ты будешь со мной, как ты вообще рассчитываешь туда попасть?! – всплеснул руками эмоциональный Джей. – Обойдём охрану. – А собаки?! Ты забыл про этих надрессированных чудовищ с огромной пастью, в которую твоя нога поместится, и которые по одному свистку разорвут тебя на куски? – Собаки не чудовища, – твердо заявил Хэлдвуд. – Они просто защищают территорию, которую их научили защищать, вот и всё. Но с ними я тоже смогу договориться, – он улыбнулся. – Бредовая идея. Ты точно чокнутый. Если нас поймают, то за покушение на принца дадут вообще пожизненное. Чокнутый или нет, а всё же эти двое начали готовить план. На его разработку и дорогу до округов дворца (к самому дворцу они бы ни за что не смогли подъехать или подойти) ушло приличное количество времени, однако всё, что они задумывали, было исполнено. Джей помог Генри пробраться внутрь, удивившись, что собаки на него действительно никак не среагировали, а даже отвлекли охрану. Так что его будущий Босс показался ему каким-то чернокнижником. Как жаль, что Джей не знал всей правды. А, может, это было и для его блага, иначе бы он либо сошёл с ума, либо сошёл с ума. Вряд ли тут есть другие варианты, когда от самого себя когда-то чуть не спятил сам Хэлдвуд. К принцу, как ни странно, пробраться всё-таки удалось. Он занимался какими-то бумагами, когда Генри пробрался к нему и вырубил одним ударом. Ударом пистолета. Конечно, внутри замка тоже размещалась охрана, но за это время, в которое Генри скрывался ото всех абсолютно, он научился обходить препятствия даже в виде подобных лиц. Принц Люксембурга очнулся привязанным к ножкам кровати (Генри застал его в своей спальне, когда он заходил за каким-то украшением, возможно, предназначавшимся его возлюбленной, но времени выбирать локацию не было), со связанными ногами и кляпом во рту. Он вытаращил глаза, глядя на статного мужчину впереди него, не понимая, как какой-то бандит смог пробраться к нему в покои? Его не почуяли собаки, его не остановила охрана, его не остановил никто! Что это за человек такой? Он что, умеет становиться невидимым для всех? – А теперь, уважаемый принц, прошу меня простить, но вам придётся в меня влюбиться на какое-то время, – со вздохом и нелепой, неподходящей к этой ситуации, улыбкой, произнёс Хэлдвуд. Принц, отойдя от шока, начал что-то грозно мычать, но мафиози предупредительно ударил его в живот. Наследнику престола перехватило дыхание и он чуть согнулся, насколько позволяли непонятные тряпки, которыми он был связан (что нашлось, тем и связали, можно сказать). Это был первый случай, когда Генри так нагло воспользовался своими силами ради своей же выгоды. Раньше он максимум говорил с животными и терпел чужое пение вокруг, обреченно затыкая уши. Но тут выходило дело посерьёзнее. И он запел. Тихо, чтобы не услышали посторонние, но запел какую-то девчачью песню про любовь. Пел про очаровательный взгляд, то ли свой, то ли этого несчастного принца, пел про шепчущие нежные слова уста и всё то, про что он бы даже упомянул в обычной жизни. Песня лилась из него словно по волшебству, как будто и сочинять её было не нужно. А принц… Принц смотрел на мужчину, как заворожённый, затаив дыхание. И вскоре, разумеется не сразу, но на его лицо наползла скромная влюблённая улыбка. Хоть на это абсурдное дело потребовалось время, но Босс стал для этого важного человека всем. Они оказались словно в сказке, и принц чувствовал, что их ждёт счастливый финал, несмотря на то, что ему приходилось скрывать свои чувства ото всех. Он тайно посылал записки возлюбленному, в которых говорил, разумеется, о любви. И когда эта любовь прочно укоренилась в его сознании, и он стал для Хэлдвуда Прекрасным Принцем, первый воспользовался своим положением. Лора Аттвуд была убита, и почти половину из того, чем она владела, мафиози смог забрать себе. Принц также помог ему восстановить репутацию, очистив от грязных дел, которыми его сковывало прошлое, когда он только начинал развиваться, как Босс. И в конечном итоге, чуть встав на ноги, пусть и пока не твёрдо, они с Джеем разорвали с наследничком всякий контакт. Сам же наследник вскоре даже женился. Но не всё, по видимому, забывается. Кое-что сердце всегда будет помнить.

наше время, Манхеттен, крыша небоскрёба.

– Твою-то мать.. – тихо шептал себе под нос Генри, когда эта самая ладонь гладила его плечо. Его аж передёрнуло от этих ощущений, – матерь Божья, я буду ходить в церковь каждое воскресенье, только, пожалуйста, сделай так, чтобы я обернулся, и там не было этого безумца. Хэлдвуд обернулся в надежде, что его молитвы были услышаны. Но нет. Перед ним стоял во всей красе тот самый принц. И он узнал эту злосчастную букву Г. – Гийон, – уже громче, но с явным отчаянием произнёс Босс. – Ты не рад меня видеть, солнышко? – мягко улыбнувшись, проворковал принц. – Да какое я тебе, мать твою, солнышко?! Убери от меня свои грязные руки! – Ну-ну, Генри, не нужно ворчать, я кое-что приготовил для тебя, – пытаясь всё теснее прижаться, лепетал он. Отпрянув от не знавшего куда себя деть Хэлдвуда, он прошёл на другую сторону крыши, откуда открывался вид на… О великие бога, на столик с расписной скатертью с розами, свечи, лепестки – романтический ужин! Мафиози стоял, опешив. – Садись, Генри, садись, – принц уселся на один из стульев. – Ты же помнишь, что я обещал помочь тебе с дочерью? Кстати, как её зовут? – Вайолет. – грубо бросив, словно выплюнув, эти слова, Боссу-таки пришлось сесть напротив светящегося счастьем, с ещё не подохшими бабочками в животе, Гийона. – Как ты собираешься мне помочь? – Вина? – достав откуда-то из-под столика бутылочку бургундского Монтраше, спросил Гийон. – Нет. Ответь на вопрос. – А я всё-таки налью, – он достал два бокала, – знаешь, если ты прилетишь ко мне, то я напою тебя лучшим вином в Европе, оно тебе непременно понравится. А после мы можем… – Ничего мы не можем, – оборвал его Генри, но бокал вина взял. – Как ты можешь мне помочь с поисками дочери? Генри изложил всю суть дела, рассказал, когда она пропала, и кто мог её похитить. Подозреваемых было немного. Точнее, конкретных подозреваемых, то есть подозрительных лиц, которых Джей сумел выявить. Среди них был и Крис Даррэл. Принц Люксембурга внимательно выслушал своего давнего «друга», а после ещё раз пообещал помочь. Они даже поговорили ещё раз о том, в чём именно потребуется помощь. А именно – проверить каждого из членов семьи Хэлдвудов, по меньшей мере. Для Главы это была бы слишком кропотливая работа. А с количеством людей, находящихся в подчинении у Гийона, они быстро смогут с этим разобраться. Бутылку осушили довольно быстро. За ней последовала ещё одна, только это уже было виски. Но и её не хватило. В итоге этот романтический ужин, который так воспринимал только принц, разумеется, превратился в настоящую пьянку, ибо от самого ужина Хэлдвуд отказался. К середине ночи оба уже были совершенно пьяные. Нет, языками они ещё более или менее ворочали, но с насиженного места сходить долго не решались. Первым начал действовать Гийон. Он подошёл к Генри и навалился к нему со спины. Его руки забрались под пиджак к мафиози, бесстыдно там блуждая. – Какого… хрена ты делаешь, чёртов извращенец, – нахмурившись и попытавшись отклониться, но чуть не упав, рыкнул мужчина. – Уйди ты от меня нах*й! – обычно он воздерживался от подобных непристойных выражений, ибо считал их мерзкими и недостойными себя. Но когда он был пьян, то забывал практически обо всех своих принципах. И именно поэтому пил он обычно дома. Точнее, напивался. – Тебе понравится, не беспокойся, – справляясь с сопротивлением, шептал Гийон. – Я же так скучал по тебе, мой милый Генри. Я искал тебя и даже находил, но так и не мог добраться. А потом семья, сам понимаешь. Но вот теперь я смог к тебе вернуться. И я тебя ни за что больше не отпущу. Ты только мой. «Пора сваливать отсюда ко всем чертям собачьим, давай, Генри, поднимай свой пьяный зад и тащи его домой! Какого ты вообще напился с НИМ, если знал, что добром это может не кончиться? И какого долбанные чары действуют так долго?! Почему он всё ещё влюблён? Вот она – обратная сторона медали. Так, стоп, какого хрена ты ещё сидишь?! Быстро вымел себя отсюда, идиот!» – разум пытался бороться с пьяным телом и направлять его в спасении домой. Но попытка встать и дойти до двери, ведущей с крыши на этажи, не увенчалась успехом. Хоть Гийон и был также пьян (если он только не делал вид, что пьёт), он казался сейчас гораздо сильнее Хэлдвуда. – Не уходи от меня, Генри. Останься рядом. Жар от поцелуев сбивал назойливый ночной ветерок. Манхеттен горел яркими огнями. Кое-где, вдали, если прислушаться, можно было услышать какую-то глупую попсовую молодёжную музыку. Видно, где-то рядом был клуб. Генри Хэлдвуд добрался домой уже только под утро и без сил завалился спать. Миссис Шеплод ахнула, увидев его, потрёпанного и пьяного, на пороге дома. Она подумала, что он напился и влез в какую-то драку, поэтому тут же собралась бежать за аптечкой, но мужчина её остановил. Знала бы она, какая «драка» это была, она бы вообще в обморок упала. Жаркая, страстная, не знающая насыщения драка. От которой теперь требовался покой. «В какую из долбанных сказок я попал? Что, я, может, ещё и принцессой скоро стану? Внимание-внимание, перед вами принцесса Люксембурга Генри Хэлдвуд! Которая на самом деле заколдована злой ведьмой; у которой есть яйца и нет тонкой талии, и которая совершенно не знает, как со всем этим разобраться. Нет, в смысле не с тонкой талией, я не это... А, чёрт. Оказаться в каком-нибудь детском мультфильме про наивных принцесс с их такими же наивными проблемами сейчас было бы гораздо проще... Если бы я был там, я бы хотел быть русалочкой. Да, мне определённо по душе быть русалочкой. Я всё решил. Дурак» – именно так, перед окутавшим его сном, Генри терял последние остатки своего здравого рассудка.